Самой и смешно и горько, дожилась, ищу в шестьдесят пять как уличить мужа в измене.
На экране банковского приложения столбцы цифр, которые я перепроверяла в третий раз.
«Перевод на карту •••• 2876 — 50 000₽. Категория: Подарки»
Эта строка маячила ежемесячно. Раньше я не замечала этих расходов. Никогда не контролировала доходы и расходы Дмитрия. Теперь же, сравнивая даты, заметила закономерность: платежи приходились на 5-е число - день, когда Дмитрий уезжал в командировку в филиал. Ежемесячно.
Я открыла социальные сети. Одноклассники, Вконтакте, МойМир, Инстаграм. Ввела номер телефона из перевода. Только в последнем обнаружился профиль Ксении Федоровой.
Фото с коляской в парке, снимки спящего младенца, посты о материнской усталости. Я прокручивала ленту, пока не наткнулась на фото с хештегом #мойгерой. На заднем плане, в зеркале прихожей, отражался мужчина в чёрной куртке — такой же, как у Дмитрия. Его рука лежала на плече Ксении.
Сердце застучало так громко, что я прижала ладонь к груди, боясь, что звук разбудит мужа. В ушах звенело. Увеличила изображение, пока пиксели не превратились в мозаику. Часы на руке мужчины – Tag Heuer. Мой подарок на день рождения.
— Нет… — вырвалось шёпотом.
Утром, когда Дмитрий уехал на работу, я позвонила Галине. Трубку взяли с третьего гудка.
— Что ты хотела? — золовка говорила с нарочитой небрежностью, но я слышала фоновый шум, она была в машине.
— Ты знали про неё. Чей это ребенок? — я впилась ногтями в край стола, чтобы не дрожал голос.
Пауза. Слишком долгая.
— О чём ты? — Галина фальшиво рассмеялась. — Опять фантазии?
— Я видела фото! Он с ними, он… — голос сорвался.
— Ты с ума сошла, — резко оборвала меня Галина. — Димитр образцовый муж.
— Почему ты защищаешь его?! — крикнула я.
— Да потому что он мой брат. И ты ему никогда парой не была! — зашипела Галина. — Теперь он наконец-то нашел своё счастье. Ты женила его на себе своим пузом. Думаешь, не знаю, что брюхатая Марком была, он как благородный женился.
— Господи, сорок пять лет прошло, Галя. Ты всё злишься, как будто вашу семью и Диму заставили мне предложение делать.
Отключилась от звонка и встала посреди комнаты, сжимая телефон, пока экран не погас. Галя всегда такой, но сегодня… Эти ее слова «Обрел свое счастье», какое счастье? Жили сорок пять лет душа в душу. Ему так же шестьдесят пять, какое еще счастье? Этой Ксении лет тридцать от силы. Она младше нашей дочери.
Вечером я поехала по адресу из банковских переводов. Панельный дом, третий подъезд. Лифт пах сыростью и дешевым табаком. На пятнадцатом этаже, за дверью слышался плач ребёнка. я подняла руку, чтобы постучать, но замерла, услышав елейный голос Дмитрия внутри:
— Алисочка, папа здесь…
Я прижалась ухом к двери. Смех девушки, голос мужа «Моя хорошая девочка». Слова, которые он говорил нашей дочери.
Сердце разорвалось. Я отшатнулась, наткнувшись на велосипед который стоял тут же на площадке у дверей соседей. Грохот привлёк внимание. Дверь приоткрылась.
— Вам кого? — Ксения выглянула, держа на руках малышку в розовом комбинезоне.
Я увидела ямочку на щеке ребёнка. Как у Марка. Точь в точь…
А может, это у Марка на стороне? Больше похоже на правду, только причем тут мой муж? Знал о второй семье сына?
— Любимая моя девочка, кто там? — Дмитрий появился в прихожей с пустышкой в руке. Его лицо исказилось ужасом.
— Вы… — Ксения побледнела, видимо, поняла, кто стоит на пороге их квартиры.
— Ты… её отец? — я прошептала, указывая на Алису.
Тишина.
— Да, — ответил он, и это слово стало моим приговором.
— Да, — ответил он, и это слово стало моим приговором.
Я медленно развернулась и пошла к лифту.
Дима не пытался меня остановить, не пытался что-то сказать, или, может, я не слышала, в ушах шумело, давление поднялось. В лифт я вошла, когда услышала за спиной щелчок дверного замка. Они вошли в квартиру, закрылись. А я просто… просто поеду домой.
Этим вечером он не вернулся ночевать. Я сидела всю ночь на кухне, потом пошла в спальню прилечь и как-то сердце так защемило, что ни вдохнуть ни выдохнуть.
А проснулась я уже в Юрании.
Глава 4. Клава всё ещё в шоке
Проводив удивленным взглядом телегу, я опустилась пятой точкой на ступени крыльца.
Мои руки явно не приспособлены жить здесь, значит, я не отсюда. Ну не я, а эта девушка, в чье тело я попала.
Всё, дожилась, Клава.
Оказывается после смерти есть жизнь. Какой кошмар! Никакого покоя!
И где я?
Можно было бы, конечно, удариться в форменную истерику, но… тут даже публики нет, да и смысла нет. Я уже поняла, что единственный, кто мог помочь, укатил восвояси.
С платьями и побрякушками? Это какими-такими побрякушками? Неужели ее, то есть меня, еще и ограбили!
«Взяли оплату» подсказывает мозг. За год. Представляю, сколько там набежало процентов.
Это как так получилось, что моя предполагаемая семья не платила этой женщине целый год. Я посмотрела на палящее солнце над головой. Уже полдень. Привезли девушку, судя по всему вчера, а она еще умоляла кучера не оставлять ее здесь. Это первое. Второе, дом и двор, скорее всего, ей и принадлежат.
А здесь тихо. Птички чирикают по весеннему так, травка зеленая, двор не ухоженный, но приятный. Всё утопает в зелени. Я прошлась босиком по мягкой траве до калитки. Тут было нечто вроде почтового ящика, оказавшегося пустым. Я и в него заглянула, да. Калитка скрипнула и я шагнула на улицу.
Лачуга стояла на опушке леса, впереди только поля. Злак похожий на пшеничный. Чуть поодаль несколько домов. Не могу с такого расстояния определить жилые они или пустуют.
Так, что мы имеем.
Пшеница, будем называть ее так, растет не сама по себе, ее явно посеяли. Значит, будут и убирать. Дома скорее всего жилые по этой же причине.
У меня есть свой дом. Я обернулась к нему лицом и замерла. Над воротами красовалась надпись:
«Злачный рай»
Я чуть со смеху не упала. Расхохоталась так, что меня точно бы услышали в тех домах вдалеке.
Рай! Это мой персональный рай такой?
Почему злачный? Злачное место, очень злачное! Я прыснула со смеху. Шагнула во двор, направляясь к дому.
Любите вы там наверху пошутить.
Я вернулась в дом, прошлась по двум комнаткам, в своей заглянула в сундук. В пустых небольших мешочках, скорее всего и были «побрякушки». Знать бы еще, какой именно ценности. Теперь уже не понять. Что за глупая девушка, как можно было драгоценности и деньги вот так оставлять. Да и платья получше поди та женщина и прибрала к рукам.
Разложив, что осталось, я насчитала семь платьев. С десяток комплектов нижнего белья. Видимо, оно сильно не приглянулось. Выглядело довольно фривольным. Одни домашние тапочки и ботинки, несколько шарфиков, или поясков, это как посмотреть. И собственно, всё. Даже расчески или гребня не нашлось.
Да уж, рассчиталась за рай. И мне удружила.
— Ме-е-е-е…
Этот еще… Я вышла из комнаты, встала над козленком.
— И где твоя мать, спрашивается?
Маманька у него явно где-то присутствовала, кормить-то его надо было. Я решила переодеться в более удобную одежду, нашла простое платье, сильно надеясь, что это не ночная рубашка, подвязала поясок, обула домашние тапки. На улице лето, сойдет. Волосы приколоть было нечем, пришлось перехватить другим пояском. Во второй комнатке нашлось маленькое зеркало.
Насколько я могла себя разглядеть, ничего так, довольно симпатичная мордашка мне досталась. Даже на меня чем-то в молодости похожа. Глазами что ли. Подхватив козленка, я вынесла его во двор. Ища место, куда бы его пристроить, обошла дом и увидела маленький навес-пристройку. Там на привязи паслась коза.
