— Ну вот и мама. Всё равно не знаю, что с тобой делать.
Я опустила его рядом с козой и огляделась.
Здесь же под навесом был и насест для кур. Получается, даже сарайки нет. Просто этот навес. От дождя спасет, а зимой?
А есть ли здесь зима?
Это еще предстоит выяснить. А то, может, не только козы, но и куры в доме зимой живут?
Брр… Жуть какая. Не дай бог!
Нашла колодец с чистой водой. Тут же набрала ведро и появилась мысль прибраться в доме. Заодно и придумаю, что дальше делать.
Пока я драила полы, отмывала стены и мебель, ничего не придумалось. Только устала и проголодалась. Еды я во всем доме не нашла. Ни крошки!
Потом вспомнила о курах. О козе, которую, наверное, можно было бы подоить. Кто б умел еще.
Так и есть. Козленок присосался к матери, я решила его не трогать, пусть кормит своё дитятко. Всё равно доить я не умею и желания учиться нет. Вот честно.
Прошлась к насестам и там под ними в деревянных коробах обнаружила яйца.
— Ура! — захлопала в ладошки! — Сегодня у меня на … эммм, завтрако-обедо-ужин омлет!
Пришлось вернуться за корзинкой, которую из комнаты вынесла на крыльцо. Собрав яйца, я прошлась по заднему дворику. Сначала я думала, что тут заросшее травой всё, но приглядевшись, нашла растущий лук, зелень, похожую по запаху на петрушку, мятные кустики, и плоды напоминающие то ли морковь по цвету, то ли баклажан по форме. А рос он как огурцы.
Заметив что-то вроде лунок, поняла, что этот овощ тоже был посажен вручную. Смело сорвала пару плодов.
Вернулась в дом со своим «уловом», и развернулась к печи.
И как я ее зажгу?
Рядом ничего, что напоминало бы спички, кремень, или вообще хоть что.
Я опустилась на табурет, опустив голову на руки.
Глава 5. Персональный рай
Я сидела, уставившись на холодную печь, и вдруг громко рассмеялась.
— Ну конечно! Рай, а спичек нет! Может, ангелы трением палочек огонь добывают? — швырнула в печь сухую ветку, сломанную на несколько палочек, найденную у порога, и замерла. В памяти всплыли уроки выживания из старого телешоу. Кремень… Да хоть камень о камень!
Выскочила во двор, подняла два плоских камня с земли у дороги и, скрежеща ими над пучком сухой травы, ругалась на все лады. Никак. Тогда я вспомнила о зеркале. Нашла даже клочок бумаги под крыльцом, еще когда мыла полы, заметила. Выковыряла ее.
Искра, всполох огонька - и вот уже пламя лижет дрова. я, выпачканная землей и травой, торжествующе подняла кулак:
— Бабушка еще огонька тебе покажет!
Омлет из яиц был изумителен, хоть и без соли. От странных овощей пахло подозрительно, но голод заставил попробовать всё. Отведав, я скривилась:
— На вкус как тыква с чесноком… Ну хоть не яд.
Сумерки застали меня за осмотром границ моего персонального «рая». За лесом темнело нечто массивное — то ли горы, то ли стена. А у калитки вдруг послышался скрип. Старик в залатанном плаще тыкал посохом в табличку «Злачный рай», бормоча:
— Опять эти шутники с Небесной канцелярии! В прошлый раз «Адский курорт» написали над таверной…
— Эй, дед! — Клава бодро вышла, пряча дрожь в коленках. — Небось, лапти продаешь? Или судьбу предскажешь?
Старик выронил посох. Его борода затряслась от смеха:
— Лапти? Ты ж новенькая, видать. Из какого квартала душу прислали?
Я присмотрелась к нему, странные вещи он говорит. А вот про душу…
— Из какого такого квартала? Из Воронежа я.
— Ни о чем не говорит… — буркнул дед. — По ауре человек. Но людей в каждом мире как ползучих тварей.
— Как тараканов… — вставила свои пять копеек.
— Ну и я говорю… — прищурился. И хохотнул. — Ты из технического примитивного мира, давно у нас оттуда никого на перерождение не присылали.
У меня челюсть отвисла. Это я-то из примитивного? А тут тогда что? Высокие технологии? С козой и курами.
— Дитя, ты в Буферной зоне. Где души учатся жить заново. Твой «Злачный Рай» - это тест на выживаемость. Выдержишь год - и тебе дадут выбор, остаться и проживать новую жизнь здесь, или выбрать другой мир. А не выдержишь…
Он многозначительно замолчал.
— …то? — Я хмыкнула.
— Некому и нечему будет выбирать. — жестко закончил он, а я вздрогнула.
Ничего себе условия.
— Значит, я экзамен сдаю? Ладно, старина, завтра научишь козу доить. А потом… — Она бросила в темноту кожуру странного овоща, — …будем этот «рай» обустраивать, урожаи собирать да мебель мастерить. Бабушка я или нет!
Старик закашлялся, пряча улыбку в бороде. Впервые за сто лет дежурства ему не хотелось спешить с докладом Наблюдателям. Эта душа обещала спектакль.
— Это ты сама. Я только встретить должен и объяснить. Увидимся через год.
— Ну вот. Стоит только фронт обязанностей мужчине назначить, сразу сдуваются. И во всех мирах так!
Старик исчез, оставив меня в полном недоумении. Да что там говорить. Я в полном шоке! То есть, мне надо продержаться год в этом теле, а потом меня вернут?
Или погодите-ка… Он не говорил «вернут», он сказал – предоставят выбор остаться здесь или перейти в другой мир. И там с нуля что ли всё? Ой, нет, так не пойдет. Если я за год обживусь, то вполне себе хорошие перспективы.
А что?
Второй шанс не всегда дается.
Что мне делать в мире, где моему мужу под старости лет бес в ребро седина в бороду. Ой, ну точно, он и бородку свою примерно год назад брить стал. Хотя я сколько просила, ни в какую, гордился ею.
И вот что меня ждет? Снова муж, который даже не заметил, как я того? Интересно, когда меня обнаружат? Дочку жалко. Она будет больше всех страдать. Сын мужчина, он стойкий у меня, а вот дочка…
Я всплакнула, так жалко детей стало. Оставила их там. Не одних, но…
Жизнь, как это ни парадоксально продолжается. Надо стремиться прожить ее и здесь достойно. В этом злачном месте.
Я не заметила как уснула в раздумьях, застелив свою кровать найденным соломенным матрасом в другой комнатушке. Сверху накинула покрывало и легла прямо в одежде, не забыв запереть дверь изнутри.
А утром проснулась от грохота по деревянному полотну двери.
И стучали, похоже, долго. Выглянула осторожно в окно, на крыльце стоял настоящий красавчик. Одет в духе средневековья, шевелюра роскошных волос ниже плеч и несколько узких косичек с вплетенными белыми лентами. Это модно так что ли? Никогда не понимала молодежь. Да у него даже перчатки белые были, которые он не снял, стуча в дверь. А потом он развернулся. И у меня дух перехватило. Это же вылитый мой Дмитрий в молодости, только с другой прической и одеждой.
Осторожно подошла к двери и как можно громче спросила:
— Кто там!
— Клависия! Открывай! Я знаю, что ты там! Мне уже доложили, что ты осталась тут, и никуда не уехала.
— Вы кто?
Ага, значит, меня, то бишь девушку, зовут Клависия. Ну Клава, Клависия, похоже, однако. Ой, не спроста меня в ее тело засунули!
Так, стоп… А если она тоже умерла? Но как? Не та бабка же убила ее за «побрякушки»?
А этот пришел проверить, что живая и здоровая? Знал, не знал? И как я должна была уехать, если проснулась здесь…
Ой, сколько вопросов.
— Открывай! Не заставляй меня выламывать двери!
Это франт умеет ломать двери? Не выглядит он настолько крепким. Я открыла засов и распахнула дверь, чуть не стукнув ею по лбу красавчика. Он еле успел отпрыгнуть.
— Чего тебе? — раз он ко мне на ты, то и я так же.
Он зыркнул на меня злющими глазами. Отодвинул в сторону и бесцеремонно вошел в дом.
