Развод с генералом. Дважды истинная (СИ) - Юраш Кристина

- Давай пока подождем. Может, еще один доктор посмотрит и сможет что-то исправить? Я что-нибудь придумаю. Обязательно!

“Сможет что-то исправить!”, - мысленно передразнила я, глядя на свежую газету, которая лежала на столике.

Сказать или не сказать?

Я зажмурилась, а потом шагнула к столу, взяла газету, развернула ее на первой странице, а потом посмотрела ему в глаза.

— Ты уже придумал. Дочь герцога, первая красавица - отличная пара для генерала - победителя Эрдена! Пока его жена сидит дома! - едва слышным от боли шепотом задохнулась я.

В груди что-то подрагивало. Нет, не там, где сердце. Где-то в солнечном сплетении. Словно мне холодно. Словно меня знобит.

Муж смотрел на фотографию, а потом на меня. На глянцевой бумаге — Эллен Вальберг в белом бальном платье дебютантки, её пальцы лежат на рукаве генерала. Его глаза — те самые сапфировые, что когда-то горели, глядя на меня. Теперь они смотрят на неё.

— Я не хотел, чтобы ты это видела, - прошептал он.

Глава 1

— Именно поэтому ты попросил дворецкого перехватывать все газеты! — с горечью произнесла я. Мои губы дрогнули, а я сжала их. — Как там ее? Эллен Вальберг?

— Ты… ты всё не так поняла! — на лице мужа было мучительное страдание.

— Мне тут уже всё объяснили. Любовница генерала! Эллен Вальберг! — прошептала я сквозь боль, прикасаясь к своему лицу.— Но разве я в этом виновата?

— Я знаю, что ты не виновата! И я не собираюсь рушить семью. Ты для меня дорогой человек. А она...

— Хватит! — закричала я, не в силах выдержать эту пытку гордости. — Я знаю, кто она для тебя!

Я бросила газету на пол и вышла из комнаты.

Служанка, попавшаяся мне на пути, сделала вид, что не заметила моих слез. Она к ним уже привыкла. Раньше я плакала от бессилия и страха за его жизнь. Сейчас я плакала от того, что верила: "красота - это не самое важное в любви! Любовь сильнее внешности!".

Я вошла в свои покои, закрывая за собой дверь.

Зеркальное трюмо было занавешено тканью. На столике стояли самые лучшие крема, зелья, мази, притирки. Которые ни черта не помогали! Если бы хоть чуть-чуть... Хоть капельку... Ну хоть немножко... Я бы взяла себя в руки и немного успокоилась. Но нет. Надежды не было.

Не в силах вытерпеть боль и отчаяние, я смела их с трюмо, а они все посыпались на пол.

“Бесполезная ерунда!” — тряслась я в беззвучном плаче.

В дверь послышался стук, а я обернулась, зная, кто так стучит.

— Алира. Я прошу тебя. Открой дверь. Давай поговорим! Я тебе всё объясню!

— Хватит! — закричала я, задыхаясь от боли. — Ты всё сказал! Я тебя услышала! Убирайся! Иарменор! Убирайся!!!

Я присела в кресло и заплакала. Не прошло и пятнадцати минут, как от дома отъехала его карета. И снова бал, и снова званый ужин, и снова красавица, которую не стыдно показать людям!

— Эллен Вальберг, — проглотила я это имя. И оно потекло слезами по моим щекам.

Хрупкая, изысканная, словно статуэтка. Ее кожа была белоснежной, глаза — прозрачные, почти бесцветные, будто лёд на озере, но очень выразительные! Улыбка — точная, как шаг парадного строя. Она не смеётся громко, не делает резких движений, не теряет контроля.

Её красота — холодная, без теней, без глубины. Она — идеальное украшение для мундира генерала - победителя.

Но...

Я всхлипнула.

Не она меняла повязки, пропитанные проклятьем! Не она кормила его с ложечки! Не она каждый день промывала раны зельем!

Это делала я! Я!

Замерев на секунду, я сглотнула. А потом глубоко-глубоко вдохнула, чтобы медленно выпустить воздух, слыша, как стучат от нервов мои зубы.

— Что ж…

Я осмотрела комнату, а потом закрыла глаза.

— Дженни! — позвала я.

Мой предательски голос дрогнул.

— Да, госпожа! — послышался голос служанки.

— Пусть мне подготовят карету… — прошептала я.

Что-то в груди снова задрожало, словно противясь решению, которое я только что приняла. Дрожали даже мои руки.

Но гордость не дрогнула.

Я открыла дверь, чтобы Дженни смогла войти, а потом вернулась в свое кресло. Теперь на смену дрожи пришло холодное спокойствие. Казалось, всё внутри застыло. Я попыталась сглотнуть, но в горле - ком. Нет, это не ком. Это гордость. Моя гордость.

— Дженни. Собери мои вещи. Много не бери. Просто саквояж. Этого будет достаточно, — приказала я.

“Неужели я решилась на это?” — прошептало что-то внутри, затаив дыхание.

— Да, — беззвучно ответила я, но голос дрогнул. Я сидела и смотрела в пламя камина. Мысли пытались зацепиться за новую жизнь. Но я не могла представить ее себе.

— Мадам! Ваш саквояж готов! — послышался голос Дженны.

— Спасибо, — устало вздохнула я, а потом резко выдохнула. — Принеси мою накидку.

Дженна тут же бросилась за накидкой, а я встала, словно королева, которая покидала свои владения. Что-то еще билось в груди: “Ты ведь можешь остаться! А вдруг маги смогут помочь? Мы же не всех перепробовали!”

Накидка легла на мои плечи, а я вышла в коридор. “Не вздумай плакать!” — я сжала кулаки.

Я медленно спускалась по лестнице, слыша, как лакей идет позади меня и несет мои вещи.

— Мадам? Вы надолго уезжаете? — спросил дворецкий, глядя на саквояж.

— Навсегда.

Глава 2

Я посмотрела на поместье в последний раз. Сейчас, со снежными шапками, оно выглядело так нарядно, почти празднично. В окнах горел уютный свет, на крыльце светились фонари. Я привыкла к этому месту. А теперь придется отвыкать.

Дворецкий открыл дверь кареты, а я села в нее, слыша, как скрипнуло подо мной сидение.

— Куда вас везти? - крикнул кучер.

— В мое поместье, - прошептала я, пытаясь растопить пальцами узоры на окне.

Карета тронулась. Я слышала как стучат копыта, видела как в проталинке мелькают фонари.

На секунду я представила, что в одном из этих роскошных домов, за прикрытыми шторами, мой муж признается в любви красавице Эллен. И смотрит на нее с тем обожанием, с которым когда-то смотрел на меня.

Я даже слышала ее смех. Нежный, приятный, как колокольчики.

— Пусть, - прошептала я, сжимая кулаки.. — Пусть развлекается…

Карета выехала за город, а я словно вдохнула этот запах. Запах свободы. Никаких слуг, которые с удивлением и ужасом смотрят на твое лицо. Никаких косых взглядов на улице. Никаких вуалей, призванных пощадить тонкие эстетические вкусы общества.

Мне показалось, что мои плечи немного расслабились.

— Ну все, Яна, - выдохнула я, вспоминая свое старое имя из того мира. — Ты больше не Алира. Все закончилось… И что-то началось… Ты уже начинала все с нуля… Так что тебе бояться нечего…

Но я все равно дрожала. Воспоминания вернули в больничную палату. Как давно это было... Восемь лет назад. Далеко-далеко. В другом мире,в котором я жила перед тем, как попасть сюда, в тело Алиры Гринвей. Завидной невесты, красавицы - дебютантки, за которой строились целые очереди женихов.

Чистый белый свет. Чистые простыни. Вечернее окно с жалюзи. Пиканье какого-то прибора и папина рука.

“Яночка, не надо… Не трать денежку… Лучше прибереги. Не надо залезать в долги… Ну сколько мы выиграем? Ну месяца два… И то там шарлатанов полно… Я все равно уйду. А тебе это все выплачивать…”

Я тогда плакала, сжимая его холодную руку.

“Пап, прошу тебя… Не надо так говорить…” - шептала я в его пальцы, которые сжимали мои.

“Ну что значит, не надо? Меня завтра выпишут! Мы вернемся домой!”

Я понимала, что это - не выздоровление. Это … конец.

А потом я помню, как спустя месяц набирала скорую и кричала в трубку: “Папа наглотался таблеток! Срочно! Приезжайте!”.

Полуобморочное состояние. Я не чувствовала даже пола под ногами. Как же они медленно едут… А потом его подпись на документе и последние слова: “Я не хочу, чтобы моя дочь страдала… Отказываюсь от реанимации”.