Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

— Что?

— Ты плохо слышишь? Объясню. Мы расстаемся. Камень на твоем кольце — артефакт. Я не рассказал сразу об одном его чудесном свойстве. Он становится желтым в том случае, если его носитель изменяет своей второй половинке.

Опускаю взгляд на свою руку. В синем лазурите, которым инкрустировано кольцо, обычно видны едва заметные желтые прожилки. Сейчас же камень полностью в них! Он желтый целиком!

— Боже… — шепчу, не зная, что сказать. — Это… Неправда!

— Это древняя магия. Ошибки быть не может.

— Я даже не заметила, когда это случилось…

Ощущение, что я участница жуткого розыгрыша. Или фарса. Потому что слова Нормана не могут быть правдой. Я не изменяла ему! Я люблю его всей душой! Я ношу под сердцем его ребёнка!

— Норман, я уверена, это ошибка, — поднимаю полный мольбы взгляд на мужа. В его глазах — стылый лёд. Мой приговор. Он не поверит в ошибку.

— Исключено, — подтверждает мои мысли Норман.

— Пожалуйста… Поверь… Можно как-то проверить камень? Вдруг он испортился или… Я не знаю…

Норман вдруг начинает смеяться. Громко. Неистово. Зло и безнадежно.

Так, что у меня земля уходит из-под ног. Мир рушится. Я изо всех сил прижимаю к себе коробочку с пинетками, которую до сих пор держу в руках. Не самое лучшее время сообщать такую весть. И я молчу.

— Собирайся. Так и быть, прокатимся напоследок к лучшему артефактору. Пусть проверит, — зло бросает мне в лицо слова Норман.

И сейчас я совсем его не узнаю. Передо мной другой человек. Жесткий. Упрямый.

Всю недолгую дорогу молчим. Не замечаю, как по щекам беспрерывно катятся слёзы. Не так я себе представляла этот день. Но остановить мокрый поток не могу, это выше моих сил.

— Только не надо давить на жалость слезами, — раздраженно цедит Норман.

На меня он почти не смотрит. Я в одночасье стала противна ему. И это ранит даже больнее.

Как можно было вот так, с ходу, поверить в мое предательство? Неужели он не знает меня?

А знаю ли я его?

Смотрю на точеный профиль мужа и понимаю, что нет. Дракон, что сидит передо мной, совсем мне не знаком. Если я вдруг стала ему противна, может кольцо — это лишь предлог избавиться от меня?

Нет, не мог так поступить Норман… Не мог. Или…?

— Простите, но мне придется испортить камень чтобы проверить его, — маг-артефактор, лучший в империи, поднимает на нас взгляд из-под очков.

— Бейте, — не задумываясь говорит Норман.

Вспышка зеленого и на месте редкого камня остается лишь кучка осколков.

— Артефакт исправен. Магия сработала верно. Камень меняет цвет, если его носитель изменил законному супругу или супруге.

Я выбегаю из лавки артефактора на улицу. Жадно глотаю свежий воздух. Меня мутит, голова идёт кругом. Я не верю, что все это происходит со мной.

— Не так быстро, — Норман цепко берет меня за локоть. — Теперь едем к целителю.

— Зачем? — не понимаю я.

— Я должен убедиться, что у меня не будет бастарда неизвестно от кого. Исключить все возможные досадные неприятности.

3

Энни, пять лет назад.

Слова Нормана впиваются острыми иглами. Жалят голову, грудь, живот. Последний мне хочется обхватить двумя руками в защитном жесте и прокричать;

— Не дам!

Но я молчу. Собираю остатки воли и пытаюсь понять, что делать дальше.

Снова дорога. Затем двери целительской.

— Умоляю, Норман, — шепчу и тяну мужа за рукав камзола. — Одумайся.

— Лучше молчи. Я держусь из последних сил, чтобы шею тебе не свернуть.

Не говорю больше ни слова. Не злю его ещё сильнее.

— Целителя мистера Фаджа сейчас на месте нет, — сообщает нам его молодая помощница. — Он на сложных родах. Когда освободится — неизвестно.

Норман хмурится и вместе с женщиной уходит, оставляя меня в приемной одну.

Открываю изрядно помятую коробку. Смотрю на крохотные пинетки. И понимаю — сделаю все, но от ребёнка не избавлюсь.

А Норман… Что ж, он кажется уже сделал свой выбор.

Коробку я выбрасываю в стоящую рядом урну. Не хватало ещё, чтобы Норман поинтересовался, что в ней. И делаю это вовремя. Дракон и помощница целителя возвращаются.

— Держи, — в руках мужа пузырек с янтарной жидкостью, — и пей. До дна.

— Я не буду травить себя этой гадостью, — говорю твёрдо, как могу.

— Тебе помочь?

— Силой будешь вливать? — смотрю и понимаю: будет. Прежний Норман бы не стал, но не нынешний.

— Пей! — приказывает он, почти рыча.

И я пью. Смотрю ему прямо в глаза. Не нахожу в них ни капли сожаления. Ты ещё пожалеешь об этом, предатель!

Дорогу до дома не помню. Закрыв глаза, я молюсь всем богам. Только бы успеть.

— Собирай вещи. И чтобы в вечеру тебя здесь не было. Бумаги о разводе пришлю с извозчиком.

Таковы были последние слова Нормана, адресованные мне. Но в тот момент меня это уже не волновало.

Больше не смотрю на него. Незачем. Мы чужие с той самой минуты, когда он фактически заставил меня выпить зелье, которое должно убить нашего ребенка. Моего ребёнка.

Я бегу наверх, в свою комнату.

Судорожно хватаю и выпиваю целый графин воды, давлю пальцами на язык, всеми силами мечтая, чтобы гадость, которую заставил выпить Норман, полностью вышла из меня.

А затем принимаю противоядие, которое всегда храню на всякий случай. Кто же знал, что этот случай настанет.

Кидаю в чемодан первые попавшиеся вещи и спешу на выход.

Карета уже ждет меня. Шустро. Впрочем, сейчас мне это на руку. Бросаю беглый взгляд на дом, в котором прожила так недолго. Счастливая сказка закончилась.

Меня, конечно, никто не провожает. Должно быть, это и ни к чему.

Карета увозит меня прочь, оставляя мечты о долгой, наполненной радостью, жизни с любимым мужчиной, позади. В городе я отпускаю кучера, но направляюсь не домой.

Я спешу к целителю, чтобы узнать, насколько плохи мои дела. Мне нужно услышать вердикт: удалось ли сохранить беременность.

В целительской я провожу несколько страшных недель, пока лекари борются едва зарождающуюся жизнь моей малютки.

И нам удается. Выстоять. Выжить.

Чувство эйфории от того, что у меня будет ребенок, вытесняет все другие эмоции: вкус горечи и обиды за предательство.

Спустя время родной мамин дом встречает запахом сладкой выпечки и уютной крохотностью.

Мама раскрывает мне свои объятия и я плачу на ее плече, не веря, что все позади.

— Все у нас будет хорошо, дочка, не переживай, — я так безмерно благодарна маме, что не слышу и слова упрека в свой адрес. А ведь она предупреждала… Высокородные драконы не женятся на простушках… Вот только я верила одному из них. Оказалось, зря.

Взгляд сам собой падает на свежую газету, что лежит у двери. Мама, замечая мое внимание, ногой пытается задвинуть ее за тумбу. Но я успеваю увидеть заголовок: «Помолвка Нормана Фрейза: 'Наконец я нашел свою истинную. Ту единственную, которую ждал всю жизнь».

В том месте внутри меня, где еще не отболело, все сжимается от боли…

Норман нашел свою истинную… Все верно, ведь я ею не была. Но его это не останавливало, когда он клялся в любви мне.

Под заголовком красуется фотография молодых, и я зажмуриваю глаза. Их щиплет, будто я получила ожог. В голове навечно остался образ чуть хмурого Нормана и его счастливой истинной. А ведь и месяца не прошло со дня нашего расставания.

— Норман прислал бумаги на развод? — сиплю вдруг севшим голосом, в котором застыли слезы. Нет, их больше нет. Они спрятаны где-то очень глубоко внутри.

— Да, — кивает мама, отводя взгляд. — Он оформил развод в одностороннем порядке. Связи, понимаешь ли…

Вот так в одночасье бывший муж вычеркнул меня из своей жизни, оклеветав и разбив сердце. А сам пошёл дальше… С другой, свадьбу с которой сыграл через месяц после нашего развода.

А еще через почти восемь я родила чудесную здоровую дочку. Только свою.

И Норман никогда не узнает о ней.

4

Энни. Наши дни, Академия Магии.