Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

— Милая, просыпайся! Надо спешить, не то пропустишь посвящение в адепты! — голос миссис Элайн доносится словно сквозь толщу воды.

Ее слова доходят до меня не сразу. Но когда я понимаю их смысл, тотчас же подскакиваю, отрывая голову от стола в библиотеке! Заснула! Как же так⁈

Хватаюсь за сумку и одним махом убираю в нее все книги.

— Энни, книгу по древнему чароведению нужно вернуть, — назидательно произносит миссис Элайн.

Вот неудача! А я надеялась еще полистать ее после ужина…

— К тому же, редко кто-либо из адептов интересуется ей раньше третьего курса… — задумчиво продолжает миссис Элайн, а я чуть внимательнее смотрю в ее лицо: неужели она что-то начала подозревать?

— Конечно, миссис Элайн, — мягко улыбаюсь и достаю нужную книгу из сумки. — У меня и мысли не было забрать то, что нельзя.

Библиотекарша хватается за книгу, а затем, будто передумав, отдает ее обратно мне:

— Ты славная девушка, Энни. И такая старательная. Едва ли кто-то приходит в библиотеку еще до начала учебы. Принесешь завтра. Ты же придешь сюда, верно?

— Конечно, — моя бы воля: сидела тут сутками, пока не нашла то, что нужно. — Спасибо вам огромное.

— Тебе и правда пора. Беги на посвящение.

На ходу натягивая лямку сумки на плечо, убираю ценную книгу.

Конечно, все адепты, в том числе и новобранцы, уже собрались. Захожу, как могу тихо и встаю с самого края.

По бокам в зале расставлены длинные столы, застеленные скатертью: после посвящения здесь будет праздничный ужин.

В центре стоит стол для преподавателей.

А перед ним выстроилась очередь из адептов-первокурсников, которых собственно и будут посвящать в адепты академии. Встаю в самые ее конец и выглядываю из-за спин впереди стоящих адептов.

Поговаривали, что ректор, пожилой мистер Цан, приболел и потому его не было на торжественном открытии начала нового учебного года.

А сейчас он вроде ничего, держится бодрячком. Лица я его не вижу, но мощную фигуру с ровной осанкой можно оценить и со спины.

Очередь движется, подхожу к ректору все ближе и ближе.

В нос забивается забытый до боли знакомый аромат ветивера и бергамота.

Мозг ещё не успевает сообразить, но инстинкты уже вопят: тревога! Тревога! Бежать!

Бред какой-то… Списываю все на волнение.

Делаю еще шажок.

Давняя традиция посвящения в адепты заключается в том, что необходимо подойти к статуе первого основателя академии, которая находится здесь же, в зале. Сейчас рядом с ней ректор, лица которого я так и не могу увидеть.

Далее адепт-первокурсник должен вложить свою руку в раскрытую ладонь из бронзы отца-основателя академии. И тогда древняя сила, что была заключена в статуе, определяла, какой магией владеет адепт.

На запястье адепта появлялся браслет, который был на коже до самого выпуска из академии. Браслеты были у всех одинаковы, различались лишь цвета. И соответствовали они той магии, которой владел адепт: голубой означал стихию воздуха, зеленый — землю. Белый, едва заметный браслет, был у тех, чьей стихией магии была вода, а красный — огонь.

Я всегда считалась «воздушником»: с легкостью могла заставить любой предмет летать. Правда, особых успехов на этом поприще не добилась, увы.

Очередной адепт получает синий браслет и отходит в сторону.

Вот и моя очередь.

От статуи отца-основателя меня отделяет шагов пять, а от ректора и того меньше. Последний наконец поворачивается вполоборота, так, что я могу рассмотреть его профиль. Прямой нос, волевой подбородок…

Во рту вмиг становится сухо, а дыхание перехватывает. Все внутри замирает.

Я поднимаю глаза на ректора Цана, но вижу ЕГО.

Того, из-за которого не спала столько ночей и испортила с десяток подушек слезами.

Того, из-за кого сердце мое было растоптано и разорвано на куски. И если бы не дочка, моя малышка, ради которой я вставала каждый день, наверное не выплыла бы.

Этого просто не может быть.

Где. Ректор. Цан?

И почему вместо него Норман?

— Давай, двигай, — чувствую легкий тычок в спину, который подталкивает вперед.

А я не могу. Не хочу делать этот шаг. Ватные ноги отказываются слушаться.

Сжимаю руки в кулаки. С силой впиваясь ногтями в ладони, пытаюсь привести себя в чувство.

— Ну, где там следующий… — раздраженно цедит Норман, оборачивается и вмиг понимает, кто перед ним. Поднимает удивленно одну бровь: — Энни?

Надо же, имя мое не забыл.

Я не видела его… сколько? Почти пять лет, да. Нервы звенят от напряжения, меня трясет под ледяным взглядом голубых глаз. Норман смотрит внимательно, будто ощупывая каждый сантиметр моего лица.

— Ты — адептка? — доходит наконец до него. Опасно сужает глаза, кажется, желая меня выставить из академии тотчас же.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Надо просто сделать этот шаг и вложить свою руку в ладонь статуи отца-основателя.

Ноги ватные, едва слушаются. Но я упрямо иду.

Кладу свою ладонь, ощущаю холод бронзы и опускаю взгляд, ожидая увидеть голубой браслет.

Тонкая линия, словно росчерк пера, проявляется на моем запястье.

Сердце пропускает удар, а затем ухает по барабанным перепонкам. Несется вскачь.

Витиеватый браслет, появившийся на моем запястье, черный.

— Это что такое?

Норман хватает меня за запястье. Смотрит на браслет.

— Что за… чертовщина, — цедит раздраженно и поднимает на меня злой взгляд. Его пальцы сжимают мое запястье, делая больно. Кожа в месте его прикосновения начинает мгновенно гореть.

— Я не знаю, — с силой вырываю свою руку из его, растирая запястье.

— Плохой знак…Черная метка…— разносится шепоток по зале.

— Всем молчать! — рявкает Норман, обводит взглядом собравшихся. — Продолжаем. А вы, адептка, зайдите ко мне в кабинет сразу после ужина.

Какой тут ужин…Когда дело доходит до трапезы, мне кусок в горло не лезет, хоть стол и полон угощений. Здесь и ароматное мясо, запеченное с овощами, клубни батата с травами.

Ко времени подачи десерта — легких и воздушных как облачко безе с ягодами — меня мутит от ожидания. Неизвестность хуже всего. Что хочет сказать мне Норман? Что услышать?

Еще браслет на руке — черный. Перевожу на него взгляд. Что это значит? Явно же ничего хорошего…

Едва дожидаюсь окончания ужина и одна из первый выбегаю из столовой.

Иду прямиком к кабинету ректора. Уж лучше так: поговорю быстро и уйду. Что нам обсуждать, в конце концов? Прошлое? Пфф.

А в настоящем мы встретились лишь случайно. И я искренне надеюсь, что ненадолго. В ту минуту, как я найду то, что ищу, меня здесь не будет. Если бы еще не этот дурацкий браслет…

— Не терпится пообщаться со мной глазу на глаз? — слышу позади себя насмешливый голос. Норман легок на помине.

5

Взмахом руки он предлагает мне зайти в его кабинет.

— Ты сам вызвал, — напоминаю ему холодно. И только драконьему богу известно, чего стоит мне эта напускная отстраненность.

Внутри лава вскипает. Хочется крикнуть ему что-то в лицо: дерзкое, злое, обидное.

Дверь с тихим шутом закрывается за нами, отрезая от внешнего мира, и мы оказываемся в тишине кабинета Нормана.

Представляла ли я себе нашу встречу? Я отметала такую возможность на корню, ведь мы с мамой переехали в другой город еще до рождения дочки.

И запрещала себе думать о Нормане. Только так смогла выплыть в непростое для себя время.

— А ты изменилась, Энни, — тихий голос Нормана царапает хриплыми нотками. Он садится на край стола из темного дерева. Не таясь, рассматривает меня из-под полуприкрытых век. Расслаблен и уверен в себе, как никогда.

— А ты не очень, Норман, — расправляю плечи, не позволяя гнету его ледяного взгляда давить на себя.

— Уже не та милая скромная девочка, — дракон кривит губы в усмешке.

— О, поверь мне, той девочки давно уже нет, — едкие слова прожигают все мое нутро. Но я и впрямь не та наивная дурочка, которой была пять лет назад.