Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

— Ее и не было, должно быть. В тебе всегда сидела червоточина, которую ты долго не могла сдерживать.

Мне обидно, будто от пощечины. Внутри словно спичка чиркает, запускает внутренний жар, так, что щеки начинают гореть.

— Теперь я точно уверена, что ты, Норман, не изменился. Лишь маску сбросил. И наконец показываешь свое истинное лицо, — цежу сквозь зубы и отворачиваюсь к окну, чтобы немного успокоится.

— На этом обмен любезностями закрываем. Давай начистоту. Зачем ты здесь? И почему браслет посвящения на твоей руке — чёрный?

— Понятия не имею, — опускаю взгляд на черную метку на запястье. — Что насчет академии… Я здесь для того, чтобы учиться. Как и все.

— Твоей магии, довольно таки слабой, всегда подчинялся воздух, — задумчиво тянет Норман. — И едва ли тебе бы хватило сил обвести древний артефакт определения стихии на посвящении. Тебе кто-то помог?

— Ты всерьёз считаешь, что я это, — поднимаю руку с браслетом, — сделала специально?

Дыхание сбивается. В горле набухает противный ком несправедливости.

— Других причин я не вижу. Не думаю, что в тебе есть что-то особенное, — Норман оценивающе скользит по мне взглядом вверх, вниз и снова обратно, — что могло бы дать такой неожиданный эффект.

Унижает? Считает, что имеет на это право? Или просто хочет задеть. Но я не доставлю ему такой радости: лицезреть мои эмоции. Ведь он хочет этого, я вижу.

По тому, как жадно он впивается в меня взглядом: ловит мельчайшее изменение моего настроения. Крылья его идеально прямого носа чуть раздуваются, как у хищника, что ищет жертву.

— Ты прав. Ничего во мне особенного нет, — пожимаю плечами. На лице — равнодушная маска.

— Тогда с чего вдруг на тебе появилась эта метка? — вот заладил… Откуда я знаю? — Задумала какую-то мерзкую гадость?

Норман снова оказывается рядом со мной. Нависает каменной глыбой: он выше меня на целую голову.

Я утыкаюсь взглядом в его темный камзол, не желая поднимать головы и смотреть на него снизу вверх.

— Никаких гадостей я не задумала, Норман.

— Тогда какова реальная причина, почему ты здесь? — дракон взмахом руки приказывает молчать. — Свои доводы про рвение к учебе оставь для других. Я в это не верю. Или все банально просто… Ты соскучилась по мне?

Его вопрос застает врасплох. Так, что я на несколько секунд теряю ориентацию. В голове не укладывается, как такая мысль вообще пришла в его голову.

— Если так, Энни, то спешу тебя огорчить. Ты мне неинтересна от слова совсем.

Как ушат холодной воды выливает. Что ж, отрезвляюще. Нечего раскисать перед ним ни на секунду. Нужно держать удар, и помнить. Помнить. Для чего я на самом деле здесь.

— К твоему сведению, мне вообще было неизвестно, что теперь ректор ты. И для меня это ровным счетом ничего не значит, — лукавлю, конечно, но зачем ему об этом знать. — И если это все, о чем ты хотел поговорить, то я пойду. У меня много дел.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Норман ловит меня за руку.

Резкий порыв и мое обоняние ловит его запах, который запускает в моей голове воспоминания из прошлой жизни. Теплые объятия, касания… Я с силой закрываю глаза, жмурюсь, отгоняя непрошенные картинки.

— Я буду за тобой наблюдать. И только попробуй что-нибудь выкинуть. А пока иди.

Закрываю дверь его кабинета и сразу же отхожу на несколько шагов.

Никогда. Никогда не хочу больше видеть Нормана Фрейза.

Пульс частит и грудь ходит ходуном. Пытаюсь унять тяжелое, будто пробежала стометровку на время, дыхание.

Свести к нулю наши пересечения — это именно то, что нужно нам с Норманом. Так я и поступлю. Не буду попадаться ему на глаза.

В конце концов, часто ли ректор видит каждого адепта? Едва ли.

Иду в свою комнату. А ведь я ещё даже не познакомилась со своими соседками. И сейчас не лучшее время: после изматывающего разговора единственное, чего хочется, так это зарыться лицом в подушку.

Что я и собираюсь сделать.

Как вдруг в темноте коридора кто-то тычет чем-то острым в мой бок. Неожиданная боль заставляет меня согнуться пополам, так, что едва искры из глаз не сыпятся. Я хватаю ртом воздух, чтобы продышать боль…

Что, в конце концов происходит? Кто решил на меня напасть?

6

— Не смей ошиваться рядом с ректором Фрейзом, — зло шипит на меня в темноте женский голос. — Он мой!

— Лайтос… — шепчу и темный закуток коридора озаряется мягким светом.

Глаза выхватывают брюнетку с собранными в длинный хвост волосами, зелеными глазами и ехидно искривленными пухлыми губками. Выглядит она воинственно, будто готова вот-вот броситься на меня.

По комплекции она, конечно, чуть выше меня, но и я себя в обиду давать не собираюсь.

— С ума сошла, — потирая ушибленный бок, хмыкаю я. Чем она только ткнула в меня? — Ректор мне вообще не нужен. Серьезно.

— Оно и видно, выскочка. Зачем тогда тебе черный браслет на руке? — и не дожидаясь от меня ответа, брюнетка продолжает: — Чтобы выделиться!

Удивительное умозаключение! И она туда же.

— Ты ошибаешься, — качаю головой я. — Ректора и меня совершенно точно никогда нельзя представить вместе! К тому же, — добавляю пришедшую вдруг мысль: — Он женат!

— А ты откуда знаешь? — подозрительно щурит глаза брюнетка.

Она делает шаг вперед, наступает на меня. Я замечаю, как в ее руке блестит серебряное перо. Опасная штука, если внутрь залить что-то вроде отравы и уколоть, последствий не избежать.

Разве они не запрещены в академии?

— О его свадьбе писали все газеты, — перебираю в уме известные мне защитные заклинания. Были времена, когда Норман обучал меня таким: на всякий случай. Но времена эти прошли давно. А больше я их и не практиковала. — Перо, надеюсь, не заправлено какой-нибудь дрянью?

— Пока нет, — фыркнула «соперница». — И, кстати, газеты писали о свадьбе. А вот о смерти его жены — нет. Между тем наш ректор — вдовец!

Новость меня безусловно шокирует. Не потому, что это как-то меня волнует. Вовсе нет. Но ведь она была его истинной… И они должны были прожить долгую, счастливую жизнь, полную общих детей и радости.

— Бежняжка умерла при родах. Не удалось спасти обоих, — делится со мной брюнетка. — Уже три года как он безутешный вдовец. Но я-то его утешу. А ты посторонись!

Она вновь сужает глаза и смотрит с вызовом.

— Повторюсь, — в недоумении пожимаю плечами, — будь моя воля: я бы в ректору и на пушечный выстрел не подошла.

И это сущая правда. Безотносительно того, женат он или овдовел, но мои пути с ним окончательно разошлись.

— Такой ответ меня устраивает, — показательно кивает брюнетка и разворачивается, чтобы уйти. — На моем пути лучше не вставать.

Она идет прочь, а я бурчу ей в спину:

— Тебя только не хватало…

Затем следую ее примеру: иду в свою комнату. До отбоя осталось совсем немного, и нужно успеть подготовиться к завтрашнему дню. А я еще хотела успеть полистать томик по древнему чароведению, что любезно предоставила мне миссис Элайн.

Перед сном вновь тихонько достаю на гравюру, на которой изображена дочка: задорные темные кудряшки и умные голубые глазки задумчиво, совсем не по-детски смотря на меня. Моя маленькая крошка! Ради нее я готова на все. Даже потерпеть общество столь горячо ненавистного Нормана. Пусть думает о моей метке что хочет.

Признаться, я по большому счету уверена, что она — всего лишь досадная ошибка. Ведь бывает так, что и Боги ошибаются.

В проклятиям у меня, кажется иммунитет. Да и чувствую себя прекрасно. Ногтем слегка корябаю черную линию браслета. Она, конечно, не стирается. Но и никаких новых свойств не добавляет.

И все-таки с утра вместо завтрака бегу в библиотеку и пробую найти что-то про несвойственный цвет браслета. Нахожу только стандартную информацию: четыре стихии определяют природу магии, присущую всем чароодаренных. В соответствии с ними распределяются и цвета браслетов. М-да, никаких новых данных не нахожу.