— Пусть уж по уму все будет, — отрезала будущая свекровь, — девочка войдет в нашу семью и в знак доверия сразу же отпишет свое приданое в мои любящие руки.
Я согласилась на помолвку с легким сердцем, хоть почти и не знала Мартина. Он мне казался прекрасным, великодушным рыцарем, что спасет от похотливого дядюшки и вечно недовольной тетки.
Молодой, привлекательный, с озорными васильковыми глазами и чудесными, длинными кудрявыми волосами цвета пламени.
На Мартина заглядывались многие девушки в нашем уезде Медлевил.
Но выбрал-то он меня!
Властная вдова эрми Палестри дала согласие на наш брак, если я сразу же во время церемонии подпишу документ о полной передаче своего имущества мужу.
— Ты ведь доверяешь мне, сладкая? — спрашивал Мартин, покрывая кончики моих пальцев легкими поцелуями. — Мама вначале и слышать не хотела, чтобы я женился на небогатой сиротке.
— Как же чудесно, что ты ее уговорил, Марти! — я благодарно прижималась к нему щекой.
— Но свадьба будет скромной, матушка говорит, лишних денег у нас на это баловство нет!
Меня устраивало и это.
Так и получилось, что дату нашей свадьбы назначили на один из немногих дней в году, когда престарелый лорд волен заявить о своем праве первой ночи! Взнос за обряд был в три раза меньше, чем в другие дни.
Мое восемнадцатилетие минуло неделю назад. Праздновать его не стали, отговорившись тратами на свадьбу. Мол, это и есть мой главный праздник, на котором я получу все подарки судьбы. Главное, что я могу подписывать бумаги.
Накануне венчания я решила лечь спать раньше. Скорее бы все это прошло, и я стала женой Мартина, моего чудесного, любимого мужчины.
Но едва я погасила свет и закрыла глаза, в окно заскреблись.
Подскочив в испуге, я увидела, как открывается рама.
О, чудо! Я узнала силуэт позднего посетителя.
— Марти! Зачем ты пришел? Нам нельзя видеться до свадьбы!
— Милая, тише, — горячо зашептал жених, бросаясь ко мне, — я не смог дотерпеть до завтра. Боялся, что ты обижена на меня.
— Нет же, глупый, — я нежно погладила его по волосам, вытащила застрявшую в кудрях веточку, — как ты забрался, у меня же второй этаж?
— Я умею лазать по деревьям! — горделиво сказал Мартин. — Лучше ответь, плотно ли закрыта дверь в твою опочивальню?
— Да, — кивнула я, — на ключ. Тетушка сама распорядилась мне врезать замок, с внутренней защелкой, чтобы исключить излишнее внимание дяди.
— Бедная моя, — Мартин чмокнул меня в щеку, — вот как тебе приходится хранить целомудрие для своего мужа. За прочными запорами.
Его дыхание вдруг участилось после этих слов. Мартин прижал меня к себе крепче, более, чем это допустимо даже для жениха. И я почувствовала, что к моему бедру прилегает нечто твердое.
— Я придумал, как сделать первую ночь только моей, — жарко, прямо мне в ухо выдохнул жених, — давай займемся любовью сейчас, в твоей постели. И когда старикашка тебя заберет, будем только лишь посмеиваться.
— Мартин! — я отпрянула так резко, что разорвала кольцо его рук. — Но ведь право первой ночи — это просто формальность, вы с твоей матушкой оба мне это доказывали!
— Разумеется, сладкая, — он снова прижал меня к себе, и я поняла, что там внизу такое.
Я слышала о таком от служанок, когда мне помогали примерять платье. Одна из них заявила: “При виде нашей красавицы у молодого эрмина его конь сразу на дыбы встанет!” А по тому, как остальные захихикали, я поняла, что речь идет вовсе не о верховой езде.
— Да, лорд Эшбен ничего тебе не сделает. Но каково мне, мужчине, знать, что ночь с ним считается “первой”! И самое ужасное, придется терпеть целые сутки до того, как я вступлю в свои права!
Его руки вдруг сползли ниже моей талии, поглаживая и притискивая к себе еще плотнее.
— Ну же, не дразни, моя жеманная прелестница. Ты ведь и поцеловать себя не даешь как следует. Разве легко такое вытерпеть мужчине?
Сказав это, Мартин впился своими губами в мой рот, жадно и настойчиво. Меня напугал его пыл. А еще резкий аромат крепкого вина.
Повинуясь безотчетному страху, я прикусила его нижнюю губу.
— Ай! Что ты творишь?
Жених выпустил меня, и я отпрыгнула от него как можно дальше, гадая, что же нашло на моего порядочного, воспитанного Мартина.
— Я просто хочу взять то, что и так должно стать моим! Выкинь свои предрассудки.
Он приближался ко мне мне, расставив руки.
— Мартин! — тихо позвала я его. — Тебя опоили? Я чувствую запах веселящего питья.
— Нет, ик… я сам. Был сейчас с друзьями, — признался он, останавливаясь, — но что в этом такого? Я и без хмеля хочу твоих ласк. Но, верно, ты и правда меня не любишь, а просто хочешь скорее сбежать от родни за мой счет.
Жених обиженно опустился на край кровати.
— Конечно же, я люблю тебя!
— Тогда докажи! — заявил он, притягивая меня к себе за руку и усаживая на колени. — Подари мне ночь неги прямо сейчас. А потом иди к старичку пить чай, храня нашу тайну. Это будет знатный обман!
— Нет, Мартин, — я помотала головой, — пусть у нас с тобой случится настоящая брачная ночь.
— Что ж, — пробормотал он, — я весьма разочарован, Арлин. Права матушка, ты о себе только и думаешь. Увидимся на венчании.
Жених, не говоря больше ни слова, покинул мою спальню тем же путем, как пришел.
А я смотрела ему вслед с бьющимся сердцем. Конечно же, я и сама желала оказаться в его объятиях. Но только когда стану полноправной супругой моего любимого Мартина.
1.3
Утром я ждала свадьбы с особенным волнением, переживала, что Мартин обижен на меня, уже простила вчерашнее вторжение и полностью оправдала его. Он молодой мужчина, ему всего двадцать три, горячая кровь бурлит. Тетушка Хильда говорила, что даже эрмины в годах ни о чем думать не могут, когда красотку увидят, что же с такого юнца взять?
Верно, он и правда меня так сильно любит, что эта страсть его разума лишает.
Не может со своими чувствами совладать. Готов жизнью рисковать, в окно ко мне залез!
— Хороша девица! — тетя Хильда отступила в сторонку, чтобы лучше меня разглядеть. — И пристроили мы тебя отлично, в благородную семью. Помни об этом, сиротка!
— Спасибо, тетушка, — поблагодарила я ее вполне искренне, — за то, что отдаете меня тому, кто мне по сердцу.
— Да уж, молодой, красивый, академию закончил недавно. Но ничего, мы тебе тоже воспитание хорошее дали и образование сносное. Виноватить мне себя не за что. Так что, Арлин, иди, не оглядывайся! Теперь у тебя своя жизнь. С мужем все проблемы уж сама решай, мы тебе больше ничего не должны.
— Что вы, тетушка, зачем мне от вас чего-то еще требовать? У меня своя семья будет.
Получив столь странное напутствие, я позволила себя вывести из комнаты под руки, как было положено по брачному ритуалу.
Меня усадили в карету, и пока она медленно выезжала со двора, в окна летели лепестки цветов и зерна пшеницы, на богатство и долголетие.
Дорога до храма выдалась долгая, потому что двигался экипаж очень уж неспешно, вокруг него выстраивалась целая процессия людей, несущих корзины с овощами и фруктами.
Точно, сегодня ведь праздник Урожая, свежие плоды благословляют, чтобы долго хранились и не гнили.
Двери храма Осенней богини были распахнуты, меня там встречали как высокородную особу. Обмахивали пальмовыми ветвями, осыпали зерном и цветами, выкрикивали пожелания “плодородного брака”.
Я отвлеклась от тревожных мыслей, наслаждаясь всеобщим признанием, купаясь в лучах любви, как и положено невесте.
На крыльце меня встречал жених, от его улыбки на душе потеплело еще больше. Разве может что-то помешать нашему будущему счастью?
Мартин был одет в темно-синий, богато расшитый свадебный камзол, горчичного цвета брюки облегали мускулистые длинные ноги. Высокие сапоги из телячьей кожи лучшей выделки придавали его облику особой элегантности.
Длинные волосы стянуты в хвост, перевязаны атласной лентой в цвет камзола.
