— И кто у нас там прячется? Давай, лапушка, выбирайся.
— Не выйду! — пискнула я. — Что хотите делайте, а к герцогу вашему я не пойду.
— Эх, осторожнее, молодка, — крякнул все тот же бас, — ежели б мне дали сделать, что хочу, тебе из экипажа и выходить не обязательно было. Я б уже забрался да сам все сделал. Да так, что на тебе одежка бы в лохмотья стерлась. Так ить нельзя, девкой ты должна до эрмина герцога дойти.
Экипаж накренился, когда бородатый, грузный, здоровенный мужик в отделанной железом одежде поставил колено на верхнюю ступеньку, а затем втянулся внутрь на руках.
— Вылезай уже, бедовая, — велел охранник. На его кованом нагруднике я разглядела герб наместника.
Огромная лапища обхватила мое запястье, потянула к выходу.
Мне пришлось подчиниться.
— Не сопротивляйся, не то на весь уезд посмешищем станешь, — увещевал меня громила.
Выбравшись наружу, я прищурилась сначала от яркого света, а затем от великолепия дворца лорда Хорлина.
Бородач причмокнул, разглядывая меня.
— М-м-м, какую ягодку в постель к герцогу доставили.
— Руки прочь, Эрглон! — на здоровяка тараном надвигалась сухонькая дама средних лет, с собранными в пучок серыми от проседи волосами. — А ты, дорогуша, прекрати рыдать, твой красный нос из-под фаты просвечивает! Идем! Надо тебя подготовить к первой ночи.
— Так она упрямится, как ослица, эрми Фита, — здоровяк Эрлонг стушевался при виде этой суровой женщины, — я даже боялся, что укусит.
— Если укусит, получит горячими розгами по пяткам, — прищурилась дама, — ишь, чего удумала! Скандал перед ритуальной ночью устраивать! Так ведь весь уезд без урожая оставить можно! Нельзя обычаями предков пренебрегать!
Она приставила руки к бокам.
— Так что, сама пойдешь, или Эрлонг тебя потащит, тупая ты ослица? У молодого герцога нрав ох, и крутой! Не советую злить его своим упрямством.
Я бросила взгляд на снующих по двору слуг. Одной мне с ними не совладать, да и на помощь звать бесполезно.
— Пойду сама, эрми Фита, — тихо сказала я.
— Вот и правильно. Без глупостей только! У меня, знаешь ли, самой рука тяжелая. Даже Эрлонг боится. Я — жена дворецкого и здешняя экономка. Над всеми слугами начальница. А ты, значит, невестка Орелии Палестри?
Я кивнула, продолжая всхлипывать.
— Хороша старая скряга. Своих-то троих дочерей выдавала так, чтобы на право первой ночи не попасть, а на невестке, значит, сэкономила.
Эрми Фита повела меня по просторному двору. Во дворец мы зашли не с парадного входа, а направились куда-то вглубь.
— И нечего бояться. Я сама, когда замуж выходила тридцать лет назад, прошла через этот обряд. У родни не было денег откупиться, а у мужа не хватило смелости зад под розги подставить. В то время у наместника ох и лютый был палач. Кожу лоскутами бы сорвал с одного удара. А лорд Хорлин тогда еще в мужской силе находился, хоть и уже не первой молодости.
Эрми Фита делилась со мной этими пугающими откровениями, пока мы двигались к нужному подъезду.
— И что же было, эрми Фита? — выдохнула я в ужасе.
— Да то самое и было, — женщина пожала плечами, — провела с лордом ночь и не померла. Зато на муженьке своем до сих пор за трусость его отыгрываюсь. И если тебе мудрости достанет, тоже этим воспользуйся. Вон тебе какой видный эрмин достался. Да к нему любая добровольно в постель запрыгнуть готова! Если б можно было, тебе бы и доплатили бы местные красотки за удовольствие такое.
— Тоже мне удовольствие! — из груди вырвался всхлип.
— Я мужа своего люблю! Как я к нему опороченной вернусь?
— Запомни, дорогуша, ночь с высокородным эрмином тебя не так опорочит, как мужнее предательство. Вот мы и дошли.
Внутри дворца было роскошно. Хоть мы и не с крыльца проникли, а все равно нас встретил просторный холл, отделанный дорогими материалами.
— Эй, горничные! — крикнула Фита.
На ее зов тут же прибежали три девицы.
— Подготовьте эту молодушку для первой ночи. И приведите сразу в герцогскую опочивальню.
2.2
Меня подхватили, закружили в вихре щебетания и легкого девичьего смеха. Им еще и весело!
— Эрна, не печальтесь! Сейчас мы только поправим ваше личико и вы отправитесь к герцогу-красавчику!
Мы вчетвером оказались в будуаре, горничные накинулись, с пудреничками и пуховками.
— Одежда на вас и так приличная, исправлять нечего. А бельишко-то поди новенькое?
Я кивнула. Конечно же, новое. Для Мартина, для моего любимого мужа, который сейчас уж точно места не находит, переживает, представляя, какие ужасы меня ждут!
Бледно-голубой кружевной комплект, чуть светлее свадебного наряда, выгодно подчеркивал мои прелести. Те самые, на которые сегодня получил право надменный, чужой, холодный мужчина!
— Эрна! Прекратите это безобразие! — прикрикнула на меня старшая из горничных.
— Мы только ваши слезы осушаем, как вы их обратно проливаете и проливаете!
— Если не перестанете, мы эрми Фиту позовем!
Все трое галдели наперебой.
В дверь постучали.
Горничные разом взвизгнули и подпрыгнули.
— Готова ли молодая жена? — послышался мужской, хорошо поставленный голос.
— Да, эрмин дворецкий! — ответили служанки хором.
Вот значит какой он, муж экономки, отдавший ее наместнику! Как они после этого все уживаются в одном доме?
Высокий, совершенно лысый, но при этом с роскошными, пышными бакенбардами, переходящими в усы, или наоборот. Под пушистой щеткой вытянуты в узкую, плотно сжатую линию губы.
— Вы заставляете себя ждать, юная особа! — строго сказал дворецкий. — Извольте следовать за мной!
Сопротивляться смысла не было, это я уже понимала. Вокруг слуги и охрана.
Я шла за дворецким, напряженно всматриваясь в его прямую, как мачта, спину.
— Эрмин, — прошептала я, когда мы поднимались по лестнице, — вы ведь понимаете, что чувствует сейчас мой супруг!
Спина стала еще прямее.
Дворецкий застыл на две ступеньки выше меня.
— Пожалуйста, спасите меня! Эрмин герцог вряд ли помнит, как я выгляжу! Все говорят, что любая будет рада оказаться в его объятиях. Почему бы…
— Ты предлагаешь мне подсунуть благородному владыке всего нашего герцогства гулящую девицу и нарушить древний обычай?
Он даже не обернулся, словно разговаривал со стенкой перед собой.
— Будем считать, ты ничего не говорила, а я не слышал этой отвратительной ерунды.
Дворецкий возобновил движение. И больше ни слова мне не сказал.
Пройдя по длинному, широкому и светлому коридору, по стенам которого развешаны портреты благородных родственников лорда, мы остановились у двустворчатой двери. Дворецкий торжественно ее распахнул и показал мне кивком, что я должна войти.
Это оказалась спальня с огромной, просто безразмерной кроватью на половину комнаты.
Широкий матрас, балдахин. Шелковые складки ниспадают на постель, струясь словно водопад.
Белье идеально выглажено, подушки взбиты. В комнате никого.
— Ожидай герцога. И без глупостей! — велел дворецкий. — Раздеваться не нужно. Благородный эрмин прикажет тебе, как именно нужно исполнить его волю.
Он закрыл двери, я услышала как в замочной скважине щелкнул ключ.
Заперта и жду своего повелителя. Сейчас явится уверенный в себе герцог и нагло скомкает и мое платье, и мою девственность.
Я едва сдержала слезы. Не буду показывать ему слабость, его это не разжалобит!
В комнате были плотно задернуты бархатные портьеры, но множество свечей разгоняли мрак, придавали предметам мягкие очертания.
Я смотрела на двери, напряженно ожидая, когда они вновь распахнутся.
И оказалась совершенно не готова к тому, что насмешливый голос раздастся у меня прямо за спиной.
— Приятно, когда тебя ждут с таким нетерпением.
Вскрикнув от страха и неожиданности, я обернулась и увидела, что Максвелл Коллин зашел в опочивальню через потайную дверь рядом со шкафом.
Герцог выглядел неформально. На нем были белая рубашка и темные обтягивающие брюки, удерживаемые на талии широким кожаным поясом.
