Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

— Фу… Ну мама, сколько тебе говорить, от твоих пирогов уже изжога и куча лишних килограмм. Лучше бы просто курицу запекла, — капризно заявила Лидочка, отправляя в рот разом почти полбутерброда с красной икрой.

Ксюша не поскупилась на свой праздничный стол. Она надеялась, что семья соберется, все будут вкусно есть и хвалить ее…

— Действительно, Ксения Ивановна, разве вы не знаете, что беременным нужно есть только полезные продукты? А выпечка — это вредно! — назидательно проговорил Антон и налил жене лимонада, а себе беленькой на березовых бруньках.

Супруги, мило улыбаясь друг другу, чокнулись. Ксюша с тоской посмотрела на свою пустую рюмку.

— Ладно, раз больше ничего нет, давай свой курник, — смилостивилась Лидочка.

— Ему еще пять минут постоять нужно, — откликнулась Ксюша и налила себе сама.

Махнула залпом и решительно сказала, вообще-то она хотела подождать, когда придет Оля, но зная старшую дочь, та действительно могла и не явиться, решила не откладывать важный разговор:

— Папа меня бросил. Ушел вчера из дома со своей секретаршей. Они будут жить в квартире на Лесном.

Лица Лидочки и Антона вытянулись и побледнели. Младшая дочь попыталась вскочить, но внушительный животик не позволил. Поэтому она просто хлопнула рукой по столу:

— Мама! Но как так-то! Эту квартиру вы мне покупали! То есть нам с малышом ютиться в студии? У Антона зарплата и так не очень. Нам едва-едва денег хватает на аренду и еду. Мы надеялись, что хотя бы аренды не будет. Это все ты виновата! Ты посмотри, на кого ты стала похожа! Запустила себя, за собой не следишь! Вся седая, живот на своих пирогах отъела… — Лида зарыдала, уткнувшись в плечо мужа.

— Вообще-то, последние три года мне некогда было заниматься собой, потому что я брала дополнительные смены, чтобы заработать тебе на квартиру, — с обидой заметила Ксюша.

Лида всегда была на стороне отца.

— Отлично, и теперь в этой квартире будут жить отец с любовницей! — со злостью воскликнула дочь.

— Может, вы переедете ко мне? Займете эту комнату, она большая и светлая.

Лида посмотрела на мать, во взгляде ее появился интерес, губы тронула улыбка:

— А ведь точно. Мама, а давай ты переедешь в нашу студию, а мы сюда. Эта квартира, конечно, меньше, чем на Лесном, но съемная студия куда хуже. Что скажешь, Антоша?

— Неплохой вариант. Можно рассмотреть. До работы будет далековато, но район зеленый.

Внутри Ксении поднялась волна возмущения, эта парочка начала ее бесить несмотря на то, что дочь она всегда очень любила. Лидочка росла ласковым ребенком, в отличие от суровой и деловой Оли.

— Да что тут думать, Антоша. Ремонт, конечно, нужно сделать. Эти жуткие обои во всех комнатах переклеим первым делом. У папы очень специфический вкус, — с энтузиазмом тараторила Лидочка, — Мама, когда ты сможешь переехать?

— Дети, я не перееду. Это мой дом.

— Что? — возмутилась Лидочка, — Тебе не жаль свою беременную дочь?

Девушка погладила свой животик, крупные слезы покатились по розовым щекам.

Когда дочь была маленькой — это смотрелось так умильно, что материнское сердце тут же сдавалось, но сейчас подобная мина на лице взрослой женщины смотрелась глупо.

— У меня подкоплены кое-какие деньги. Могу вам дать. Возможно, родители Антона вам помогут. Отца попроси. Глядишь, сможете взять в ипотеку однушку.

— Ма, ты вообще видела, какая сейчас процентная ставка? Да мы кредит будем всю жизнь выплачивать, еще и внукам твоим это счастье останется. Мамуля, ну, пожалуйста. Зачем тебе двушка одной? В студии и убирать меньше нужно, — заканючила дочь.

— Нет, — решительно отрезала Ксюша.

Лидочка безутешно зарыдала:

— Ты эгоистка. Тебе плевать на меня и на моего малыша. У меня сейчас преждевременные схватки начнутся, и мой ребенок погибнет!

— Действительно, Ксения Ивановна, ну зачем вам такая большая квартира? Вы же не справляетесь с ней. Вон сколько в ней хлама, пыли. У нас хорошая студия, светлая, в новостройке. И недорогая.

От такой наглости у Ксюши снова в голове что-то щелкнуло, она встала и, еле сдерживая нецензурные выражения, четко артикулируя, произнесла:

— Я отсюда никуда переезжать не собираюсь. Это квартира моих родителей. Получите ее после моей смерти. И завещать именно вам я ее не собираюсь. Будете делить с Олей. А ваше поведение просто безобразно. Пришли в гости на юбилей с пустыми руками, я понимаю, денег нет, но могли бы хоть одну розочку купить или тортик. Мои угощения поели, но хоть бы слово доброе сказали, только критикуете. Сами пьете, а мне, хозяйке, даже не налили. У тебя, Антон, тоже есть родители. Почему мы с мужем покупали вам квартиру? Ты мужчина, если твоей семье не хватает денег — поменяй работу. А ты, Лида, ведешь себя как ребенок, а ты уже взрослая, скоро матерью станешь. Детские манипуляции и капризы тебя не красят.

Лицо зятя вытянулось, у Лиды высохли слезы.

— Пойду, принесу курник, — сказала Ксюша и трусливо сбежала, пока дети не пришли в себя.

Она не хотела слушать новую истерику дочери о том, какая она плохая мать. Ей было невмоготу общество этой сладкой парочки. Она искренне радовалась за Лиду, у них с Антоном сложился гармоничный союз. Им так хорошо было вместе, что на окружающих и их чувства они плевали с высокой колокольни.

«Я сама воспитала это чудовище…» — с горечью подумала Ксюша, смотря на клен за окном. Светило яркое солнце, газон радовал зеленью, люди в футболках и шортах неспешно куда-то шли. Жизнь продолжалась, только Ксюшу изнутри тоска жрала. Было невыносимо даже дышать.

Тут раздался звонок в дверь.

— Мама, с днем рождения! — радостно кинулась обнимать именинницу Оля.

За старшей дочерью в квартиру просочился мальчишка одиннадцати лет с лохматой русой челкой и умными серыми глазами.

— С днем рождения, ба! — поздравил Матвей Ксюшу и протянул ей шикарный букет.

— А это от меня, — виновато улыбаясь, сказала Оля и протянула матери конверт с деньгами, — Прости, совершенно не было времени придумать тебе подарок. А так ты сможешь купить себе то, что действительно захочешь.

— Спасибо, родная, — сказала Ксюша.

— У тебя, Оля, никогда нет времени на семью, поэтому ее у тебя и нет. В глазах только доллары… — раздался из комнаты язвительный голос Лидочки.

— Твоему мужу тоже не помешало бы повзрослеть и подумать о деньгах, — парировала старшая дочь.

— Ну все! С меня хватит! — кое-как вставая, заявила Лидочка, — В этом доме всем на меня плевать, моего мужа попрекают, а он занимается любимым делом, да, пока он только лаборант в НИИ, но он будет великим ученым, — направляясь прочь из комнаты, высказывала семье девушка.

— Если с голоду не умрет раньше… — усмехнулась Оля.

— Да пошли вы все! — окончательно рассердилась Лида.

Антон гордо молчал. Ушли они не попрощавшись.

Ксюша принесла курник, положила внуку и старшей дочери. Оля уминала за обе щеки:

— Обожаю твою выпечку.

— За фигуру не боишься? — усмехнулась Ксюша, вспоминая отповедь младшей дочери и зятя.

— Да у меня столько вечно дел. Я ем через раз. Лишний вес мне не грозит. Тем более генетика у меня хорошая. У тебя отличная фигура.

— Ну да, со спины молодушка, а на лицо старушка, — с горечью прокомментировала Ксения.

— Ты и на лицо прекрасно выглядишь. Не помешало бы, конечно, высыпаться или хотя бы в спа сходить. Денег в конверте как раз хватит, — заметила Оля и подмигнула маме.

— Папа вчера ушел от меня, — выпалила Ксюша, с трудом сдерживая слезы.

Дочь закашлялась, она как раз отпила чай.

— Вот же козел! — сжав кулаки, выпалила девушка.

У Ксюши даже потеплело слегка на душе, старшая дочь поддержала, не обвинила, а прямо высказала то, что думала сама женщина.

— Не расстраивайся! — схватив мать за руку, тут же заявила Оля, — Ты теперь свободная, красивая женщина. Уверена, в пятьдесят жизнь только начинается. А чтобы ты не захандрила, я тебе Мотю на лето привезу.