Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

— Что ж, план такой: найти работу, помочь семье и присмотреть этой дурехе нормального жениха. И спор выигран! — размышляла Ксюша, выбираясь на дорогу.

Деревня, в которую переместилась гостья из будущего, оказалась большой, дома были добротные, вдали виднелась маковка церкви, сверкая на солнце золотом.

Рядом с местом, где Ксюша вышла на дорогу, стояла небольшая избушка из почерневших от времени бревен. Вокруг нее раскинулся палисадник, где росли самые разные цветы и травы, ни брюквы, ни репы видно не было. На частоколе у небольшой калитки висел череп быка или коровы.

«Не иначе, как здесь живет ведьма, что Оксану в междумирье отправила…» — подумала Ксюша, пятясь от страшного дома.

Зная, что церкви всегда строили в центре сел, женщина решила пойти туда. Ведь в центре могут быть и лавочки, и администрация, или как там ее называли в древности…

Дорога была уложена бревнами, идти по ней было сложно, зато телеги, запряженные веселыми лошадками, пару раз лихо промчались мимо. Ксюша же шла по деревянному настилу сбоку от дороги. По пути прохожие ей не встретились. Солнце стояло высоко, видимо, все делами занимались. Церковь действительно стояла на широкой площади, напротив нее раскинулся настоящий терем с большим двором, огороженным высоким забором.

— Не иначе старосты, — усмехнулась Ксюша.

Слева от церкви стоял небольшой дом с плетеной изгородью. За изгородью росли яблони и вишни. Женщина залюбовалась уютной и скромной красотой этого домика. Но больше всего ее заинтересовал дом справа от церкви. Это была двухэтажная изба за высоким забором. Широкие ворота были открыты нараспашку, а над воротами висела надпись: «Трактир 'Сытый мерин».

— Вот туда-то мне и надо! — обрадовалась Ксюша.

Она подошла к воротам и заглянула внутрь. Там важно расхаживали и кудахтали пестрые куры. У длинного сарая, стоящего торцом к забору, примостилась лохань, из которой уставший конь вороной масти неспешно пил воду, помахивая хвостом.

Эта пасторальная картина безмятежной сельской жизни напомнила Ксюше ее детство, когда она каждое лето ездила в деревню к бабушке. Милые домашние животные, теплые летние лучи солнца, ласковый освежающий ветерок создавали ощущение, что она попала в сказку.

Ксюша осторожно зашла на двор и поднялась на невысокое крыльцо под навесом, в тени которого дремал рыжий пес, он даже ухом не повел в сторону гостьи. Женщина потянула на себя дверь за ручку-кольцо. Раздался противный скрип.

— Тут и колокольчик вешать не нужно, — скривившись, прокомментировала Ксюша.

В трактире были небольшие окна, к тому же козырек над крыльцом скрадывал солнечные лучи, поэтому в просторном зале царили полумрак и прохлада, несмотря на летний зной улицы. Прямо напротив входа была широкая лестница, ведущая на второй этаж. Из-под лестницы торчали беленые бока печи. Повсюду стояли прямоугольные столы с лавками. Людей не наблюдалось. Ксюша сделала шаг к распахнутой двери справа, откуда доносился вкусный аромат свежеиспеченного хлеба, живот женщины предательски заурчал, а половица под ногами жалобно скрипнула. К незваной гостье из кухни тут же вышел пузатый мужчина средних лет. На его голове красовался черный картуз, светлые волосы были убраны в длинный хвост, аккуратная бородка и чистая льняная рубаха с яркой вышивкой по вороту указывали на то, что мужчина имеет возможность следить за своим внешним видом. Серые глаза незнакомца потемнели, стоило им остановиться на худенькой фигурке девушки.

— Ксанка, ты что здесь забыла? — сердито буркнул мужик.

«Блин горелый! Он меня знаете, а я его нет… Что делать-то?» — расстроилась Ксюша.

— Добрый день! Я работу ищу… — перешла она сразу к делу.

Мужик хмыкнул, махнул на нее рукой, прогоняя, но все-таки соизволил пояснить:

— Иди отседова. Знаю я твою ленивую натуру. Мать столько лет одна на себе вас тащила, что-то ты ей не особо помогала. Мне такие девицы не нужны. К тому же ты своим видом мне всех посетителей перепугаешь. Чучело!

Ксюша сглотнула. Ой непростая у нее, оказывается, задача — найти работу… Репутация бывшей хозяйки тела может сыграть с новой злую шутку. Но сдаваться Ксюша не собиралась. Она никогда не боялась даже самого тяжелого труда, лишь бы он был честный и оплачиваемый.

— Хозяин, миленький, ты сам сказал, что матушка моя всю жизнь нас на себе тянула. А сейчас она приболела. На меня вся надежда. Сделай доброе дело, возьми меня к себе. Я на любую работу согласна. И полы мыть, и посуду, и стряпать могу. Знаешь, какие у меня пироги вкусные?

— Моя Пелагея лучшие пироги печет, так что нам твоя стряпня ни к чему. Иди, тебе говорю, а то Буяна на тебя спущу.

Ксюша вспомнила рыжего пса и совершенно не испугалась. Пока она обдумывала, какие еще аргументы привести, в дверном проеме, что вел на кухню, появилась дородная брюнетка в длинном белом платье, цветастом фартуке и со скалкой в руках. Она сердито посмотрела на мужика и гаркнула:

— Данюшка, что за баба опять к тебе явилась? Думаешь, мне у печи не слышно, как вы тут воркуете?

— Что ты, милая Палаша? Какие бабы? Тут Оксанка, Марфина старшая, на работу просилась, за любое дело, сказала, браться готова. Но я ее прогнал.

Женщина вошла в зал, увидела Ксюшу, мнущуюся у входной двери, подбоченилась и выдала, глядя на своего муженька:

— Ну почему, Данила, ты у меня такой глупый! Сколько раз я тебе жаловалась, что у меня уже руки болят посуду мыть, и спина не разгибается полы тереть. А ты, значит, помощницу мне брать не хочешь, денег на жену родную жалеешь?

— Что ты, Палашенька, душечка? Да ты же сама всех девиц со двора поганой метлой гонишь… — залепетал Данила, заметно потея.

— Гоню! — кивнула Палаша, надвигаясь на мужа со скалкой наперевес, — Гоню наглых, тех, что глазками своими бесстыжими тебя так и облизывают! Знаю я таких, стоит отвернуться, а муж родной уже с нагулянным ребенком кается да в ногах валяется. Ты у меня богатырь видный, на тебя любая позарится. Я свою семью берегу, мне таких проходимок в доме не нать.

Данила от своеобразной похвалы жены плечи расправил и даже живот втянул.

— Так где ж я тебе помощницу найду, душа моя? — ласково спросил хозяин трактира.

— Так Оксанка нам подойдет. Она же тощая, как доска, а ты у меня не собака, чтобы на кости бросаться. Правильно? — с нажимом уточнила жена.

Данила активно закивал головой, а Ксюша мысленно порадовалась, что ей досталось такое изможденное тело.

— Так что берем тебя, — величественно сказала Пелагея, — Только смотри, увижу, что ты от работы отлыниваешь, сразу прогоню. Поняла?

— Я буду работать усердно, обещаю, — улыбаясь, ответила Ксюша, — Только можно со мной рассчитываться каждый день? Мне ведь матушке помогать нужно.

— Как поработаешь, так и заработаешь, — усмехнулась Палаша, — Подь за мной.

Ксюша послушно пошла за своей хозяйкой, наблюдая, как аппетитно, в такт движениям колышется ее внушительная пятая точка.

— Вот кадка, где у нас моют посуду. Чистую ставь на этот стол, да вытирать не забывай. Воду бери из колодца, что на заднем дворе. Полотенца тут, — рассказывала Пелагея, размахивая руками в нужных направлениях, — Полы будешь мыть по утрам. Чтобы с рассветом была здесь как штык. Поняла?

— Да, конечно.

— И пока последний гость не уйдет, тоже будешь здесь, я за тебя твою работу делать не буду. Поняла?

Ксюша кивнула.

Пелагея, довольная покладистостью девушки, кинула ей горячий пирожок с огромного блюда, прикрытого белой тканью.

— На, съешь, а то брякнешься мне тут в голодный обморок… — и уже отвернувшись, обратилась к мужу, — И чего люди судачат, что у Ксанки вредный характер. Покладистая девица, как я посмотрю.

— Нужда заставит… — философски заметил Данила и налил жене чаю из пузатого самовара.

Ксюша же, с жадностью умяв пирожок, принялась намывать деревянные миски, ложки и кружки.

Хозяйка, довольная ее работой, принесла ей чистое болотного цвета платье:

— На, держи. Мне это платье уже лет десять, как мало. На тебе болтаться будет, но всяко лучше, чем эта грязная тряпка. Ты выглядишь сейчас так, будто мы тобой полы мыли, — проворчала женщина.