Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

Хитро прищурившись, женщина решительно сказала:

— Хорошо, я его выпровожу, но сначала сделаю для него угощение на дорожку за счет заведения. Договорились?

Супруги недовольно переглянулись, но кивнули. Ксюша шустро отрезала ломоть хлеба, разрезала крупный огурец на слайсы, взяла кусок домашней ветчины и соорудила из всего этого отменный бутерброд. Сверху еще и веточку укропа водрузила. Положив свое кулинарное творение на тарелку, Ксюша налила в чашку крепкого чая из пузатого самовара, расставила все это на подносе и вышла из кухни в зал. За окном уже было темно, поэтому народу почти не было. Один столик занимала компания из трех мужиков, тихо о чем-то беседующих. У окна сидел розовощекий плотный парнишка, светловолосый и конопатый. Он что-то сердито бормотал себе под нос и смотрел на дно пустой кружки.

Ксюша решительно подошла к юноше и тихо поздоровалась:

— Фома, привет!

Сын мельника, а это единственное, что смогла рассказать о парне Ксана, готовя Ксюшу занять ее тело, поднял на девушку осоловелый взгляд и икнул.

— Оксана? — удивился он и протер глаза, но девушка никуда не исчезла, тогда он подскочил, пошатнулся и попытался прокричать, но вышло неуверенное бормотание, — Что ты тут делаешь? Решила свести меня с ума?

Ксюша ласково погладила парня по плечам и усадила обратно, пододвинула к нему ближе чай с бутербродом и проговорила:

— Прости, Фома, что я вчера была груба. Я растерялась. Ты хороший парень, но я тебе не подхожу совсем. Позволь угостить тебя. Я сама это для тебя сделала.

Фома снова икнул, покосился на хлеб с внушительным куском ветчины, прикрытым солеными огурцами. Сглотнул и уточнил:

— Отравила?

— Нет, конечно. Приятного аппетита, — успокоила парня Ксюша.

Он тут же принялся жадно есть.

— И чаем запивай, — посоветовала Ксюша, с удовольствием наблюдая за жующим Фомой, — Могу я тебя попросить зайти к моим и сказать, что я нашла работу в трактире? Сегодня, наверно, уже не приду ночевать. Здесь останусь. Но как получится, обязательно их навещу и принесу денег. Зайдешь?

Фома проглотил бутерброд за три укуса, запил чаем и решительно встал.

— Хорошо, — но тут же замялся, — Так ведь поздно уже…

— А ты зайди, да тихонечко постучи. Если не откроют, значит спят. Можешь уходить с чистой совестью.

Фома кивнул и зашагал прочь.

Пелагея и Данила встретили Ксюшу на кухне одобрительными взглядами.

Тут и последняя компания засобиралась. Довольные супруги пересчитали прибыль, положили перед Ксюшей три монетки и строго сказали:

— Заслужила. Прибери кухню и зал, и тогда можешь быть свободна.

— Хорошо, — с готовностью откликнулась женщина. Она уже валилась с ног, но работа есть работа, — А можно, я тут переночую? Поздно уже домой идти, да и сил нет, — попросила Ксюша, она неожиданно вспомнила, что не знает, где ее избушка, Оксана ей рассказывала, как ее найти, но в темноте примет не видно.

— Оставайся. В чулане на сундуках можешь поспать, — смилостивилась Пелагея, и супруги в обнимку удалились в свою спальню, что располагалась за печкой.

Ксюша сходила в зал, собрала там всю оставшуюся от посетителей посуду, поставила у своей лохани и горько вздохнула.

— Мда… мне это до утра мыть.

— Хочешь, помогу? — раздался рядом писк.

Попаданка вздрогнула от неожиданности, осмотрелась и перепугалась еще больше.

На столе рядом с чистой посудой стоял маленький, не больше ладошки, плотный мужичок с кустистыми бровями, важно торчащей вперед бородой, в длинной серо-коричневой рубахе и черных штанишках. Он напомнил Ксюше домовенка Кузю.

«Но ведь это не может быть он?» — протерев глаза и убедившись, что он никуда не исчез, испугалась женщина.

— Здорово! — поприветствовал Ксюшу мужичок, — Меня Тимка кличут.

Ксюша выдохнула с облегчением:

«Значит, не Кузя!»

Но рано она обрадовалась, потому что Тимка важно закончил:

— Я местный домовой. Могу помочь по хозяйству, если молочка мне в блюдечко нальешь!

Ксюша от потрясения села на ближайшую лавку.

— Что? И посуду за меня можешь помыть, и полы? — удивилась женщина.

Она уже валилась с ног от усталости и была бы рада такой помощи, но вот что за это потребует домовой?

— Да, мы же домовые для этого и созданы.

— А Пелагее и Данилу ты помогал? — зашла Ксюша с другого боку.

— Вот еще. Они вредные, ни разу мне молочка не оставили, — состроив обиженную моську, пожаловался Тимка.

Женщина встала и отправилась в кладовую, она уже заметила, где и что хранят хозяева, поэтому ей не составило большого труда раздобыть блюдце молока для домового.

Она поставила угощение перед вспыхнувшим как лучина мужичком и спросила:

— Вдруг ты будешь мыть посуду, а кто-нибудь зайдет? Меня выгонят, скажут, что я свою работу на других перекладываю.

— Не боись, — лакая, как кот, молоко, успокоил женщину домовой, — Меня никто не видит, кроме тебя. И не слышит.

— Почему? — удивилась Ксюша.

— Так сила в тебе есть волшебная…

— А ведьма, мать воеводы, тебя тоже видит? — уточнила женщина.

— Не знаю. Она здесь не была ни разу. Что знахарке делать в трактире?

Ксюша пожала плечами и задала действительно важный вопрос:

— Тимка, тебе не видно, какая у меня сила? Мне дар обещали, а какой не сказали…

Домовой хмыкнул:

— Чудны дела! Так вроде ты, когда еду сегодня готовила, из себя магию выплескивала. Видать, ты через стряпню можешь людям помогать, — предположил Тимка.

Ксюша обрадовалась, поблагодарила домового за помощь и пошла спать, девичьи глаза уже сами собой закрывались. Но не успела она зайти в чулан, где ей разрешили переночевать, как с кухни раздался звон разбитой посуды.

— Вот же помощник! — досадливо поморщилась Ксюша и кинулась обратно.

И снова ее ждало потрясение. Рядом с чистой посудой на столе стояла маленькая женщина, такая же сухонькая, как новое тело Ксюши. Вид у нее был растрепанный, будто она только-только голову от подушки оторвала. Длинное белое платье выглядело весьма помятым. На бледном лице выделялся острый, немного вздернутый нос.

— А ты кто? — пролепетала Ксюша

— Шишимора я, — проскрипела миниатюрная незнакомка.

— Так это… того… жена моя, я кличу Лучком, ты можешь именовать Лукерьей.

— Шишимора? — удивилась Ксюша. Она только про кикимор слышала.

— Ну да. Она баба добрая, работящая, но у нее все из рук валится. За что ни возьмется, все через… комом в общем. Я ее, как могу, от домашних дел отваживаю, но сегодня уж так она хотела тебе помочь. Ты ей приглянулась.

— Да, добрая ты… — скромно опустив глазки, сообщила Ксюше Лукерья.

И как после такого ругать за разбитую хозяйскую глиняную чашку? А ведь чашка такая была единственная в доме. Придется возмещать…

Ксюша вздохнула, собрала осколки, заметила расстроенное личико Луковки и попросила:

— Лукерья, думаю, Тимка сам с посудой справится, он обещал. А ты не могла бы рассказать мне на ночь сказку, а то я не усну, в чулане одной страшно.

Просьба прозвучала вполне убедительно. Шишимора с радостью согласилась, Тимка Ксюше понимающе подмигнул и принялся напевать веселый мотивчик, да ловко намывать оставшиеся грязные миски.

Сказки Луковка рассказывала правильно — монотонным голосом, уставшая Ксюша уснула мгновенно.

Утром женщина встала еще засветло, сбегала на задний двор, умылась, вошла в зал для посетителей и ахнула. Пол, стены, столы, даже потолок сверкали от чистоты так, словно их лаком покрыли.

У Ксюши даже слезы на глаза навернулись.

— Тимка, ты волшебник, — прижимая руки к груди, прошептала женщина.

— Знаю… — улыбнулся мужичок, возникая прямо из воздуха на ближайшем столе, — Но мне нужна молочная энергия, чтобы творить чудеса, — закончил хитрец с намеком.

Ксюше было не жалко хозяйского молока. Но блюдце с угощением для домового и его жены она поставила себе в чулан, чтобы хозяева не ругались.

Пелагея и Данила еще отдыхали. Полы везде были вымыты. И Ксюша решила напечь пока ватрушек. У хозяев в кладовой стояла малина, и по запаху чувствовалось, что она уже вот-вот начнет бродить. Женщина не знала, что супруги собирались с ней делать, и решила взять чуть-чуть и перемешать с творогом.