Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

Спустя полчаса мы прошли через незапертую калитку массивного забора и подошли к едва различимому в листве деревьев и кустарников двухэтажному дому с темными окнами. В тусклом свете наддверного фонаря едва виднелся листок записки, прикрепленной к дверной ручке. Мой новообретенный товарищ, оказывается, умел читать. Вместе с ним мы разобрали: «Сынок! Если ты придешь домой, пока я буду тебя искать, свяжись со мной через зеркало! Ключ от двери лежит, где обычно».

Я подумала: «Ничего себе! Оказывается, отец и сын стихийники». В нашем мире обычные люди могли пользоваться почти всеми создаваемыми магами артефактами, будь то магический водопровод, артефакты для поддержания чистоты или косметические диковинки. А вот переговорные зеркала оставались исключительной привилегией магов стихий: только они могли установить через два таких артефакта связь, находясь каждый у своего зеркала, и вести диалог, будто находились на расстоянии вытянутой руки. В силах обычных людей было лишь принять звуковой сигнал, отправленный магом, через специальный оповещатель — или отправить аналогичный магу.

Пока я терзалась сомнениями, стоит ли вместе с мальчиком дожидаться его отца или можно уже считать свою миссию по сопровождению юного джентльмена выполненной, мальчик терзал содержимое клумбы с тюльпанами. В итоге он добыл оттуда ключ и открыл дверь. На пороге темного жилища Генри застыл.

Мысль, что ребенку будет не очень комфортно ждать отца одному в пустом доме, разрешила мои сомнения.

— Вы не пригласите меня в дом, чтобы я могла немного отдохнуть с дороги, мистер Генри? — деликатно спросила я.

— С удовольствием, мисс Робертс! — с облегчением выдохнул мальчик.

Вдвоем на ощупь мы кое-как зажгли свет и прошли в просторную гостиную. Это была аскетично обставленная комната в бежево-коричневых цветах с добротной, но простой мебелью. Меня поразила лаконичность и сдержанность обстановки: каминную полку не украшал ряд безделушек, обои не пестрели цветочными узорами, декоративные подушки не лежали яркой горой на диване. Помимо нескольких стеллажей, здесь был только диван, стоящий спиной к двери, два кресла напротив и журнальный столик между ними с разложенной шахматной доской.

Пока я рассматривала комнату и располагалась в одном из кресел, Генри подошел к настенному магическому зеркалу, которое спустя несколько секунд затуманилось. Лицо ответившего на вызов было с моего кресла не разглядеть, но взволнованный мужской голос был слышен на всю комнату:

— Генри, слава Богу! С тобой все в порядке?

— Да, пап, все в порядке, — ответил мальчик. — Меня проводила мисс Робертс.

— Кто такая мисс Робертс, Генри?

— Она гувернантка, пап. Мы познакомились в парке.

— Ты не мог бы пригласить мисс Робертс на минутку для разговора?

Я подошла и встала за спиной у Генри.

— Добрый вечер, сэр, — я говорила спокойным, доброжелательным тоном профессиональных гувернанток, когда те пытаются успокоить нервных родителей. — Я встретила вашего сына в парке и предложила вместе дойти до дома. Я могу задержаться до вашего возвращения.

Человек в зеркале слегка отшатнулся, увидев меня, а потом несколько секунд молча разглядывал, будто удивляясь чему-то. В конце концов он неуверенно произнес, кажется, сомневаясь, что говорит то, что нужно:

— Благодарю вас, мисс. Я буду через пятнадцать минут.

Он появился даже быстрее. Без шляпы, с пятнами лихорадочного румянца на впалых щеках и с испариной на лбу. Отец Генри поклонился и опять так странно посмотрел на меня, что мне захотелось немедленно подойти к зеркалу и проверить, не растрепались ли волосы и нет ли пятен на моем простом сером платье. Впрочем, внимательно разглядеть хозяина дома хотелось больше.

Генри и его отец были похожи: оба русоволосые и голубоглазые, с правильными чертами лица. Но если мальчик выглядел слегка нездоровым, то отец казался по-настоящему больным. Он был болезненно худым, с заострившимися, резкими чертами лица. Выцветшие глаза окружали глубокие тени. Изможденное лице уже прорезали первые морщины, а волосы припорошило сединой. Отец выглядел слишком старым для такого юного сына и очень старым для стихийника, которые обычно живут почти два века, а седеть начинают не раньше, чем в сто пятьдесят. Держался он, впрочем, вполне уверенно.

За спиной отца Генри маячил второй мужчина, на вид гораздо моложе. «Какой красивый человек. И какой яркий», — мельком подумала я, оценив контраст.

Хозяин дома крепко обнял сына, который постарался быстро вырваться из объятий, и обернулся ко мне.

— Меня зовут Эдриан Брикман, мисс Робертс, а это мой брат Джеймс Брикман, — он махнул рукой в сторону своего спутника. — Мой сын отправился гулять с гувернанткой и по совместительству няней. Когда эта бестолковая женщина прибежала со словами, что потеряла Генри, мы с братом отправились искать сами. Хорошо, что вы нашли его. Наверняка он очень испугался. Я благодарен вам за то, что вы не прошли мимо.

Я с укоризной посмотрела на Генри: ему еще предстоит объяснить отцу, как он потерялся. Потом с тем же упреком взглянула на хозяина дома.

— Меня зовут Теодора Робертс, мистер Брикман. Но ваш сын все-таки не вещь, чтобы я его находила. Он взрослый и умный мальчик, который совершенно не испугался. Когда мы случайно с ним встретились, мы просто продолжили прогулку вместе — от парка до вашего дома.

Предпоследнее предложение я выделила голосом, взглянув мистеру Брикману в глаза. «Я вас понял», — взглядом ответил он.

— Ну что ж, мисс Робертс, в таком случае я очень рад, что вы с Генри встретились и приятно провели время. Уже совсем темно, я провожу вас домой.

— Это совершенно лишнее, мистер Брикман, — вежливо ответила я.

— Не будете же вы утверждать, что ивы ничего не боитесь?

— Мисс Робертс никогда ничего не боится, папа, — вмешался Генри, прислушивавшийся к разговору.

В голосе ребенка звучало восхищение, когда он добавил:

— Даже проклятий.

Глаза мистера Брикмана сверкнули.

— Магов, как я понимаю, вы тоже не боитесь, мисс Робертс?

— Ни жизни, ни стихий, мистер Брикман, — спокойно подтвердила я.

— И вы учите не бояться своих подопечных?

— Я много чему учу своих воспитанников. Умение не бояться тоже есть в списке, где-то в его конце. Все-таки я специализируюсь на фундаментальных дисциплинах.

— А кто у вас сейчас в воспитанниках, мисс Робертс? — продолжил опрос мистер Брикман.

— Сейчас, увы, никого, — не покривила душой я.

— Хорошо, мисс Робертс, — сказал мистер Брикман. — Давайте будем считать, что из нас всех единственный трус — я. Позвольте, я все-таки провожу вас, чтобы не бояться, что вы дойдете до дома без происшествий. Если вы читаете газеты, то наверняка слышали о деле Харлоу.

Я, конечно, в подробностях изучила дело Харлоу, но хозяину дома знать об этом было не обязательно.

— Что-то слышала, мистер Брикман, — сдержанно ответила я. — Но, мне кажется, мистер Харлоу был мужчиной и стихийником. А я ни то и ни другое.

— Вот именно, мисс Робертс, — парировал отец Генри. — И у вас еще меньше шансов защитить себя.

Он обратился к брату, который все это время стоял, прислонившись к косяку двери, и с прищуром глядел на нас:

— Ты останешься у нас до завтра, Джеймс? Присмотришь пока за Генри?

— Конечно, но может быть, я могу сам проводить мисс Робертс? — он чуть усмехнулся. — Вдруг тебе как наименее смелому из нас будет страшно возвращаться обратно?

— Спасибо, Джеймс, — ответил мистер Брикман, — я как-нибудь справлюсь. Вот мисс Робертс полагает, что надо учиться быть храбрым.

Мне показалось, что моя персона вызвала слишком много нездорового внимания, и я подошла к Генри прощаться.

— Мне было очень приятно познакомиться, мистер Генри. Не забывайте, о чем мы договорились сегодня.

Мальчик мне улыбнулся:

— Мне кажется, мы действительно приятно провели время. Когда я буду гулять в парке со своей следующей гувернанткой, я постараюсь ходить где-нибудь рядом с вашей любимой скамейкой. Вдруг повезет снова встретиться?