Лето утерянных сокровищ - Беннетт Дженн

Привлеченные легендой о Золотой Венере, здесь побывали тысячи охотников за сокровищами, но найти статуэтку пока никому не удалось. Но, само собой, добыча, награбленная Фатумом Джеком за годы его пиратской карьеры, ей не исчерпывалась.

– Слыхала, что в здешнем канализационном стоке недавно нашли слиток золота? В новостях предполагают, что он из крупного клада, когда-то закопанного Фатумом Джеком.

Джазмин прислала мне эту новость в прошлом месяце.

– Веришь или нет, но я его потомок – Фатум Джек приходится мне прапрадедом, – сказала я.

– Правда? Обалдеть. И тебе известно, где остальное золото? Или, может, знаешь, где закопано его главное богатство – бесценная римская статуя, какая-то древняя богиня любви?

– Увы, не знаю.

Но не потому, что не пыталась выяснить. Недавно обнаруженный золотой слиток был случайной находкой. А вот Золотая Венера – настоящее сокровище. Все в моей семье искали ее. В детстве мы с друзьями бóльшую часть лета прочесывали пляжи в поисках зацепок, указывающих на ее существование. Нас было четверо, мы называли себя «баламутами» и, взрослея, иногда притворялись пиратами и прятали собственные «сокровища».

Я была «баламутом» номер один. Джазмин, которая должна была встретить меня в аэропорту, была номером два, а Бенни, еще один старый друг, – номер три. И четвертым «баламутом» был светловолосый мальчик по имени Себ Джансен – мой самый старый друг, который в те дни не меньше меня увлекался кладоискательством.

В детстве мы с Себом были неразлучны и в поисках золота смело отправлялись в такие места, куда другие не отваживались бы. Он был яркой личностью, с кипучей энергией и жаждой исследователя и первооткрывателя. Бабушка поощряла наши приключения и даже подарила нам по одинаковому кольцу-дешифратору [3]: такое было у Черной Бороды из радиопередачи 1940-х годов. Я до сих пор носила его на цепочке на шее вместе с кольцом покойной мамы. И сейчас, глядя в окно с заднего сиденья автомобиля, я невольно провела пальцами по теплому металлу дешифратора, задаваясь вопросом, чем теперь занимается Себ.

Неизвестно. Себ бросил и меня, и «баламутов» много лет назад.

Водитель свернул на Главную улицу, которая шла перпендикулярно общественному пляжу. Мы двигались на юг вдоль побережья, где элегантные гостиницы и дома подступали к самой кромке воды, и я краем глаза заметила красный маяк. За новостройками просматривались небольшие пляжные коттеджи. Расположенные на краю песчаной линии в окружении дикой травы, они стояли здесь с конца девятнадцатого века. Когда машина замедлила ход, я увидела бабушкин дом, покрытый целой палитрой синих оттенков и окруженный белой изгородью.

Коттедж «Цапля».

Две крошечные спаленки, одна мизерная ванная. Своим названием коттедж был обязан большим голубым цаплям, обитавшим вокруг озера. Самки часто строили гнезда на наших деревьях. Я чуть не столкнулась с одной из них на пляже, когда последний раз была тут – бродила в тумане, заканчивая дела после похорон бабушки. При мысли о ней сердце сжалось и накрыла новая волна горя, когда я вытаскивала багаж из машины.

– Прямо у воды, крутяк, – сказал водитель, оглядываясь по сторонам и без особого рвения помогая мне с чемоданами. – Думала сдавать в аренду? Могла бы заработать кучу денег.

– Это частный дом.

– Жаль.

Я поблагодарила его за поездку и дала чаевые через приложение, чтобы он поторопился с отъездом. Когда колеса седана на мгновение закрутились на песчаном гравии, я вздохнула, а затем быстро огляделась по сторонам.

Насаждения вокруг дома сильно разрослись, колючая осока и ваточник пробивались сквозь каменистую дорожку. Травы у нас было немного, но имевшуюся следовало скосить. Семейный адвокат занимался оформлением бабушкиного наследства и должен был связаться со службой благоустройства.

Похоже, придется делать это самой.

Даже почтовый ящик был переполнен.

– За что, черт возьми, я вам плачу, мистер Кимбелл? – прошептала я себе под нос. Судя по всему, в список дел следовало добавить встречу с адвокатом.

По крайней мере, я добралась сюда. Я вставила ключ в скважину и, даже не заходя внутрь, вдохнула знакомые с детства запахи – старого дерева и бабушкиных масляных красок. На долю секунды включился какой-то внутренний автопилот: я была дома, а значит, за дверью меня ждала бабушка. Странное, тревожное чувство пришло ему на смену, когда вялый мозг вспомнил, что она больше никогда не будет встречать меня дома. Я замерла у двери, пока горе выползало из уголков сердца и накрывало болью.

О, бабуля. Вряд ли у меня получится…

Прежде чем слезы успели пролиться, я вытерла глаза и прерывисто выдохнула. Затем успокоилась и распахнула дверь. И в следующее мгновение испытала шок, точно от удара в живот.

Уезжая прошлой осенью, я оставила дом в другом состоянии.

Мебель была раскурочена. Везде валялись пивные бутылки. Книги были разбросаны. А стекло в заднем окне гостиной – разбито.

Коттедж был разгромлен. Полностью.

– Что за?..

Ошеломленная, я поставила чемодан рядом с бабушкиным креслом-качалкой, спинка которого была пробита, как будто кто-то треснул по ней ногой. И когда я осторожно пошла по старому деревянному полу, под кроссовками заскрипело битое стекло.

Книги повсюду.

Кухня завалена коробками из-под пиццы.

Бабушкин мольберт лежал на боку.

Теплый ветерок подул через разбитое окно, когда я, пройдя через небольшую гостиную, вышла в узкий коридорчик, где находились ванная и спальни. Бабушкин матрас сброшен с кровати. Ящики комода вытащены, как будто в них что-то искали. Но прошлым летом, перед отъездом в Гарвард, я упаковала все ее вещи и отнесла их в подвал. Так что в ее комнате нечего было искать. Правда, на стенах оставались картины – все подписанные ее именем, Китти Мэлоун. Сейчас они были сняты и сложены стопкой. Одна была разрезана пополам.

– Какого черта?..

На память тотчас пришла новость, упомянутая водителем, – о золотом слитке, найденном в канализации в прошлом месяце. Если находка снова пробудила интерес общественности к сокровищам Фатума Джека, то кладоискатели, как профессионалы, так и любители, могли активизироваться. Может, кто-то узнал, что я имею к нему отношение, и вломился в коттедж, чтобы поискать золотые слитки?

Расстроенная, я вышла из бабушкиной спальни и открыла дверь в ванную. Все туалетные принадлежности и полотенца были свалены кучей в ванне.

Но когда я вошла в свою прежнюю спальню, шок сменился гневом.

Это была единственная комната в доме, которая не подверглась полному разгрому. Но от этого было ничуть не легче.

С кронштейнов на стене исчезли паддлборд, весло и лиш [4] – все мое снаряжение. И не только это…

Кто-то спал в моей постели.

Смятые простыни сохранили очертания тела незнакомца. Керамическое блюдце у кровати, в которое я обычно складывала украшения перед сном, использовалось как пепельница. Пройдя дальше, я обнаружила в старом комоде еще два сюрприза.

Во-первых, пятнистого песочника [5], вольготно расположившегося в открытом ящике с нижним бельем.

Во-вторых, ключи с серебристым брелоком, лежавшие за песочником.

Брелок был не мой и ключи тоже не мои.

– Пошла вон, пляжная курица, – крикнула я, шуганув птицу из ящика.

Она расшумелась, и на мгновение мне показалось, что она может даже напасть на меня. Но затем, громко квохча, она наконец покинула комнату и вылетела через разбитое окно, а я достала из ящика связку.

И увидела старинное латунное кольцо-дешифратор, висевшее вместе с ключами.

Потрясенная, я дотронулась рукой до такого же кольца у себя на шее.

Холод пронзил меня до глубины души.

И, ощущая себя точно перед концом света, я поняла, кто здесь квартировал и разгромил дом моей бабушки.