Лето утерянных сокровищ - Беннетт Дженн

Вандерберги были плохими, непорядочными людьми.

– Большой Берг находится под домашним арестом за непредумышленное убийство. Не знаю, слышала ли ты об этом.

– Джаз рассказала мне несколько месяцев назад.

– А про его старшего, Пола? Этого на днях отправили в «обезьянник» за пьянство и нарушение общественного порядка, – сообщила Пэтти, добавив: – За драку с твоим мальчиком.

Имя она могла бы не называть. По тому, как выразительно изогнулась ее бровь, было ясно, что речь идет о Себе. Кто еще из моих местных знакомых мог драться на пляже? Из моих теперешних друзей никто, это точно.

– Он уже много лет не «мой» мальчик, – возразила я, когда она положила свежеприготовленный корн-дог на бумажную тарелку и пододвинула ее по металлической стойке. – Насколько мне известно, они с Полом Вандербергом были не разлей вода. Теперь стали врагами?

Честно говоря, я не слышала ничего о Себе с тех пор, как два года назад его отправили в военный лагерь.

– Похоже на то. Не знаю, чем Себ так насолил этой компании, но, видимо, их дружбе пришел конец. Готова поспорить на миллион баксов, что он сейчас там, у костра, и ему опять надерут задницу. Если он будет и дальше дразнить Вандербергов, то загремит на нары. – Пэтти покачала головой. – Черт, у меня очередь выстроилась. Увидимся, Пейдж.

– Спасибо. – В знак благодарности я подняла корн-дог, но она была слишком занята, чтобы это заметить.

Я бросила взгляд на костер и, поглощая бесплатый ужин и обжигая язык жареной корочкой, нехотя направилась в ту сторону. Подойдя ближе, я увидела группу людей – в основном мужчин, – которые собрались вокруг горящего костра, сложенного из обрезков древесины и картонных коробок. Похоже, Пэтти была права: назревала драка. Толпа наблюдала за двумя загорелыми белыми парнями без рубашек, которые кружили вокруг друг друга, выкрикивая оскорбления.

Оба бойца были стройными и мускулистыми. У одного была короткая армейская стрижка, и когда я подошла ближе, пульс забился в висках, а тревога усилилась. Когда Себа только отправили в учебку на севере, он прислал мне написанное от руки письмо, в которое вложил свою фотографию с новой стрижкой, – это была его единственная попытка связаться со мной. Теперь я вспомнила ту фотографию и пыталась сопоставить лицо, которое когда-то знала, с этой армейской стрижкой на фоне импровизированного ринга.

Громкий собачий вой вырвал меня из раздумий. Я обернулась: более уродливого и лохматого хаски мне видеть не доводилось. Он был без поводка и скулил как сумасшедший. Хозяина нигде не наблюдалось. Я вздрогнула и попятилась. Дружбы с собаками у меня не сложилось. В детстве меня укусил доберман, и с тех пор я так и не смогла преодолеть свой страх.

Собака не была доберманом, но выглядела достаточно крупной, чтобы внушать опасения.

У нее были ледяные голубые глаза, такие неземные…

Когда я отступила, один из бойцов повернулся к собаке и, прищурившись, откинул с лица светлую прядь, показав почерневший глаз. Я сразу поняла, что ошиблась насчет другого бойца.

Это был Себ.

Просто это был не тот Себ, которого я знала.

Светлые волосы падали ему на лоб. Шорты висели на бедрах, угрожая вот-вот упасть. Бронзовые мускулы блестели в свете костра.

Неужели с тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло всего два года? За это время славный худенький подросток превратился в качка и выглядел взрослым мужчиной.

– Пейдж? – У него округлились глаза.

Гнев, стремительный и обжигающий, захлестнул меня.

– Считай, что ты труп, Себастьян Джансен! – крикнула я.

Боец с короткой стрижкой засмеялся, поворачиваясь в мою сторону и демонстрируя лицо модели… с той разницей, что лицо этой модели было покрыто ожогами и шрамами. К сожалению, этот боец мне тоже был знаком. Прославленный король докеров Красавчик Пол. Так его называли все. На самом деле его звали Пол Вандерберг, и он окончил школу на два года раньше нас.

Дьявол Хейвен-Бич.

– Похоже, у нас появился новый соперник, – крикнул он. – Думаешь, устоишь против пухленькой девчонки? Я бы с удовольствием посмотрел на это, Джансен.

Пухленькой? Боже, как я его ненавижу.

Себ что-то ответил, но из-за треклятого воя собаки я не расслышала ни слова. А может, отвлеклась, очарованная видом Себа после столь долгой разлуки. Он смотрел на меня глазами размером с чайные блюдца, и это вызвало хаотичный вихрь эмоций.

Я хотела обнять его.

Задать тысячу вопросов.

А потом ткнуть его физиономией в песок.

Чтобы страдал так же, как страдала я.

Но я была под прицелом десятков глаз. Со всех сторон слышались шепотки: «Это девочка Мэлоунов, тех, что владели вишневой фермой за городом», – а потом кто-то произнес имя бабушки.

Это был переломный момент. Скорбь снова окатила меня волной, и вдруг показалось, что пространство сжимается. Бойцовский ринг. Воющая собака. Дикие лица, наблюдающие за мной…

У меня не получится.

Я развернулась и пошла прочь от костра, опасаясь сделать что-нибудь такое, о чем потом пожалею, например разреветься на глазах у этих глупых мальчишек. Я шла по песку, грудь теснило, а вслед неслись свистки, насмешки и вой, который, казалось, не становился тише, как бы я ни ускорялась. Потом за спиной послышались тяжелые, быстро приближающиеся шаги.

– Пейдж! Подожди!

Я обернулась: меня догоняли Себ с хаски. В руке у него была футболка. Замедлив бег, он перешел на трусцу и наконец поравнялся со мной. Черная собака остановилась поодаль и продолжала скулить.

– Ради бога, заткнись, Тыковка! – сказал он, переводя дыхание. – Никто не дерется, ясно? Не вой!

Тыковка?..

Собака перестала скулить и вежливо села, тяжело пыхтя.

– Когда-то она была ездовой на севере. Я взял ее у одного каюра [6]… Это долгая история. В любом случае, она ненавидит драки, – почти смущенно объяснил он.

– Ты же не любишь собак, – сказала я, вспомнив загадочный пакет с сухим кормом в коттедже, который выбросила во время уборки. – С каких пор это изменилось?

Он усмехнулся, натягивая футболку с логотипом «Яхт-клуб Нили» на груди.

– Нет, это ты ненавидишь собак. А я только поддержал тебя из солидарности, после того как тебе пришлось сделать прививку от бешенства, принцесса.

– Не называй меня так.

– Почему? У тебя все еще есть корона.

До того как папаша пустил по ветру нашу семью, Мэлоуны владели одним из лучших вишневых садов в западном Мичигане. Мы жили в изумительном викторианском особняке с башенками недалеко от гавани, в «хорошей» части города. Даже когда фермы не стало, я участвовала в конкурсе «Маленькая мисс Вишневая принцесса» во время ежегодного городского Вишневого фестиваля. Тогда мне было семь, и я выиграла пластиковую корону.

Себ всегда припоминал мне это.

Он выдохнул, с любопытством глядя на меня.

– Челка, да?

Боже. Никогда больше не буду стричься сама, это точно. Черт бы побрал инфлюенсеров с их дурацкими видео…

– Глазам своим не верю. Ты так изменилась. Но в то же время та же…

Он тоже изменился – теперь, когда я могла перестать пялиться на его обнаженную грудь, я оценила это в полной мере.

– А ты похож на бездомного сёрфера, которому прилетело собственной доской.

Он сморщил нос и осторожно дотронулся до фингала под глазом.

– Это меня Красавчик Пол расписал. Но да, я тут сёрфил маленько. А ты откуда взялась? Вроде бы ты собиралась на лето в Европу. И надо же, вернулась домой.

Откуда он вообще узнал про Европу? И, честно говоря, особенно удивленным он не выглядел. Они с Джазмин снова общаются? Она не упоминала о нем.

Вдалеке, на улице Харбор-драйв, которая изгибалась вдоль озера, появились полицейские мигалки.

– Черт, – сказал Себ. – Нам, пожалуй, стоит…

Повторять дважды не требовалось. Последнее, что мне было нужно сегодня, – это допрос местных полицейских, которые все как один были гремучей смесью глупости, мелкой власти и скуки. Себ свистнул собаке, а я направилась к парковке с фудтраками, молясь, чтобы Пэтти не увидела нас вместе.