Лето утерянных сокровищ - Беннетт Дженн

– Боже, Пейдж! Помедленнее. Я думал, ты изучаешь историю искусств, а не легкую атлетику.

– А я думала, что могу уехать из этого города на два жалких семестра и по возвращении найти свой дом в целости и сохранности. – Я остановилась и, выудив из кармана связку ключей, швырнула ему, но порядком промахнулась. – Даже не говори, что это не ты разгромил коттедж.

– Но это не я! – Он принялся искать ключи в песке, откидывая светлые волосы с глаз. – Пейдж, погоди…

– Вот только не надо, ладно? Просто не надо. Вешай лапшу на уши кому угодно, но на меня твоя ложь больше не действует.

Я пошла дальше по песку, а он остался сзади искать ключи, ругаясь на все лады. Время от времени я оглядывалась, предполагая, что он плюнет и повернет назад. Но когда я, миновав небольшой холм, уже подошла к заднему крыльцу, выяснилось, что он бежит следом.

– Нашел! – объявил он, как будто мне было до этого дело.

– В следующий раз зашвырну их в озеро. Видишь? – Я указала на окно, которое загородила картонкой. – Ты за это заплатишь.

– Я? – Его озадаченный тон напомнил мне мальчика, которого я когда-то знала.

И, полагаю, это была та самая капля, которая переполнила чашу, потому что скорбь и боль, которые я сдерживала, убирая домик, теперь вернулись в виде прилива гнева.

– Как ты смеешь, – сказала я, останавливаясь у нижней ступеньки крыльца. – Бабушка была бы так разочарована. Узнай она, что ты сотворил с нашим домом, ее сердце было бы разбито. Она заботилась о тебе, когда твой отец был на работе, – стирала твою одежду, кормила тебя. Дарила подарки.

– Пейдж…

– И в благодарность за это ты вломился в домик…

– Я не вламывался! – Он вытащил связку, покрытую песком, и побренчал ей у меня перед носом. – У меня, мать твою, все еще есть ключ!

Если честно, меня это удивило.

– Ты открывал своим ключом?

Он шарил глазами по сторонам, избегая смотреть мне в лицо, – явно пытался придумать какую-нибудь байку. Но я слишком хорошо его знала, знала этот взгляд «бей или беги» и последовавший за ним нервный смешок.

– Ладно, может, разок-другой я ночевал здесь, но только когда не было других вариантов. У меня был старый запасной ключ…

– И это дает тебе право устраивать здесь попойки и рвать мои вещи? В этом кресле бабушка нянчила мою маму! Оно в нашей семье уже несколько десятилетий. Но даже если на это тебе плевать, то я думала, что уж бабушкины картины ты трогать не посмеешь. Четыре из них так испорчены, что, пожалуй, их уже не спасти. Да что с тобой не так, черт возьми?

Он выглядел взвинченным и раздраженным. Настроенным обороняться.

– Я не ломал кресло и не портил картины, Пейдж. Ты должна поверить…

– Я ничего не должна. – На глаза наворачивались слезы, которые я с трудом сдерживала. – С какой стати мне верить тому, что ты говоришь? Когда несколько лет назад ты, по сути, бросил «баламутов» ради Вандерберга и его подонков, то ясно дал понять, что не хочешь иметь ничего общего ни со мной, ни с остальными друзьями.

– Меня отправили в военный лагерь! – Он всплеснул руками, а собака снова завыла.

– И мы все пытались вытащить тебя оттуда! Ты знаешь, что мы пытались, хотя до этого ты целый год почти не общался с нами. Мы все равно хотели тебе помочь. Тебе это известно! А когда бабушка попыталась вмешаться и поругалась с твоим отцом, ты прислал мне письмо со словами, чтобы я оставила тебя в покое…

– Потому что помогать мне не было никакого смысла, понятно? Я был в заднице и сам себе это устроил, и мне просто нужно было пройти через наказание. Кстати, предполагалось, что после того письма я уйду в закат. Ты сейчас портишь мое драматическое прощание, знаешь ли.

Он сказал это, как будто в шутку, но в его непринужденном тоне чувствовалась боль.

– Я оставила тебя в покое, как ты просил, Себ. Я не ответила на то письмо. Не звонила. И не навещала тебя. Я сделала то, о чем ты просил, и вот результат – ты вернулся в мою жизнь с кувалдой!

– Не знаю, сколько раз нужно повторить, что я не устраивал погрома в коттедже, Пейдж. Конечно, я не бог домашнего очага и, возможно, порой оставлял беспорядок, когда порой ночевал тут, пока ты была в Гарварде…

– Она умерла, – выпалила я злобно и агрессивно. – Бабушка умерла. Она умерла почти год назад.

Себ открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но затем закрыл его. Он стоял оцепенев, словно не находя слов.

– Хватит нести чушь, – сказала я. – Будь она жива, ты бы не посмел сюда вломиться. И я знаю, что Бенни сообщил тебе о похоронах, потому что прошлым летом, когда это произошло, я попросила его позвонить тебе, ведь ты поддерживал связь только с ним из «баламутов». – Я произнесла это обвиняющим тоном, после чего меня накрыла новая волна скорби, и я почувствовала, как плечи опустились под ее тяжестью. Когда я снова заговорила, мой голос звучал тихо и прерывисто: – Ты не пришел, Себ. Она практически вырастила тебя, а ты даже не удосужился прийти на ее похороны – ни ради нее самой, ни даже ради меня.

Я не собиралась реветь перед ним, нет. Когда слезы подступили к глазам, я отвернулась и, поднявшись по ступенькам мимо вырезанного из ствола Мистера Долгоножки, распахнула сетчатую дверь, чтобы быстрее отпереть коттедж, пока не сдали нервы.

Глава 3

Дикие эмоции бушевали в груди – меня бесил сам факт того, что за считаные минуты Себ довел меня до такого состояния. Я не могла ясно мыслить. Вой разносился по всему пляжу, а я все боролась с ключами и уже собиралась цыкнуть на собаку, как Себ обошел сетчатую дверь и, наклонив голову, оказался со мной лицом к лицу.

– Пейдж. Пожалуйста, выслушай…

– Прекрати! Не трогай меня!

Он поднял обе руки в знак капитуляции.

– Я не трогаю, просто хочу поговорить.

– Я сказала все, что хотела. Просто уйди!

Наконец я открыла дверь дрожащими пальцами и, толкнув, вошла в дом, собираясь захлопнуть ее у него перед носом, но тут он дал настоящий ответ.

– Я не пришел на похороны бабушки Мэлоун, потому что меня не было в городе, ясно? Я был в другом штате. Я не мог.

– Я тебе не верю.

– Ладно, и еще я боялся до усрачки, – пробурчал он с другой стороны сетчатой двери.

В это я поверила.

– Я боялся, – повторил он, – и не знал, как восстановить с тобой отношения после всего, что произошло. Это было малодушно и эгоистично, и я сожалею об этом. Пейдж, послушай меня. Прости, что я был таким мудаком. Я знаю, как это выглядит сейчас, с учетом состояния коттеджа и драки у костра, – я понимаю. Я повел себя как трус, и мне правда очень жаль.

Я стояла по другую сторону двери, глядя на него. Отчасти мне хотелось сказать, что без него смерть бабушки оказалась для меня еще более тяжелым испытанием. Что мне было очень одиноко прошлым летом и до самого конца похорон я все ждала, что он появится.

Но я ничего этого не сказала.

– Черт возьми, Тыковка! – крикнул он собаке, которая сунула морду в щель между каркасом сетчатой двери и дверной коробкой и старалась проникнуть в коттедж. Себ попытался оттащить ее, но собака вырвалась. – Тебе нельзя внутрь! Сукина…

Очевидно, она считала себя вправе и хорошо ориентировалась в коттедже, потому что направилась прямиком к дивану.

– Тыковка, у тебя большие неприятности.

Себ вошел в дом, чтобы выманить ее обратно, но она не двигалась с места.

– Я сегодня выдула из подушек тонну песка, – пожаловалась я, признательная за возможность не бередить старые раны. – Понятно, почему так воняло.

– Я пытаюсь приучить ее не прыгать на мебель, но…

– Сейчас ты поведаешь мне о том, что это она сломала кресло-качалку и картины.

Он опустил голову и драматично вздохнул.

– Пейдж, ты не могла бы просто выслушать? Вчера вечером я застукал здесь двух парней, которые что-то искали. Это они разгромили коттедж. Я прогнал их. Я планировал вернуться сюда до тебя, чтобы убрать, но не успел. Так бывает.