Лето утерянных сокровищ - Беннетт Дженн

– Похоже, оно настоящее, Пейдж. Наверное, ему место в музее Фатума Джека в гавани. Подожди, а что это?

Себ перевернул свидетельство и тихо ахнул. Мне было так любопытно, что я подошла к нему узнать, что он нашел.

По краям старой бумаги шли крохотные точки. Они были нарисованы карандашом – такие каракули обычно чертят, когда скучают или пребывают в задумчивости. Но я быстро поняла, что точки были неслучайными.

Себ тоже это понял.

– Видишь? Это точки и тире.

– Азбука Морзе, – прошептала я.

Гнев на Себа улетучился, и в груди зашевелилось что-то, чего я не чувствовала уже давно. Что-то, что я похоронила глубоко внутри, вместе со многими воспоминаниями из детства.

Азарт кладоискательства.

Сердце забилось быстрее, когда я уставилась на значки, обрамлявшие края листка. Старый язык телекоммуникаций мы с Себом знали наизусть. Бабушка научила нас, когда мы были детьми. Даже на наших одинаковых кольцах-дешифраторах имелись циферблаты, сопоставлявшие буквы с точками и тире морского кода. С их помощью мы обменивались секретными сообщениями.

Мы подошли к лампе у дивана, чтобы лучше видеть.

– Странно. Это… все цифры?.. – Изучая документ, Себ автоматически присел на диван рядом с Тыковкой. – Да, пожалуй. Или это просто каракули? Может кто-то упражнялся в морзянке?

– На обратной стороне ценного документа?

Мы оба понимали, что это маловероятно.

Голубые глаза встретились с моими.

– Черт возьми, Пейдж, – прошептал он. – Ты слышала про слиток золота, который в прошлом месяце нашли в канализации в центре?

– Да, я в курсе.

– На пару недель город сошел с ума. Народ весь центр обыскал в поисках других слитков.

– Может, это они вломились сюда.

– Возможно. Поговаривали, что это золото Фатума Джека. Я было решил, вот ведь идиоты, но теперь уже сомневаюсь… Как думаешь, это может быть реальной зацепкой к сокровищам Фатума Джека?

Меня накрыло волной возбуждения. Я почти выбросила из головы мысли о Золотой Венере. И, вспоминая о ней, не чувствовала страстной одержимости, как прежде.

– А может, это ничего не значит, – сказала я, пытаясь умерить свои ожидания.

– Обычно так и есть…

– Будь у бабули подсказка, она бы не стала утаивать ее от нас. – Или стала бы? Может, это не имело значения. – Подожди. – Я метнулась к кухонному столу и вернулась с ручкой и старым конвертом от счетов. – Ты хорошо помнишь азбуку Морзе?

– Как свои пять пальцев, – с легкой гордостью сказал он. – А ты?

– Никогда не забывала. – Я села на коврик по другую сторону кофейного столика. – Ты читай, а я запишу.

Он вскинул на меня взгляд и приподнял бровь.

– Как в старые времена.

– Просто читай, – сказала я, слегка досадуя на себя за то, что пришла в такое волнение от находки и позабыла про гнев на Себа.

Возможно, он чувствовал то же самое, потому что начал зачитывать код возбужденным голосом.

– Три. Восемнадцать. Девять?..

– Девять?

– Подожди, это просто пятнышко. Семь. Потом двадцать. Пять. Тринадцать…

Я записывала все, что он считывал с краев сертификата, поворачивая листок, когда заканчивал с одним краем. Он был прав: код состоял из одних чисел. Пока он изучал бумагу, я бросала косые взгляды на его фингал. На то, как его челюсть…

Он поднял на меня голубые глаза.

– Что?

Я все еще поражалась тому, как сильно он изменился.

– Ты выглядишь совершенно по-другому. Это как, я не знаю… Как будто у тебя был питомец – маленький желтый цыпленок, а потом его забрали, и когда ты увидел его снова, он превратился в гигантского петуха.

Себ фыркнул от смеха.

– Ку-ка-ре-ку!

– Просто переводи код. – Я чувствовала, как теплеют щеки.

– Хорошо. Двадцать восемь. Пять. Четырнадцать…

За пару минут он прочитал все точки и тире, нарисованные карандашом на свидетельстве, и, когда закончил, оборотная сторона конверта была исписана числами. Их оказалось семьдесят два.

– Как думаешь, что это?

– Да кто его знает. Координаты?

– Слишком много чисел, – сказала я.

– Несколько пар координат?

– Давай, думай. – Я закатила глаза.

– Думать – это по твоей части, Менса [9], а не по моей.

– Давненько я этого не слышала.

Себ раздавал прозвища направо и налево, как кинозвезда – автографы. По крайней мере, это не изменилось.

– В Гарварде все поголовно башковитые? Я часто задавался вопросом, ощущаешь ли ты себя мелкой рыбешкой в большом пруду или чувствуешь себя на равных с богатыми умниками.

– Ты часто думаешь обо мне, да?

Он тихонько хмыкнул.

– Наверное, больше, чем ты – обо мне.

Наши взгляды встретились, и во рту пересохло – настолько меня ошеломила его внезапная искренность. Неожиданно пришло осознание того, как близко мы стоим друг к другу, наклонившись над столом так, что пальцы почти соприкасаются. А потом Себ покачал головой, как будто выходя из ступора.

– Итак, Пейдж. У нас имеется листок, исписанный числами. Что видишь? Какая закономерность?

Я тяжело вздохнула и уставилась на конверт.

– Подожди… Были ли паузы между точками? Пробелы?

Он взял свидетельство и принялся его разглядывать.

– Трудно сказать, поскольку последовательность была написана от руки бог знает когда. Подожди, подожди, подожди… – Он поднял руку, пристально глядя на листок. – Сколько чисел я назвал?

– Семьдесят два.

Себ стал что-то подсчитывать в уме, но, потерпев фиаско, потребовал конверт и начал считать на пальцах, а затем посмотрел на меня с широко раскрытыми глазами.

– Черт возьми. Это книжный шифр?

Да ну? Это было невозможно.

Будь у кого желание отправить зашифрованный текст, то все слова, которые хочется в нем использовать, можно отыскать в книге. Например, в словаре Вебстера. Если для секретного сообщения нужно слово «мудак» и оно находится на двадцатой странице и стоит в седьмой строке первым, то шифр будет 20/7/1. В окончательном виде сообщение будет представлять собой последовательность чисел, сгруппированных по три. Получатель откроет словарь Вебстера, найдет на двадцатой странице первое слово в седьмой строке, и вуаля! Он поймет, что отправитель обозвал его мудаком.

Числа, которые мы только что расшифровали, могли быть книжным шифром.

Возможно.

– Есть только одна проблема, – сказала я. – Если это книжный шифр, нам нужно знать, какая именно книга была использована для написания сообщения.

И отправитель, и получатель книжного шифра должны договориться о том, какую книгу использовать для кодирования и декодирования.

– Да, это действительно проблема. Может быть, это даже не книжный шифр, а какой-то другой, скажем, цифровой подстановки [10] или вариант шифра Цезаря [11].

– Верно…

У него зазвонил телефон. Себ вытащил его из кармана и на мгновение прищурился.

– Черт. Прости, Пейдж. Мне пора бежать.

– Как? Сейчас? – Разве он не меньше меня был взволнован нашей находкой? И теперь хочет уйти прямо посреди разговора? – Что-то срочное или как? Это от отца?

Себ погладил собаку, побуждая ее спрыгнуть с дивана.

– К счастью, нет. В последнее время наши перепалки сошли на нет… но это пока мы держимся подальше друг от друга. Если он меня не видит, то и не спрашивает, где я был.

– Так вы друг друга избегаете.

Он пожал плечами.

– Называй как хочешь, а я считаю, что дорожу головой на плечах. И намерен продолжать в том же духе, потому что очень к ней привязан.

Отец Себа был капитаном береговой охраны – местным героем, отмеченным наградами. А еще он был невероятно строгим. Два года назад, когда он отправил Себа на север, мы не сильно удивились. Мать бросила их, когда сыну было девять. Однажды она проснулась и поняла, что не хочет быть ни женой, ни матерью, поэтому круто поменяла свою жизнь и переехала на восток. По сути, полностью исчезла из их жизни. Вряд ли капитан Джансен окончательно смирился с этим, и он определенно не знал, как в одиночку воспитывать хулиганистого отпрыска. Но это не давало ему права третировать сына.