Лето утерянных сокровищ - Беннетт Дженн

– Что? Ты прогнал двух парней?..

– Ну, если честно, Тыковка прогнала, – признался он. – От ее воя лопаются барабанные перепонки.

– Полиция их поймала?

– Полиция?

– Ты не вызвал полицию, – нахмурилась я.

Он приподнял одну бровь, как будто не мог поверить, что я вообще об этом спросила.

– Смеешься, что ли?

Ну да, вряд ли сквоттеры [7] большие охотники вызывать полицию.

– Ладно, тогда кто это был? Вандерберги?

Он покачал головой и откинул волосы с лица.

– Нет, это был не Пол, но я плохо их разглядел. Было темно, и лица скрывали лыжные маски. Один довольно крупный и накачанный. Второй – маленький. Когда мы с Тыковкой появились, они дали деру и смылись на мотоциклах.

Я поморгала и огляделась. Лыжные маски? Себ мог выдумать такое? Судя по выражению лица, он говорил правду – я всегда это знала. Ну, почти всегда.

Кому нужно меня грабить? Если бы так называемые доковые парни, что были на побегушках у Красавчика Пола, решили вломиться сюда, они сделали бы это в пьяном угаре. Они не были криминальными гениями. Да и пробираться в коттедж было глупо, потому что ничего ценного тут не было. И ничего не пропало, кроме…

– Мой паддлборд! Погоди. Они забрали его? – Я попыталась представить, как доску увозят на мотоцикле. Но так дорого, видит бог, она не стоила. – Кто вламывается в дом лишь для того, чтобы украсть паддлборд?

Себ прищурился одним глазом.

– Вообще-то нет, это не они. Джаз одолжила его на прошлой неделе для работы. Я разрешил ей взять его, потому что она сказала, что ты не будешь против.

Я не была против. Но почему она мне об этом не сказала?

И откуда он знал, что она была в коттедже на прошлой неделе?

– Себ Джансен, – я указала на него прокурорским жестом, – ты не «порой» ночевал в моем коттедже. Ты жил в нем!

Теперь он выглядел смущенным.

– Не жил, вообще-то. Просто… – Он тяжело вздохнул. – Просто у нас с отцом неважные отношения. Не то чтобы раньше между нами все было гладко, но… – Он почесал макушку. – Просто в последнее время стало довольно хреново, понимаешь? Поэтому я заваливался куда придется.

– Например, в мой домик? Ты спал в моей постели, Себ. Что еще ты там делал?

– В твоей постели? Боюсь, много чего. Не волнуйся, я каждый раз думал о тебе.

У меня вспыхнули щеки.

– Ты мерзкий. Ты в курсе?

– Зато честный.

– Ха! Это действительно смешно. – Я покачала головой, глядя куда угодно, только не на него. – Не могу поверить, что ты жил здесь. Боже, Себ. Неудивительно, что коммунальные счета увеличились!

– Эй, ты должна сказать мне спасибо. Дом требует ухода. Если не ухаживать за ним, его захватит природа. Или грабители. Так что, знаешь, не благодари. За весь уход.

– Уход? – Я в отчаянии развела руками. – У меня нет слов… Что с тобой не так? Ты что, еще в школе ударился головой? Потому что я никак не могу понять, как мой милый, верный друг превратился в принца правонарушителей.

– Слушай, я не каждый вечер здесь. У Бенни я тоже бываю. Иногда кантуюсь на хаусботах [8] в яхт-клубе.

– Серьезно? Родители Джазмин тебя убьют.

– Они не знают, ясно? Я работаю на мистера Нили с прошлой осени, и он действительно классный мужик. Так что, пожалуйста, не порти мне жизнь.

Я зажмурила глаза, пытаясь связать одно с другим.

– Подожди. Ты работаешь в яхт-клубе? Ты, который говорил, что в его планах на будущее – уйти на пенсию в восемнадцать? Чем ты занимаешься у мистера Нили?

Я не могла представить его работающим.

– В основном заправкой. Еще ремонтирую двигатели, меняю масло. Иногда помогаю с запуском яхт.

– Вау.

Он нахмурился.

– Давай осуждай. Конечно, когда получаешь бесплатное образование в Гарварде, имеешь право. Пусть я всего-навсего заправщик, но, по крайней мере, зарабатываю деньги.

– Ну, к твоему сведению, мою финансовую помощь того гляди отменят, потому что какой-то мудак сказал декану, что мой папаша, с которым я не общаюсь, ворочает миллионами.

– А при чем тут это? Ты видела его в далеком детстве, и он тебя не поддерживает. У тебя даже другая фамилия.

Я привела те же аргументы в отделе финансовой помощи.

– Притом что моя единственная возможность учиться в Гарварде – полная стипендия для малоимущих. Люди, чей семейный доход меньше определенной суммы, не должны платить за обучение. Но если мой отец способен его оплатить, это означает, что я уже не малоимущая. Я попросила семейного адвоката прислать старые юридические документы, из которых видно, что бабушка оформила надо мной опекунство, но этого оказалось недостаточно. Так что теперь мне придется заново подавать все документы, указав его доход – или заставить его подписать форму, в которой он заявляет, что не несет за меня юридической ответственности. И именно поэтому сейчас я здесь, а не на стажировке в Европе.

Между нами повисло долгое молчание.

– Жуть, – наконец прошептал Себ, морщась. – Даже не знаю, что сказать, Пейдж. Ты уже встречалась с отцом? Он крупный агент по коммерческой недвижимости в Гранд-Рапидс. Выигрывает премии и все такое.

Я потерла лицо.

– Да, слышала. Я только сегодня приехала. – Заново знакомиться с человеком, разрушившим мою семью, и умолять его подписать нужные мне документы – в этом не было ничего увлекательного. – Я пока не могу… с ним общаться.

– Твои мысли заняты ограблением, – беспечно заметил Себ.

Я сердито посмотрела на него.

– У этих так называемых грабителей было время выпить тысячу бутылок пива местного разлива! Потому что я главным образом собирала и выбрасывала их, а также твои окурки. Что с тобой не так?

– А ты не знаешь? Я – отброс общества, который ничего не добьется в жизни.

– Если хочешь вызвать сочувствие, то должна напомнить, что ты получал его в избытке, когда начал отдаляться от «баламутов», и что в итоге? Ты кинул друзей и предпочел гонять по пляжу, точно «шестерка» дурацкой банды.

Он нахмурился.

– По крайней мере, я жил. А ты только и делала, что полировала свой идеальный аттестат, чтобы вписаться в тусовку Лиги плюща и делать вид, что твоя семья все еще богата!

В этот момент мне показалось, что я вернулась в прошлое, когда нам обоим было по пятнадцать и мы точно так же ругались. Мы кричали во дворе коттеджа, а бабушка выбежала и встала между нами, чтобы мы не поубивали друг друга.

Сейчас ее здесь не было.

Гнев, стремительный и кипучий, захлестнул меня. Я толкнула Себа обеими руками.

Сильно.

От неожиданности он пошатнулся и боком впечатался в стену, в один из бабушкиных пейзажей, который не пострадал от грабителей. Я внутренне вздрогнула, когда полотно упало с гвоздя и с грохотом ударилось о пол. Уголок деревянной рамы откололся.

– Черт! Пейдж, я не хотел…

Себ наклонил голову, глядя на упавшую картину, и вдруг потянулся к ней рукой. Я проследила за его взглядом.

На полу лежал листок. Он поднял его и прислонил картину к стене.

– Думаю, это выпало из рамы… может, сзади?

Все еще злая, я вырвала у него листок и, развернув, обнаружила очень старый документ.

– Черт возьми, – тихо сказал Себ, заглядывая мне через плечо. – Это свидетельство о браке Фатума Джека?

Документ выглядел подлинным.

– Как оно оказалось в бабушкиной картине?

– Может, она сама его туда положила. Можно?..

Я с неохотой отдала свидетельство и, обойдя Себа, принялась осматривать задник на предмет еще каких-нибудь тайн. Ничего не обнаружилось.