Он точно всего лишь принц? Том 2: Кинжал и роза (СИ) - Помошникова Наталья

Напротив устроился здоровяк с оранжевой, будто обожжённой солнцем кожей, спокойно и методично точащий огромный изогнутый нож. Скребущий звук стали о точильный камень действовал на нервы, впиваясь в сознание. Его единственный глаз казался неподвижным, но невозможно было не почувствовать, как тяжёлое, безразличное внимание скользит по окружающим, задерживаясь на моей фигуре чуть дольше положенного.

В дальнем углу, за небольшим столиком, пристроились двое стариков в потрёпанных, но некогда богатых мантиях. Они не разговаривали, а именно перешёптывались, их пальцы с сухими желтоватыми ногтями беспрестанно перебирали странные металлические диски, испещрённые загадочными значками. Временами один из них повышал голос, словно с жаром начинал что-то доказывать собеседнику.

Завершали картину четверо молодых людей в пёстрых потрёпанных костюмах — бродячие артисты, не иначе. Они тихо наигрывали на лютне, подпевали и смеялись лёгкими, беспечными смешками, словно отправлялись не в неизвестность, а на веселый пикник. Их беззаботность казалась такой же чужеродной и нездешней, как и детский лепет.

Попытка закрыть глаза и отгородиться от этого мира не увенчалась успехом — тупая, навязчивая боль в рёбрах и острые, как отточенный клинок, воспоминания продолжали терзать изнутри. Его улыбка, пустые глаза, слова, произнесённые с ледяным спокойствием: «Устал от тебя».

И в этот момент в нишу, ставшую укрытием, ворвался настоящий луч света — не метафорический, а почти осязаемый, настолько ярким и живым оказалось её появление. В каюту, словно не замечая давящей атмосферы, буквально вплыла девушка. Тёмные вьющиеся волосы были собраны в небрежный, но удивительно очаровательный пучок, откуда выбивались непослушные пряди. Смуглая кожа, щедро усыпанная золотистыми веснушками, казалось, хранила в себе всё тепло южного солнца. А глаза — тёплые, карие, невероятно живые — мгновенно нашли меня в полумраке, просканировали с профессиональной заинтересованностью и сразу вычислили скрытую боль в позе, ту самую скованность, что сопровождала каждое движение.

Её одежда — практичная, но выполненная из качественной ткани и ярких расцветок — состояла из короткого камзола, свободных штанов, заправленных в высокие сапоги, и жилета с немыслимым количеством карманов всех возможных размеров. Весь её облик напоминал собранный, готовый к любым приключениям сгусток неиссякаемой энергии.

Не утруждая себя просьбами или церемониями, она подсела на край койки, отчего дерево жалобно заскрипело под её весом.

— Эй, — её голос, низкий и мелодичный, звучал с приятным певучим акцентом, растягивающим слова. — Тебе больно? Не спорь, отлично вижу. Дышишь как котёнок, которого придавили дверью.

Инстинктивно отшатнулась, и спина больно ударилась о стену. Доверие стало для меня сожжённым мостом, перейти который не оставалось ни сил, ни желания. Однако во взгляде незнакомки не читалось ни жалости, ни скрытого подвоха — лишь лёгкая тень неподдельного любопытства.

— Ничего, — прозвучал в ответ чужой, слабый хрип.

— Конечно, «ничего», — фыркнула она, доставая из одного из многочисленных нагрудных карманов крошечный стеклянный пузырёк. — Держи. Завалялось у меня тут.

Внутри сосудика переливалась густая золотистая жидкость, напоминающая жидкий мёд, подёрнутый мельчайшими искорками. Рука непроизвольно замерла в нерешительности. Последний опыт доверия другому человеку закончился падением с горы и предательством. Но внутреннее чутьё настойчиво твердило, что эта девушка — полная противоположность Дамиэну. В ней не чувствовалось той отполированной, ядовитой лжи, что стала привычной за последние дни. Она казалась... настоящей. И почему-то отчаянно хотелось в это поверить.

Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, пришлось взять пузырёк. Крышечка отщёлкнулась с тихим хлопком, выпустив ошеломляющий аромат — густую смесь мёда, полыни и чего-то неуловимо знакомого, напоминающего ириски «Аэрофлот» из давно утраченной жизни. Содержимое было выпито залпом, и почти мгновенно по телу разлилось целебное, глубокое тепло, словно невидимые заботливые руки обняли изнутри. Остатки боли в рёбрах и спине, уже успевшие стать привычной частью существования, начали таять, подобно льду под утренним солнцем. Непроизвольный выдох на этот раз не причинил ни малейшей боли — впервые за долгие, изматывающие часы.

— Вот видишь, — лицо девушки озарила улыбка, высвечивая тысячи новых веснушек. — Я Рилет Джиул, с Южных Островов. Торговка и искательница артефактов. А ты?

Ответа не последовало — молчание стало единственной возможной оценкой. Рилет... Имя звучало столь же экзотично, как и выглядела его обладательница.

— А мы, между прочим, плывём в Авалорию, — продолжила она, не дожидаясь ответа, с возбуждением, заставившим глаза блестеть. — Великое королевство! Замки, рыцари в сияющих доспехах, турниры, куртуазные дамы... Ну, ты поняла. Настоящая сказка. А повод знаешь какой? Великий Турнир! Туда съезжаются лучшие воины со всего континента. Вся знать, все богатеи, и, конечно, целая куча старых безделушек, которые они везут с собой в качестве талисманов или трофеев. — Проговорив это, она подмигнула. — Вот я и плыву за своим скромным кусочком пирога.

Сделав паузу, чтобы дать информации усвоиться, она наклонилась ближе, понизив голос до доверительного шепота.

— Ладно, хватит обо мне. А ты куда? От кого бежишь? По лицу видно — бежишь. И не от хорошей жизни.

Вопрос повис в воздухе, требуя ответа. Можно было солгать, отмахнуться или выложить безумную правду о мире вечного серого Санкт-Петербурга. Но что-то в её прямой, бесхитростной манере общения задело ту самую, глубоко запрятанную потребность выговориться. Поддавшись внезапному порыву, выдохнула полуправду, которую, кажется, уже и сама начала воспринимать как реальность.

— От мужа, — прозвучало, устремлённо куда-то в стену позади неё. — Жестокого. И от семьи... которая продала, как вещь. Села на первый попавшийся корабль.

Рилет слушала внимательно, не перебивая. Во взгляде читалось не жалость — её бы возненавидела мгновенно, — а неподдельное уважение. Уважение к самому факту побега, к тому, что удалось добраться сюда, остаться в живых.

— Понятно, — кивнула она, когда голос окончательно прервался. — Слушай, одной в Авалории будет ох как непросто. Особенно такой... — оценивающий взгляд скользнул по фигуре, — интересной. В глазах сталь, милая. Не простая ты беглянка, это сразу видно — таких чую за версту.

Снова наклонившись, она заговорила едва слышно, и голос приобрёл чисто деловые нотки.

— Предложение есть — временное партнёрство. Поможешь на Великом Турнире — боги, конечно, ведают, что ты умеешь. Но... требуется лояльный наблюдатель. Уши и глаза. Присматривать, слушать, а может, кого-то очаровать этой загадочной грустью или, напротив, напугать ледяным взглядом. Знаешь, аристократы обожают таких — с изломом. А я обеспечу крышу над головой, еду и свою защиту. Связи там кое-какие имеются. Что скажешь? Партнёрство, никаких цепей — только взаимная выгода.

Рука протянулась ко мне — не для жалости или утешения, а для заключения контракта.

Взгляд застыл на ладони — сильной, смуглой, с коротко остриженными ногтями. Выбора не оставалось, совсем. Одиночество в незнакомой стране без денег и связей было равноценно приговору. Однако при виде этой руки в груди зашевелилось не только привычное отчаяние и ярость. Впервые за долгое время возник робкий, хрупкий проблеск чего-то, что можно было бы назвать надеждой. Возможностью.

— Договорились, — собственный голос прозвучал тихо, но с той самой сталью, о которой она говорила. Её рука оказалась в моей, а хватка — твёрдой и надёжной. — Только сомневаюсь, что смогу быть полезной. Я... — пауза повисла тяжёлым грузом, ведь эти слова предстояло произнести вслух впервые с момента попадания в этот мир, и от них сжималось горло, — у меня нет отпечатка души. Я пустая. Без магии.

Пришлось ждать — разочарования, испуга, отторжения. В Лунной Империи на таких, как я, смотрели как на ущербных, на ничто.