Сломанная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина

А если скажу — он спросит: «Откуда ты знаешь?»

Так что я сделала то, что умею лучше всего:

сыграла растерянность.

— Наверное, чтобы ты попала в мой дом…

Глава 44. Сомнения

Генерал смотрел на меня так, будто пытался выжечь правду из моих глаз.

Не гневно. Не подозрительно.

А с той тихой, мучительной настороженностью, с которой смотрят на рану, что не заживает, несмотря на все зелья и молитвы.

Я не могла выдержать этот взгляд.

Потому что за каждым его вздохом, за каждым изгибом бровей, за каждой тенью в серых зрачках я видела доверие.

А у меня в руках была ложь.

И яд.

И третья доза, что жгла мне ладонь изнутри, как уголь, спрятанный в перчатке.

Горло сжалось так, что я не могла глотать. Пальцы онемели. В ушах звенело — не от тишины, а от того, что кровь хлынула к голове, вытесняя всё, кроме одного: «Он скажет. Он скажет. Он скажет…»

И тут — стук.

Тихий, робкий, будто слуга боялся нарушить то хрупкое равновесие, что натянулось между нами, как струна перед разрывом.

— Господин… — прошелестел он за дверью. — Мне очень неловко, но… Приехал посетитель. Просит срочно увидеть вас.

Генерал нахмурился.

— Кто?

— Не назвался, господин. Но… сказал, что дело касается доктора Лейфорта. Простите, я не нарочно…

И слуга покосился в мою сторону.

Генерал кивнул, бросил на меня последний взгляд — не прощальный, а обещающий: «Я вернусь. Мы не закончили» — и вышел.

Дверь закрылась.

Тишина ворвалась в комнату, как ледяной ветер в разбитое окно.

Я не медлила.

Щёлкнула браслетом. Под третьим рубином — тот же серый порошок, мерцающий, как пепел звёзд, как память о том, что я когда-то верила в добро.

Руки дрожали. Не от страха. От того, что внутри всё уже обратилось в прах.

Я подошла к столу. Взяла его бокал — тот, что стоял справа, чуть ближе к краю, будто будто кто-то невидимый толкал меня в пропасть.

Высыпала яд.

Порошок исчез в янтарной глубине, не оставив ни следа, ни запаха, ни даже тени сомнения.

Только моё сердце застучало так громко, что голова закружилась от волнения.

И в этот миг — шаги.

Он вернулся раньше, чем я успела отойти.

Но я уже сидела за столом рядом с ним, будто ничего не случилось. Будто не только что убила в нём ещё одну частичку дракона. Будто не предала того, кто смотрит на меня так, будто я — не жена Алуа, а Нирисса. Просто я.

— Доктор Лейфорт вернулся, — с порога произнес генерал, и в его голосе — улыбка. Настоящая. Живая. Такая, что заставила мою душу сжаться в комок боли. — Он приедет сегодня вечером. Хочет осмотреть тебя. Говорит, есть шанс снять магию с кости. Полностью.

Я замерла.

Не от радости.

От ужаса.

Мне казалось, что как только доктор прикоснётся ко мне — он почувствует.

Не яд.

А ложь.

Ту, что живёт в моём пульсе, в моём дыхании, в каждом взгляде, брошенном на генерала.

— Это… хорошо, — выдохнула я, и голос мой дрогнул, как струна, что вот-вот лопнет.

Генералу не понравился ни мой тон, ни мое удрученное выражение лица. Он ожидал увидеть проблески радости, но я не могла их дать.

Уверенным шагом он подошёл к столу и хотел взять мой бокал.

Глава 45. Бокал

Я опередила его — не резко, не испуганно, а с лёгкой усмешкой:

— Не трогай. Я уже добавила сахар. Лиотар называл это кощунством против виноделов… но мне нравится.

Генерал приподнял бровь.

— Сахар в вине?

— А что? — пожала я плечами, глядя прямо в глаза. — Всё, что делает жизнь слаще, — достойно быть в ней.

Я усмехнулась, но на душе скребли кошки.

Генерал взял бокал — тот самый, с ядом — и поднял его в воздух.

— Выпьем за твоё здоровье, — сказал он мягко. — За то, чтобы ты снова могла ходить без боли. Чтобы смеялась без страха. Чтобы смотрела вперёд — а не назад, в ту метель.

Я подняла свой бокал.

Хрусталь звякнул о хрусталь.

Тонко. Пронзительно.

Как будто моё сердце разбилось на тысячу осколков.

Я сделала глоток.

Потом второй.

Вино было горьким. Не от вкуса — от того, что я теперь знала: оно пахнет предательством. Меня тошнило от его вкуса. И действительно думала положить в него пару ложек сахара.

А генерал выпил до дна.

Медленно. Спокойно. С верой в то, что этот бокал — просто вино. А не приговор.

Я отвела взгляд — и увидела его тень на стене.

Высокая. Гордая.

Но крылья сжались, будто дракон пытался спрятаться от того, что чувствует.

Шея опустилась, как у зверя, что узнал: его предали не враги.

А тот, кому он доверил своё пламя.

И в этот миг я поняла:

Я не убиваю дракона.

Я убиваю его веру в меня.

— Я понимаю, — вдруг сказал генерал, и его голос стал тише, чем шелест снега за окном. — Тебе больно. Я понимаю. Полагаю… он хотел от тебя избавиться…

Я не ответила.

Не могла.

Потому что в горле стоял ком — не из слёз, а из стыда.

— Вполне вероятно, у него есть другая женщина, — продолжил генерал, и в его голосе не было злобы. Только горечь. — Но…

Он замолчал.

Потом подошёл ближе.

Так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже — тёплое, живое, настоящее.

— Он глупец, — шёпотом произнёс он, и в этих словах было больше, чем сочувствие.

Было признание.

— Такую женщину, как ты… нужно искать целую жизнь. И то не факт, что найдёшь…

Я сглотнула и опустила голову.

Потому что не смела смотреть ему в глаза.

Потому что если посмотрю — он увидит:

Я не жертва.

Я — соучастница.

Я — тень, что проникла в его дом под видом спасённой.

Я — яд, что он только что проглотил, думая, что это вино.

А он…

Он стоял рядом.

С тенью, в которой уже не было дракона.

С сердцем, которое всё ещё билось — для меня.

И в этот миг я поняла:

Я не хочу быть оружием.

Я хочу быть той, кого он назвал «такой женщиной».

Но слишком поздно.

Я уже сделала свой выбор.

И теперь — я смотрю, как умирает свет в его глазах… а в моих — зажигается ад.

Но что, если этот ад — единственный путь к свободе?

Что, если я должна сжечь всё, чтобы остаться собой?

Я сжала бокал так, что хрусталь треснул.

И в трещине увидела своё отражение — не жертву, не предательницу, а женщину, которая выбирает выжить — даже если для этого придётся убить добро в себе.

Глава 46. Приговор

Коридор тянулся, как тоннель между двумя мирами: прошлым, где я ещё верила в любовь Лиотара, и будущим, где я не знала — останусь ли живой к завтрашнему утру.

Генерал шёл рядом. Не поддерживая. Не торопя. Просто — рядом.

Его присутствие давило и облегчало одновременно, как тяжёлое одеяло в метель: греет, но не даёт вздохнуть полной грудью.

— Доктор Лейфорт прибыл, — доложил слуга, появляясь из-за поворота с поклоном, будто несёт не новость, а приговор.

Сердце упало куда-то в пятки.

Лейфорт.

Тот самый, о ком говорил доктор Веллиан. Специалист по магическим травмам. По проклятиям крови. По тому, что не лечится обычными зельями.

Я посмотрела на генерала. Он не ответил взглядом — просто кивнул слуге и шагнул вперёд, будто знал: за этой дверью начнётся не осмотр.

А разоблачение.

Горло сжалось так, что я не могла глотать. Пальцы онемели. В ушах звенело — не от тишины, а от того, что кровь хлынула к голове, вытесняя всё, кроме одного: «Он поймёт. Он поймёт. Он поймёт…»

Комната уже ждала нас. Тёплая, с огнём в камине и запахом лаванды. На столе — чай, бинты, склянки с мутными жидкостями. Служанки решили всё подготовить на всякий случай. И тишина. Такая, что слышно, как стучит пульс в висках.

Доктор вошёл первым.

Высокий, в сером плаще с вышитыми золотыми узорами — не цветами, нет. Символами. Древними. Забытыми. За ним — помощник с кожаным саквояжем, старым, как сама магия, с медными застёжками и следами от глубоких царапин.