Один из нападавших бросил на пол амулет — чёрный, с выгравированным глазом, который брызнул в стороны облаком тьмы. Воздух в комнате сразу стал тяжёлым, как в подвале без окон. Мне сразу сдавило горло от того, что стало трудно дышать. Все огни в комнате пропали. Остался только тусклый свет камина.
Генерал бросился вперёд — не с рёвом, не с пламенем, не с крыльями, распахнутыми во всю ширь.
А как человек.
Сильный. Быстрый. Смертоносный.
Но — человек.
Я видела, как он пытается — как его тело напрягается, как в груди что-то не отзывается, как он не может обернуться.
Дракон молчит.
Потому что я заглушила его.
Глава 48. Незванный гость
Он сражался с двумя сразу, схватив со стола увесистый подсвечник, ловко доставая из сапога лезвие. Сбивал одного, отбивал удар другого. Один из нападающих рухнул замертво. Второй отскочил в угол комнаты.
Но третий…
Третий возник из темноты и вонзил нож генералу в бок — глубоко. С наслаждением.
Генерал согнулся, но оружие не выронил.
— НЕТ! — вырвалось у меня.
Я не думала.
Не колебалась.
Я вскочила, презирая боль, сжала трость — и щёлк.
Лезвие выскользнуло — тонкое, холодное, безжалостное.
Я бросилась вперёд, не чувствуя боли в ноге, не думая о страхе.
Я думала только об одном. Если генерал и умрёт, то не из-за меня!
“Не жалей! Не вздумай!” — пронеслись в голове слова.
И я ударила. Мне казалось, что я не попаду! Что противник увернётся в последний момент!
Но бандит явно не ожидал удара, который пришелся ему по плечу.
Я ударила ещё раз, а потом вонзила клинок прямо ему в грудь.
Дрожащими руками я выдернула лезвие, а потом едва не выронила его на пол.
Боже мой… Я убила человека! По-настоящему! Убила!
В этот миг всё внутри меня перевернулось.
Меня затошнило. Не от страха. От того, что я это сделала легко.
Бандит рухнул, хрипя, хватаясь за грудь, будто пытаясь удержать то, что я только что вырвала из него.
Один из оставшихся в живых бандитов — тощий, с шрамом через всё лицо — вдруг рванулся не к генералу, а ко мне.
Его грязные пальцы потянулись к моему горлу, будто он решил, что я — слабое звено.
Я не успела даже поднять трость.
Но в тот же миг воздух сжался.
Негромко. Не с вспышкой.
Просто — резко, как будто невидимая рука перехватила удар на полпути.
Бандит заорал, отшатнулся, хватаясь за запястье — на коже уже проступал ледяной узор, будто его коснулась магия, вырезанная изо льда и боли.
И тут я заметила...
В углу комнаты, в тени, где метель за разбитым окном рисовала причудливые узоры, стояла фигура в чёрном плаще с капюшоном.
Он не двигался. Не нападал. Просто смотрел.
И в этом взгляде — сквозь тьму, сквозь расстояние, сквозь саму смерть — я узнала его.
Не по силуэту. Не по жесту, когда он убирал руку, из которой только что пустил заклинание.
По тому, как замерло время, когда его магия коснулась моей кожи — даже опосредованно.
Лиотар.
Он был здесь всё это время.
Наблюдал.
Проверял.
И сейчас мой муж был удовлетворен.
Его оружие против генерала сработало!
Даже когда я убивала — я всё ещё была его. Его помощницей. Его пособницей. Его оружием.
Оставшиеся бандиты, словно получив сигнал, исчезли — так же внезапно, как и появились. Без криков. Без угроз.
Как будто их задачей было проверить — и они получили ответ.
Остались только трупы, кровь на ковре и тишина, в которой я слышала только собственное дыхание… и далёкое, почти воображаемое дыхание мужа.
Лиотар не подошёл.
Не сказал ни слова.
Просто растворился в ночи, как тень, которая никогда не покидает тебя по-настоящему.
Я поняла, что это было.
Они не пришли убить.
Они пришли проверить.
Может ли генерал обернуться?
И теперь Лиотар знает: дракон молчит. Потому что я заглушила его ядом. А значит… я сама открыла дверь для убийц.
Тишина.
Только тяжёлое дыхание генерала.
И мой пульс — в висках, в горле, в кончиках пальцев.
Я бросилась к генералу.
Он стоял, прислонившись к стене, одной рукой зажимая рану, другой — опираясь на стол. Из руки генерала выпал тонкий клинок.
Кровь сочилась сквозь пальцы — тёмная, живая, настоящая.
— Ты… — выдохнул он, глядя на меня. — Ты… убила…
— Я не позволю им убить тебя! — вырвалось у меня, и голос сорвался в плач. — Не позволю! Ты слышишь?! Никогда!
Он попытался улыбнуться. Не вышло.
— Твои руки… — прохрипел он, и его пальцы коснулись моих, будто ища в них жизнь, пока сам умирал. — Скажи слугам, чтобы починили… окно… У тебя руки ледяные…
Лицо побледнело. Глаза — потемнели.
И генерал рухнул.
Я подхватила генерала — не силой, а отчаянием.
Опустила на пол, прижала голову к своей груди, будто так смогу удержать его жизнь в нём.
— Нет, нет, нет… — бормотала я, сжимая его. — Не сейчас. Не после всего… Пожалуйста…
Я убила человека, чтобы спасти того, кого сама же и сломала.
Слёзы лились по щекам, смешиваясь с его кровью на моих руках.
И впервые за всю эту жизнь я поклялась себе: ни одна капля яда больше не коснётся его губ.
Пусть лучше умру я. Пусть лучше сгорю в этом огне. Но он останется живым.
Даже если для этого мне придётся стать настоящей предательницей — предать не его… а того, кто сделал меня оружием.
Лиотара.
Мужа.
Любовь которого оказалась ловушкой. А обещания — пустыми словами!
Глава 49. Дракон
Боль — не враг. Боль — учитель.
Она учит, где слабость. Где предел. Где линия, за которой начинается смерть.
Я знал себя, свое тело, свои возможности. Рана была пустяковой. И должна была уже затянуться. Но рана почему-то не затягивалась.
Боль должна была уйти. Но она никуда не уходила!
Сейчас боль была не учителем.
Она была палачом.
И она не просто резала плоть — она выцарапывала изнутри то, что делало меня мной.
Я лежал.
Не в постели. Не в доме.
В какой-то пропасти.
Где нет ни крыльев, ни огня, ни даже тени дракона, что всегда жил в груди, как второе сердце.
«Проснись», — позвал я его.
Тишина.
«Отзовись».
Тишина.
«Я ранен. Мне нужна твоя сила».
Тишина — густая, липкая, как смола, залитая в грудную клетку.
Я попытался вдохнуть глубже — не воздухом, а огнём.
Тем самым, что когда-то сжигал врагов, не давая им даже закричать.
Но в лёгких — только холод.
Пустота.
Как будто кто-то вынул из меня сердце и вставил вместо него кусок льда, вырезанный из той самой метели, что гнала снег в ночь бала.
«Что с нами?» — прошептал я мысленно, обращаясь к нему не как к зверю, не как к оружию, а как к брату, с которым мы делили дыхание с детства.
Ничего.
Только эхо моего вопроса.
И в этом эхе — страх.
Не мой.
Его.
Он не спит.
Он… умирает. Я почти его не чувствую.
Я пошевелил пальцами. Кожа липкая от крови. Моя кровь. Тёплая. Живая.
"Давай же!", — попросил я. — "Давай!".
Но рана не заживает.
У дракона раны заживают за час. За минуту. Иногда — за вдох. Смотря какие.
А здесь…
Здесь всё как у человека.
Слабого. Хрупкого. Обречённого на долгую боль и страдания.
«Кто это сделал?» — спросил я себя, и в голове мелькнуло: не нож. Не магия нападавших.
Что-то глубже. Что-то изнутри.
Я попытался открыть глаза.
Тяжело.
Слишком тяжело.
Но я знал: если не открою — она подумает, что я умираю.
А я не умру.
Не сейчас.
Не пока она смотрит на меня так, будто я — её последний свет.
«Дракон…» — позвал я в последний раз, уже не требуя, а прося. — «Если ты слышишь… держись. Держись за меня. Мы ещё не проиграли».
В груди — ничего.
