Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ) - Тонева Таша

— Девушка — стабилизатор плетений. Редкий дар. Очень. Таких не много даже среди опытных магов, не говоря о студентах. — Я подошел к полке с регистрами, вытащил толстый фолиант «Кадастр магических способностей Империи». — Академии регулярно подают отчеты об особо одаренных учениках. Не по именам, конечно, но по специализациям.

— Их в столице три основных, — продолжил Руго, его взгляд скользил по карте, отмечая здания. — Императорская, Новая Коллегия и Академия Воздушных Искусств. Военную в расчет не берем. Наша красавица явно не оттуда. Плюс частные школы и пансионы для благородных девиц, где тоже преподают основы. И еще несколько в ближних городах. Но если она студентка, то она учится здесь. И уже на старших курсах. Значит, ее имя, ее способности должны быть зафиксированы.

— Но не обязательно открыто, — возразил я, листая пожелтевшие страницы. — Некоторые семьи предпочитают скрывать особые дарования наследников, чтобы не привлекать внимания. Ее семья… мы ничего о ней не знаем. Но если они были достаточно влиятельны или богаты, чтобы попасть на тот бал, то, возможно, и достаточно осторожны, чтобы не афишировать редкий дар дочери.

Руго фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он достал из внутреннего кармана своего мундира сложенный в несколько раз лист плотной бумаги.

— Мой первый отдел уже поработал, пока мы тщетно ловили взгляды в бальном зале. Список всех дебютанток, официально представленных ко двору в этом сезоне. Сто двадцать семь имен. С указанием семей, титулов и учебных заведений, если таковые имеются.

Я взял лист, пробежался глазами по столбцам аккуратного почерка. Знакомые фамилии, менее знакомые, совсем неизвестные. Мир светской молодежи, который я всегда предпочитал обходить стороной.

— И ты собираешься проверить каждую?

— Каждую, — подтвердил он, и в его голосе не было сомнений. — Лично или через доверенных агентов. Под благовидным предлогом. Визит вежливости, проверка безопасности имения… Причины найдутся. Мне нужно увидеть их. Не на балу, в масках, а вблизи. Услышать голос. Уловить… отзвук. Даже если метка молчит, дракон почувствует пару....

Он был прав. Клановый инстинкт, если отклик был истинным, не мог быть полностью заглушен. Он мог спать, быть подавленным, но при близком контакте, при встрече взглядов должен был проявиться.

— Это займет недели, — заметил я, возвращая список. — А у нас нет столько времени.

— Я знаю, — резко оборвал он. — Поэтому будем действовать параллельно. Твои официальные запросы в академии на предмет студентов с даром стабилизации или анатомии магических плетений. Мои агенты — по черным рынкам и подпольным убежищам. И я сам начну с этого списка, с самых вероятных кандидатур. Молодых, из семей, которые могли позволить себе скрывать дар дочери. Или, наоборот, из тех, кто оказался на мели и был отчаянно заинтересован в выгодной партии, — он метнул на меня тяжелый взгляд. — Она ведь для чего-то искала встречи с принцем. Ты помнишь?

Я кивнул.

— Прикажи своим людям быть осторожнее, — сказал я.

— Они профессионалы, — холодно отозвался Руго.

Он сложил список и спрятал его.

— Я начну сегодня же.

Наши взгляды скрестились. В его глазах горела та же мрачная решимость, что владела мной.

Мы найдем ее и вернем себе. Неважно, какой ценой, но найдем.

21. Сны

Я едва добралась до своей комнаты. Тело ломило. Кожу неприятно кололо. Я закрыла дверь и устало присела на кровать, растирая запястье под холодным серебром браслета.

Кожа под ним горела от яростного желания сорвать эту вещь, стереть противное ощущение его пальцев, его власти. Но металл не поддавался.

Неожиданно кто-то постучал в дверь. Я удивленно замерла. Обычно у нас в семье никто не утруждал себя подобными церемониями. Точнее, ни мать ни сестра не стучали, а отец никогда не заходил даже ко мне сюда.

Инстинктивно прикрыла рукавом серебристую полосу своего позора.

— Войдите, — хрипло ответила я.

Дверь отворилась, это была мама. Я настороженно встретила ее улыбку. А потом заметила у нее в руках ту самую свечу, что мне преподнес в подарок Храминг.

Мама торопливо прошла, окинула меня каким-то раздраженным взглядом.

— Вот, — коротко бросила она, ставя свечу на ночной столик. — Лорд Храминг был так добр к тебе, Эльга. Ее нужно обязательно зажечь. Хороший сон тебе не помешает, ты выглядишь, как привидение. Позоришь нас просто.

Не успела я возразить, как она высекла огонь с помощью небольшого магического амулета и поднесла пламя к фитилю. Тот вспыхнул ровным, почти не мерцающим светом, и в воздухе сразу же поплыл тонкий, сладковатый запах.

— Он действительно очень внимательный жених, — продолжала мать, глядя на свечу, а не на меня. — Нам всем очень повезло. Я и Кири поедем с вами в эти выходные, когда ты будешь выбирать платье. Нам тоже нужно будет присмотреть что-то подобающее для ее свадьбы. Конечно, — она наконец подняла на меня взгляд, и в ее глазах зажегся знакомый, расчетливый огонек, — у нас сейчас нет лишних средств на роскошные наряды. Кири ведь совсем не виновата, что обстоятельства сложились так, а не иначе. Но она должна выглядеть не хуже на своей свадьбе. Это вопрос репутации семьи.

Она сделала паузу, ожидая. Я молчала, предчувствуя, куда движется этот разговор.

— Поэтому, — мать выпрямилась, приняв вид человека, объявляющего очевидную истину, — ты должна попросить лорда Храминга оплатить и платье для Кири. Это было бы справедливо. Согласись, Эльга. И очень разумно с его стороны. В конце концов, он входит в нашу семью. И это укрепит наши… связи.

Просьба. Нет, не просьба. Требование. Моя цена росла с каждым днем. Теперь я должна была выпрашивать подарки для сестры у человека, которого я ненавижу всем сердцем.

— Нет, — вырвалось у меня, тихо, но отчетливо. — Я не буду его просить об этом. Ни за что!

Лицо матери исказилось. Она поджала губы и сердито сдвинула брови.

— Что значит «нет»? Эльга, опомнись! Речь идет о твоей сестре! О благополучии семьи! Он и так не берет приданого, он может себе позволить такую мелочь! Ты что, хочешь, чтобы Кири выглядела бедной оборванкой на своей свадьбе? Это будет позор для всех нас!

— Это будет ее свадьба, — прошептала я, чувствуя, как голос снова начинает дрожать от обиды и бессилия. — Пусть ее жених оплачивает ее платье.

— Как ты можешь быть такой черствой и неблагодарной! — взвизгнула мать и всплеснула руками. — Мы тебя растили, одевали, дали образование! А ты отказываешься помочь в такой пустяковой просьбе! Ты думаешь только о себе! Всегда только о себе! Эгоистка! Кири никогда бы так не поступила…

Я устало прикрыла глаза. Как же мне было тошно от этих обвинений. Устала, я просто смертельно от всего этого устала.

Хоть бы раз мама приняла мою сторону!

Но она даже не договорила, лишь бросила на меня взгляд, полный такого колючего презрения, что мне стало физически больно. Затем она резко развернулась, взметнув свои пышные юбки, и вышла, громко хлопнув дверью, чтобы я поняла всю глубину своей вины.

Я осталась сидеть, сжимая простыни в кулаках, пока костяшки пальцев не побелели. Сладковатый дымок свечи вился в воздухе, становясь навязчивым, удушающим. Он смешивался с горечью во рту и тяжестью на сердце.

Черствость. Неблагодарность. Да. Возможно. Но где была их благодарность мне? Где забота?

Голова начала кружиться. Сначала я подумала, что это от слез, которые так и не выступили, от сдавленной ярости. Но стены вокруг завертелись, края зрения затуманились. Воздух стал густым, тягучим.

Свеча… Проклятая свеча Храминга!

Мне нужно было ее затушить. Сейчас же!

Я сделала усилие, чтобы подняться, но ноги не слушались, будто не мои. Рука, потянувшаяся к столику, двигалась медленно, как в самом страшном кошмаре. Пальцы дрожали, не попадали на горячий воск.

Последнее, что я увидела перед тем, как тьма накрыла меня с головой, это ровное, безжалостное пламя свечи, отражающееся в полированном дереве столика. И почувствовала, как холодный металл браслета врезается мне в щеку, когда я безвольным мешком соскользнула с кровати на пол.