Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ) - Нетт Евгений

Теперь всё стало иначе.

Я «видел» магию постоянно, а привычные способы обособиться от Потока и закрыться «в себе» не работали. Отголоски магии наслаивались на зрение, на слух, на обоняние, на осязание и даже на вкус. Можно было закрыть глаза и заткнуть уши, но это было борьбой с последствиями, а не с причиной.

И я почему-то был уверен в том, что «борьба с причиной» сейчас будет сродни попытке отрубить себе ногу потому, что та онемела и приносит дискомфорт. Не знание, но субъективное ощущение, подкреплённое интуицией.

А своей интуиции я доверял, и потому сейчас пытался привыкнуть к этому новому «фону», не закрыться от него, а поставить себе на службу.

Даже в моём нынешнем удручающем состоянии новый «орган чувств» приносил немалую пользу — я ощущал всех живых, проходящих мимо палатки, воспринимал температуру снаружи, улавливал отголоски чего-то бесконечно далёкого, но достаточно масштабного, чтобы это вообще можно было почувствовать.

Всё это наваливалось на меня раз за разом всей своей массой, словно из намерения раз и навсегда похоронить «неучтённого слушателя».

А я — снова и снова учился фильтровать лишнее, обращая внимание только на самое важное. На людей, снующих вокруг. На их эмоции и намерения. На структуру Потока, отражающего всё сущее не просто на словах в книгах, а так, что я действительно мог это почувствовать лично.

Почувствовать — и понять энтузиазм наставников-теоретиков в обители, с таким воодушевлением рассказывающих о материях, капелланам недоступных.

Я обернулся ко входу в шатёр за несколько секунд до того, как обострившийся слух уловил поскрипывания снега, к ночи устлавшего проторенную за день тропинку.

Нериад.

Он по-особенному выделялся в Потоке. Не просто часть его, а огромный пласт льда, вопреки всему плывущий не по течению реки, а против него. Именно Нериада я ощущал ярче всего в «палатах исцеления», потому что он был очень тесно связан с аспектом Смерти.

«Моим аспектом. Это нельзя больше отрицать» — позволил я оформиться очередной переворачивающей мою жизнь с ног на голову мысли.

— Не спишь. — Утвердительно бросил шаман, зайдя в шатёр и скинув на пол рядом с жаровней покрытый россыпью ледяных песчинок плащ. После этого он перевёл на меня взгляд, а я наконец-то заметил, куда старик смотрел на самом деле.

Не на меня, не на раны и не на повязки, а на саму Смерть, саваном укрывающую моё тело с неясными намерениями — то ли из желания защитить, то ли в попытках наконец-то забрать своё.

— Палаты исцеления открыли тебе глаза, имперец… — Нериад сухо закашлялся, подходя ближе. — Это был желанный, хоть и почти невозможный исход.

— И чем это чревато? — Я посмотрел на старика, силясь разглядеть в его мимике что-то, что позволило бы отделить правду ото возможной лжи и наоборот.

Вот только что толку в наблюдении за мимикой человека, всё внимание которого приковано к чему-то, понятному ему одному? Я же не просто видел меньше, чем он. Я понимал одну сотую от увиденного, и в этом была главная засада.

Невозможно просто взять — и сходу освоить нечто новое и настолько масштабное, перекраивающее привычную картину мира.

— Чревато… — Нериад качнул головой, скинув с плеча исхудавшую за день сумку с расходниками. Наружу показалась уже знакомая мне, почти пустая баночка с особой мазью. — Ты невольно прошёл инициацию как Её проводник, к добру или к худу. У нас это делают, пока отмеченный Потоком ещё мал и пластичен. У вас, капелланов, это считается запретной техникой. Мы тренируем будущих говорящих-с-духами с малых лет, наставляя и позволяя вернуть изначальную гармонию восприятия смертного мира. А тебя так обучить будет невозможно. Ты уже не молод, имперец.

Он помолчал немного, изучая не меня, но то, что витало вокруг.

— Ты восстанавливаешься куда быстрее ожидаемого. Это говорит о том, что Её духи приняли тебя, и способствуют заживлению ран. Они заполняют собой пустоту, пытаясь установить баланс там, где его не было изначально. — Он цокнул языком. — На лежанку, имперец. На чём я остановился?..

— На балансе и последствиях. — Подсказал я, не выдержав затянувшейся паузы.

Старик усмехнулся, дав понять, что «нить разговора» он на самом деле не терял.

— Последствия, имперец, слишком обширны, чтобы поведать обо всём за один вечер. Но твой главный страх, твоя боязнь оказаться чужаком среди своих товарищей… Нужно ли объяснять, что Её духи укореняются в тебе, и сокрыть это будет очень непросто?

— Но возможно? — Я вскинулся, ухватившись за эту возможность.

— Не дёргайся! Одно неверное движение — и весь узор придётся переделывать! — Старик выругался, зачерпнув из банки ещё мази. — Возможно, имперец, возможно. Такое делают иногда с теми, кто не способен принять дар духов. Кости…

Он окинул взглядом нагромождения черепов вокруг моей лежанки. Их за эти дни стало меньше, но они не пропали совсем. А оставшиеся по большей части принадлежали диким зверям, одним своим присутствием подталкивая духов аспекта Смерти к исцелению плоти.

Людские же черепа изначально требовались в качестве «якорей», удерживающих тут мои разум и душу.

— Кости, имперец, важнее, чем кажется. Основа скелета, без которой мышцы ни на что не способны. И настоящее средоточие жизни, вопреки мнению глупцов. — Старик повернулся ко мне. — А ещё кости достаточно стабильны, чтобы их можно было использовать в самом разном качестве. Даже если они всё ещё находятся внутри тела…

Всё моё естество замерло от этих слов, а мозги заработали с новой силой.

Но сколько бы я ни сопоставлял известные мне ритуальные схемы и знания о магии и артефакторике с увиденным здесь, механизм такого «использования» костей в теле не укладывался в голове. Я даже вообразить его не мог, настолько чужеродным он являлся.

«И запретным. Кровь использовать дозволяется лишь в ряде случаев. А плоть и кости… это та часть магии, за которую путь один — на костёр».

— Это возможно сделать за оставшееся время? В чём принцип? И… — Я облизал пересохшие губы. — Что я за это буду должен?

«Ненавижу долги. Но и жить отшельником вдали от Империи я не намерен. Это тоже вариант, но Вейра…».

А шаман тем временем закончил с нанесением мази, распрямившись и бросив опустевшую банку в сумку. Но вместо того, чтобы уйти, как обычно, он уселся на низкий стульчик, оставленный здесь Шором.

— Очень правильные вопросы, имперец. На тебя мне придётся потратить время, и его ты компенсируешь трудом в палатах исцеления. Одно твоё присутствие там уже положительно сказывается на раненых и больных — это свойство присуще всем сильным проводникам Её. — В ответ на мой медленный кивок Нериад удовлетворённо хмыкнул. — И для тебя это тоже полезно. Близость Смерти отныне твой самый надёжный товарищ. Что же до принципов… суть в том, чтобы запереть Её аспект и Её духов в костях, давая им выход лишь тогда, когда нужно.

— Или не давать вообще? — Я с вопросом воззрился на шамана. — Этим методом вы лишаете способностей тех, кто не в силах их выдержать? Навсегда запирая Её аспект в костях, без последствий?..

— Всё так. Но последствия… они есть. Слабость, преждевременное старение. — Старик качнул головой. — Только если не давать этой силе выхода хотя бы время от времени, конечно же. И по времени всё займёт не больше декады. Но это будет больно и вымытывающе из-за спешки.

Я поджал губы, нахмурившись.

Времени до моего отбытия — почти три декады. Но нужно заложить время на освоение этой способности. Очевидно, поэтому Нериад говорит о спешке: мало дать мне инструмент, нужно заложить основы для его использования.

«Иначе это будет сродни отсрочке» — кивнул я в такт своим мыслям. А вслух произнёс другое:

— Боль меня не пугает, Нериад. Но… этот метод поможет с тем, чтобы сокрыть аспект Смерти в моём теле от внешних наблюдателей? От магических проверок?..

Старик хохотнул:

— Никто не смотрит на кости, выискивая неладное, имперец. Но твоё незнание таких основ, как сопротивляемость кости, удручает. Империя могла отбросить многое, но почему-то избавилась от самого полезного…