Где-то в центре ярмарки готовили еду. Дым поднимался над большими котлами, пахло похлёбкой и жареной рыбой. Очередь стояла человек в сорок — работяги, торговцы, случайные путники.
Рядом бродили маргинальные личности. Оборванцы с бегающими глазами, пьяницы с красными лицами, какие-то мутные типы в капюшонах. Я машинально проверил кошель на поясе. На месте.
У одной из палаток толпились дети — там показывали кукольное представление. Раскрашенные фигурки дёргались на верёвочках, изображая какую-то битву. Дети визжали от восторга.
Всё это, конечно, было весело, но меня гораздо больше привлёк торговец книгами.
Его палатка стояла чуть в стороне от основных рядов, набитая товаром под завязку. Книги лежали стопками, висели на верёвках, торчали из коробок.
Я подошёл, полистал несколько.
Интересные издания. «Основы животноводства», «Лечение скота», «Устройство мельниц», «Картография»… Полезные вещи.
Но мне в первую очередь нужны животные. На книги потрачусь в другой раз.
Я с небольшим сожалением отошёл от книжной палатки и огляделся.
Ярмарка и правда огромная. Найти нужное в этом хаосе — та ещё задача.
— Господин ищет что-то конкретное?
Я обернулся. Передо мной стоял парнишка лет пятнадцати. Худой, вёрткий, с хитрыми глазами.
— Я всё здесь знаю, — продолжил он. — За медную монетку подскажу, где найти всё что вам нужно.
Я усмехнулся.
Местный проводник. Полезная профессия.
— Мне нужны животные, — сказал я, вручая ему медяк. — Для разведения.
— Животные? — парень почесал затылок. — Какие именно?
— Любые, — ответил я, потому что был настроен прицениться к любой живности.
— Идёмте, покажу.
Он бросил монетку в карман и зашагал вперёд. Мы с гвардейцами последовали за ним.
Мы петляли между палатками минут десять. Парень явно знал короткие пути — пролезал в щели между прилавками, нырял под верёвки, обходил очереди.
Наконец, остановились.
— Вот, — сказал он. — Здесь.
Я огляделся.
Первое, что бросилось в глаза — люди в цепях. Человек двадцать сидели на земле у деревянных столбов. Мужчины, женщины. Грязные, худые, с пустыми глазами.
Рабы.
— Похоже, у нас с тобой разное понимание о животных, — заметил я.
— Да нет, я верно вас привёл, — он указал на что-то за спинами рабов. — Вон, смотрите.
Там стояли небольшие деревянные домики. Штук тридцать, аккуратно сложенные в ряды. Странной формы — вытянутые, с маленькими отверстиями по бокам.
— Это что такое? — нахмурился я.
— Вы что, не знаете? — удивился парень. — Это ульи. В них пчёлы живут.
Ах вот оно что.
Я, конечно, знал, что такое пчёлы и мёд. Но никогда не разбирался в работе пасеки. В моём прошлом мире ульи выглядели несколько иначе — более технологично, что ли.
— Ладно, — кивнул я. — Свободен.
Парень тут же растворился в толпе.
Я подошёл к продавцам. Двое мужиков — один толстый, другой худой — сидели на табуретках и играли в кости.
— Интересуетесь пчёлками? — толстый поднял голову. — Правильный выбор, господин. Лучший товар на всей ярмарке!
— И что же в этих пчёлах такого хорошего?
— О, тут рассказывать можно долго, — толстяк встал, подошёл к ульям. — Вот, смотрите. Видите, как прекрасно исполнены ульи? По всей технологии! А пчёлы просто чудесные! Мёд дают круглый год — даже зимой работают, не засыпают. Представляете? Другие пчёлы зимой дрыхнут, а эти трудятся.
— Магические, — добавил худой.
— Сколько мёда дают? — спросил я.
— Много, господин, очень много! Как заметил мой друг, это магические пчёлы! Так что с одного улья не меньше ста литров мёда получите, не сомневайтесь, — разулыбался толстяк.
Я кивнул. Звучало неплохо. Если, конечно, продавец не врёт.
А он наверняка врёт.
— Кто-нибудь из вас разбирается в пчеловодстве? — обернулся я к своим людям.
Те переглянулись и покачали головами.
Превосходно. Это что, мне придётся самому разбираться? Дел и так вагон, некогда за пчёлами следить.
Я посмотрел на рабов. Они сидели молча, смотрели в землю.
— А это не пчеловоды случаем? — спросил я.
Толстый расплылся в улыбке.
— Конечно, они и есть! Профессионалы, лучшие в своём деле. Вместе с ульями продаются — полный комплект.
— Почему продаются?
— Э-э-э… — он почесал в затылке. — Ну, знаете, как бывает. Их хозяин задолжал кому-то много денег. Пришлось за долги отдать и людей, и ульи с пчёлами. Всё вместе.
Понятно. Обычная история.
— Сколько за всё?
Толстый назвал сумму, и мне тут же неимоверно захотелось его придушить. Но я сдержался, и мы начали торговаться.
Это заняло почти час. Толстый упирался, я давил. Он расхваливал товар, я указывал на недостатки. Худой молча наблюдал, иногда вставляя слово.
В конце концов сошлись. Пришлось отдать почти все мои деньги — но сделка была заключена.
Тридцать ульев. Двадцать пчеловодов. И надежда на то, что я не выбросил деньги на ветер.
Погрузили всё на телеги. Рабам сняли цепи, посадили вместе с ульями. Они молчали — только смотрели на меня настороженными глазами.
— Выдвигаемся, — скомандовал я.
Дорога обратно прошла спокойно.
Я ожидал какого-то нападения — всё-таки везём ценный груз, а на ярмарке наверняка была куча бандитов, которые докладывали своим о богатеньких торговцах. Но ничего не произошло. То ли нам повезло, то ли разбойники в этих краях перевелись.
До деревни добрались к вечеру.
По дороге у меня не было времени общаться с пчеловодами — слишком опасно останавливаться. Но теперь, когда мы в безопасности…
— Эй, — окликнул я старшего из них. Седой мужик лет шестидесяти, с морщинистым лицом и грустными глазами. — Как тебя зовут?
— Станислав, господин.
— Расскажи мне о пчёлах, Станислав. Сколько мёда они дают?
Старик переглянулся с остальными пчеловодами. Потом вздохнул.
— Господин… Вас обманули.
— Что значит — обманули? — нахмурился я.
— Из всех этих ульев получается меньше литра мёда. Пчёлы слабые и зашуганные.
— Зашуганные? Это как?
Станислав снова вздохнул.
— Ну, как и с людьми. Они очень слабые, господин, запуганные, робкие. Хороший улей в наших краях формируется двадцать пять — тридцать лет. Нужно следить, чтобы слабые пчёлы умирали, а сильные давали потомство. Маток правильных отбирать, трутней контролировать. Много нюансов.
— А эти?
— Эти — молодняк. Им от силы пять лет. Они не могут далеко летать — быстро устают. Погибают от любого чиха. Дикие пчёлы их уничтожают, шершни тоже. Если их выпустить — через неделю не останется ни одной.
Я молчал.
Ильдар, стоявший рядом, попытался меня подбодрить:
— Вы не могли этого знать, ваша милость. Продавцы обманули. Может, вернёмся и разберёмся с ними?
— Скорее всего, они уже далеко. А вы что же раньше молчали? — я посмотрел на пчеловодов.
Станислав опустил глаза.
— Господин… Если бы мы сказали, представляете, что бы с нами сделали продавцы? Мы жить хотим. Один раз уже сказали на другой ярмарке — так нас всех кнутами высекли и избили. Еле в живых остались. Обещали в следующий раз головы снять.
Понятно. Логично, в общем-то.
Старик продолжил:
— Я занимаюсь пчёлами больше тридцати лет, господин. Видел сильные ульи, работал с ними. Эти — совсем молодняк. Толку от них… — он махнул рукой.
Честно говоря, я немного разозлился. С другой стороны — даже весело как-то. Вроде и облажался, но это же не моя вина. Меня обманули, бывает.
А улей всё равно можно вырастить. Да и двадцать человек лишними не будут — даже если с пчёлами ничего не выйдет.
— Степан! — позвал я старосту.
Тот немедленно подбежал.
— Принимай новых жителей. Благодаря им деревня будет есть вкусный мёд.
Степан посмотрел на пчеловодов, на ульи. Вздохнул, но не стал задавать лишних вопросов.
Пчеловоды переглянулись. В их глазах читался страх — они понимали, что чудо сотворить не смогут. И боялись наказания.
