Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

«Как и о том, что я распродаю старую утварь и картины», — с досадой подумала я и почувствовала, что краснею.

— Здравствуйте, месье… Колдуэлл?

Я решила сделать вид, что ничего о нём не знаю. Ведь если бы мадам Милн не приехала сюда, я бы действительно ничего о нём не знала.

— Барон Анри Колдуэлл к вашим услугам! — он снова поклонился.

— Рада знакомству с вами, ваша милость! — я изобразила улыбку, продолжая стоять и не предлагая присесть гостю.

Я уже достаточно хорошо знала правила здешнего этикета. Этот визит выходил за допустимые рамки. Наносить визиты незамужней даме, с которой он к тому же не был знаком, было неприлично.

— Должно быть, вы спрашиваете себя, что привело меня к вам? — озвучил он крутившийся в моей голове вопрос.

— Именно так, сударь! — я не стала этого скрывать. — Простите, что не приглашаю вас присесть или отобедать. В доме сейчас нет ни моего отца, ни моего брата. И ваш визит сюда в свете может быть понят превратно. Поэтому я буду благодарна вам, если вы коротко обозначите его цель.

Я не сказала напрямую, но дала понять, что он нарушил правила приличия. Однако это, кажется, ничуть его не смутило.

— Простите, мадемуазель Лозен, но я подумал, что девушка, которая решилась отправиться в такое путешествие одна и одна же уже некоторое время находится в усадьбе, вряд ли упадет в обморок от визита даже незнакомого мужчины.

А теперь он вернул тот же самый упрек мне. Он обвинил меня в том, что сама нарушила эти правила, приехав сюда одна. И это было действительно так. И именно об этом и писали мне и отец, и тетушка, настаивая на возвращении домой.

— Как вы видите, я и в самом деле не намерена падать в обморок, — холодно сказала я. — Но давайте уже обойдемся без этих экивоков!

— Как вам будет угодно, мадемуазель! — он сверкнул белозубой улыбкой. — Но, может быть, мы всё-таки присядем?

А вот это уже было наглостью с его стороны. Поэтому я сделала вид, что не услышала его вопроса.

— Так что же привело вас в Мансфилд, сударь?

Он пожал плечами — дескать, могу и постоять — и сказал:

— Я приехал, мадемуазель, чтобы сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!

Это прозвучало весьма двусмысленно, и если бы я не знала от мадам Милн, кто он такой, могла бы отыскать в этих слова совсем другой смысл.

Впрочем, возможно, именно этого он и добивался? Вывести меня из равновесия и заставить согласиться на то, что было бы совсем не в моих интересах.

Но если так, то он ошибся. Я слишком хорошо знала, что именно ему было нужно. И собиралась стоять на своем.

Глава 28. Подарок

— И что же это за предложение, ваша милость? — спросила я.

— Я готов купить Мансфилд за очень хорошую цену, — он снова широко улыбнулся.

— Купить Мансфилд? — я очень ловко (по крайней мере, мне так казалось) изобразила удивление. — Но он не продается!

А вот удивить его самого у меня, кажется, получилось. Потому что не его высоком лбу вдруг стали заметны задумчивые складки.

— Вот как? Но я полагал, что вы приехали сюда именно с этой целью — продать ваше поместье.

— Вы ошиблись, сударь, — холодно сказала я. — У меня не было такого намерения.

Я продолжала стоять, вынуждая и его делать то же самое. Я хотела сразу дать ему понять, что он не является тут желанным гостем, и надеялась, что это избавит нас от его дальнейших визитов.

— Но даже если у вас и не было такого намерения, то, быть может, оно появится, когда вы выслушаете меня?

Он обладал напористостью танка. И мне захотелось сказать ему, что упрямство — это достоинство ослов. И прежняя я непременно бы это сказала. Но благородная барышня мадемуазель Лозен не могла себе этого позволить.

— Каким бы щедрым ни было ваше предложение, сударь, оно не заставит меня переменить мнение. Поэтому давайте не будем тратить время на его обсуждение. Я приехала в Мансфилд, чтобы привести его в порядок и вернуть ему прежний лоск.

Я произнесла это не без гордости. И тем обиднее было услышать в ответ скептический смешок, который прозвучал почти грубо.

— Простите, мадемуазель, но знаете ли вы, что ваше поместье заложено?

Я молча наклонила голову, подтверждая, что мне это известно.

— И насколько мне известно, финансовое положение вашего батюшки тоже оставляет желать лучшего? А если так, то на какие средства вы собираетесь возвращать Мансфилду его былое величие?

Мои щеки запылали от гнева. Даже если бы он был простым торговцем, он не имел права вести себя так бесцеремонно. А ведь он был дворянином!

— А вот это уже не ваше дело, месье Колдуэлл! — воскликнула я. — И если это всё, что вы имели мне сообщить, то не смею вас больше задерживать!

Яснее указать ему на дверь было просто невозможно. И любой уважающий себя аристократ непременно бы это понял. Но барон не двинулся с места.

— Ну, что же, мадемуазель, кажется я совершил ошибку, обратившись к вам, — задумчиво произнес он. — Мне следовало вести этот разговор с вашим папенькой. Ибо подобные вопросы не женского ума дело. И я непременно именно так и поступлю, как только буду в Ридинге.

Мне казалось, что он уже и так довольно оскорбил меня. Но эти его слова вызвали во мне особую волну гнева.

Да, женщины здесь имели куда меньше прав, чем мужчины, и это было ужасно обидно. Но, к счастью, они могли владеть и распоряжаться собственностью.

— Мансфилд принадлежит мне, а не моему папеньке! — резко сказала я. — Так что если вы собираетесь в Ридинг только для того, чтобы поговорить с моим отцом, то можете этого не делать. Даже если барон Лозен пообещает вам уступить поместье, это обещание ничего не будет значить.

— А вы упрямы, мадемуазель! — с неожиданным одобрением произнес он. — Но я всё равно не сомневаюсь, что вы передумаете. Как только поймете, что в нынешних условиях это поместье не способно приносить значимого дохода.

— И тем не менее, сударь, вы почему-то хотите его купить! — возразила я.

— Считайте это моей прихотью. Поместье моего отца было крохотным, и это всегда огорчало и его, и меня. Поэтому как только у меня появились деньги, я решил, что неплохо было бы стать более заметным помещиком. Доходы я получаю из других источников, так что могу себе позволить некоторую расточительность.

Но я не поверила ему ни на йоту. И поскольку намеков он решительно не понимал, я просто подошла к дверям и распахнула их.

— Благодарю вас, сударь, за этот визит. Была рада с вами познакомиться. А теперь простите, у меня есть другие дела.

— Нет-нет, мадемуазель! — остановил меня он. — Позвольте мне еще немного злоупотребить вашим вниманием! Прошу вас выйти со мной во двор!

— Во двор? Но зачем?

— Вы всё увидите сами!

И не дожидаясь моего ответа, он пошел к выходу. А я пошла за ним.

Когда мы оказались на улице, я увидела, что во дворе стоял не только экипаж барона, но еще и простая телега с запряженной в нее парой могучих лошадей.

— И что же вы хотели мне показать?

Он сделал взмах рукой и направился прямо к телеге. Я тоже подошла к ней. И когда я увидела то, что на ней находилось, то не смогла сдержать вздох изумления.

Потому что на ней лежал плуг. И изготовлен он был, судя по всему, именно по тому рисунку, который я привозила к месье Бруно.

— Я хотел привезти вам и сеялку, но кузнец не успел ее изготовить.

Я смотрела на плуг и не знала, что сказать.

— Сколько я вам должна, ваша милость?

Я отчаянно пыталась придумать, как выкрутиться из этой ситуации. Он назовет сейчас сумму, а я не смогу ему заплатить. Потому что денег у меня не было. И когда я ездила к кузнецу, то собиралась просить его об отсрочке платежа.

Но признаться в этом месье Колдуэллу было бы для меня немыслимо обидным.

А стоить эта вещица должна была дорого. Ведь месье Бруно говорил, что на нее потребуется много ценного металла.

— О, мадемуазель, считайте это моим подарком! — небрежно ответил он.