Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

Более того, я сильно волновалась и из-за наших посевов в лесу. Если господин барон так жаждет заполучить все местные земли, то он будет очень внимательно наблюдать за своими соседями, пытаясь дождаться какого-то промаха с их стороны. И я совсем не хотела, чтобы он узнал о том, что мы нарушаем закон.

Пока мы засеяли рожью только тот участок, который староста Чизар и его люди расчистили первым. Вспашка далась им с немалым трудом. Мы наметили и еще один участок под поле, но я дала уставшим крестьянам и их лошадям небольшую передышку, позволив на некоторое время переключиться на их собственные наделы. Им нужно что-то вырастить и для себя.

Мы же продолжали инвентаризировать чердак, и обнаружили на нём еще немало интересных предметов, которые можно было продать. Но продавать их следовало не в ближайшем городке, а в столице. Только там я смогла бы получить за них настоящую цену.

Правда, поездка в Вудворт была пока для нас непозволительной роскошью. На почтовой карете товары для продажи не увезешь. А собственного экипажа у нас не было. Не ехать же в столицу на крестьянской телеге.

Зато когда Луиза услышала о возможном путешествии в Вудворт, она переменилась в лице. Я понимала, что ей тоже хотелось туда поехать. Наверно, она хотела встретиться с Эмилем, который так и не соблаговолил ответить на ее письмо.

Впрочем, почти в Илларии работала не слишком хорошо, так что отсутствие вестей от графа могло объясняться нерасторопностью почтовых работников.

Я по-прежнему почти не общалась с Луизой. Мы здоровались, когда встречались за столом за завтраком. Иногда обменивались дежурными фразами, занимаясь хозяйственными делами, но не более того.

И мне казалось, что ее устраивало это ничуть не меньше, чем меня. Она тяготилась неизвестностью в отношениях с женихом и, возможно, боялась, что я стану злорадствовать по этому поводу.

Мы потихоньку приводили дом в порядок, но лишь в том, что касалось чистоты и хотя бы некоего подобия уюта. Но позволить себе новую мебель или даже самый простейший ремонт мы всё еще не могли.

Как ни ждала Луиза ответа от Ла-Гийона, первым она получила сообщение от родителей. Те упрекали ее за поспешный отъезд и требовали, чтобы она как можно скорее вернулась домой.

— Они полагают, что его сиятельство может вернуться в любой день, и будет плохо, если я его не встречу, — сказала она мне после прочтения письма.

— Возможно, они правы, — ответила я.

На несколько минут в комнате повисло напряженное молчание.

— Я знаю, Дани, что мое присутствие тяготит тебя. Наверно, мне и в самом деле лучше вернуться в Ридинг.

Я надеялась, что она не ожидала, что я стану отговаривать ее от этого? Потому что я не стала этого делать. Лишь кивнула, сделав вид, что не заметила, как побледнело ее лицо.

— Почтовая карета пойдет из Виль-сюр-Сомма в Ридинг через два дня, — сообщила я. — Передавай от меня поклон своим родителям.

А на следующий день пришло письмо из столицы. Когда экономка принесла его в столовую, где мы как раз сидели за завтраком, Луиза охнула. Она посмотрела на конверт со смесью надежды и ужаса и долго не решалась его открыть.

Будь его отправителем другой человек, я предложила бы ей свою помощь в его прочтении. Но читать то, что написал ей Эмиль, я не могла.

— Я прочту его в своей комнате, — сказала Лу, встав из-за стола.

Она взяла его и удалилась. И не вернулась ни через полчаса, ни через час. И из этого я сделала вывод, что ее не порадовало его содержимое. Иначе она наверняка поспешила бы сообщить мне, что возвращается домой, дабы встретить своего жениха.

— Хорошая девушка мадемуазель Шатор, — сказала Селестин, когда мы отправились с ней на улицу, чтобы облагородить клумбы возле крыльца.

На них, помимо розовых кустов, были целые заросли сорняков. Экономка уже смирилась с тем, что многое по дому я делала наравне с ней, потому что другой прислугой мы всё еще не обзавелись.

В ответ на ее слова я лишь неопределенно пожала плечами. До недавнего времени я и сама считала Луизу таковой.

— А жених ее поступает с нею дурно, — продолжила свою мысль Селестин.

А вот с этим я была совершенно согласна. И могла бы добавить, что так же дурно он поступил и со мной. Но, конечно, не добавила.

Мы привели в порядок клумбы, вернулись в дом, и мадам Шато отправилась на кухню разогревать обед. И только тогда Луиза появилась в гостиной с письмом в руках.

— Он написал, что не вернется в Ридинг в ближайшее время, ибо его удерживают в столице важные дела, — тихо сказала она. — Боюсь, это означает, что он не намерен возвращаться вовсе.

В ее глазах стояли слёзы. Будь между нами всё по-прежнему, я обняла бы ее и принялась убеждать, что ей следует радоваться, что она избавилась от такого жениха. Что он недостоин ее, и ей следует как можно скорее о нём забыть.

Но сейчас я не смогла выдавить из себя ни слова. И мы так и стояли друг против друга — она с письмом в дрожащих руках и я с суровым выражением лица — до тех пор, пока на пороге не появилась Селестин.

Я подумала, что она пришла сообщить об обеде, но она сказала другое:

— Мадемуазель Лозен, к вам прибыл барон Колдуэлл!

Колдуэлл? В Мансфилде?

Глава 27. Что вам тут нужно, сударь?

— Кто это, Дани? — шмыгнула носом Луиза.

— Кажется, один из наших соседей. Я познакомилась с ним, когда ездила в Виль-сюр-Сомма. Но понятия не имею, почему вдруг он решил нанести нам визит.

— Надеюсь, Дани, ты не будешь возражать, если я удалюсь в свою комнату? — спросила она. — Мне не хотелось бы сейчас ни с кем общаться. Боюсь, я не в состоянии поддерживать беседу.

Она удалилась, а Селестин кашлянула, напоминая о себе:

— Так что прикажете делать с этим господином, мадемуазель? Если хотите, я могу сказать, что вы отдыхаете и никого не принимаете сегодня.

Но это было бы невежливо. Да и лучше было знать намерения врага, чем пытаться избежать с ним встречи.

И я видела, что моей экономке очень нравился тот факт, что нам стали наносить визиты. Сначала мадам Милн, теперь этот барон.

Мансфилд понемногу становился прежним, и старую служанку это не могло не радовать. Да, у нас по-прежнему не хватало слуг, и повсюду в усадьбе были видны следы запустения. Но она уже не стояла пустой.

— Нет, я приму его! — сказала я. — Проводи его сюда!

И только когда она пошла на крыльцо, где оставила нашего гостя, я спохватилась, что моя одежда совсем не подходит для приема гостей. После работы в саду мое платье выглядело не самым лучшим образом, а волосы растрепались от ветра.

Я выскочила из гостиной и помчалась в свою комнату. Расчесала волосы и уложила их в самую простую, но хотя бы аккуратную прическу. А вот выбор нарядов у меня был невелик. Но я решила, что главное — не надеть то же платье, в котором я ездила в город, чтобы барон не подумал, что приличное платье у меня одно.

Да я и не обязана была встречать его при полном параде. Он приехал без приглашения, и я не собиралась принимать его как дорогого гостя.

Мне было интересно, сильно ли он удивится, когда увидит меня. Ведь в городе мы не были представлены друг другу, и он не знал моего имени. Хотя, разумеется, он мог собрать обо мне какую-то информацию. Особенно если хотел купить Мансфилд.

Когда я вернулась в гостиную, Колдуэлл стоял у окна. Несомненно, он уже заметил скромность внутреннего убранства дома и теперь, должно быть, такую же скромность увидел и в саду.

Услышав звук моих шагов, он обернулся и почтительно поклонился.

— Добрый день, мадемуазель Лозен! Простите, что приехал без приглашения. Но я решил, что поскольку мы не были представлены, то у меня нет ни малейшего шанса его получить.

Кажется, он вовсе не был удивлен. Значит, он знал, к кому едет. Возможно, спросил мое имя у кузнеца. Хотя нет, ведь тот тоже его не знал.

Но в таком маленьком городке, как Виль-сюр-Сомма, можно было выяснить что угодно. Там, похоже, все друг друга знали. И слухи о моем приезде в Мансфилд наверняка распространились очень быстро.