На удивление, она со мной не спорит и даже разрешает ее выкупать, сообщив, что обычно ей помогает Мэй или она купается сама. Я облегченно вздыхаю, что хотя бы с личной гигиеной у нас проблем не будет ― девочка очень чистоплотная.
Да только проблема тут же нашлась в другом. Мэй. Она во время ужина смотрела на меня волком, будто кормит меня из собственных запасов или свои кровные на меня тратит. А когда мы с Элис затеяли веселую возню, нагревая воду для купания и доставая деревянную лохань, она вообще взбеленилась и начала критиковать каждый мой шаг, даже не стесняясь девочки. Как будто я у бабушки в деревне никогда печь не растапливала дровами или не купалась в похожей лохани. Или воду не таскала из колонки в ведре.
На меня скрежет зубов Мэй не особо подействовал: я впервые чувствовала себя счастливой и умиротворенной в этом мире, даже после всего, что услышала и узнала. Даже несмотря на долги и возможное рабство. А все потому, что маленькая девочка вдруг перестала видеть во мне врага и доверилась ― вот так чисто и безусловно. Настроение у меня было на высоте, а Мэй с каждым словом просто сочилась ядом, хотя я ей ничего не сделала. Все закончилось тем, что Элис топнула на нее ножкой и приказала убраться. Потому что ей не нравится, как та обращается с ее гувернанткой.
Мэй враз побледнела, но ушла, глянув на меня напоследок так, что мне по-настоящему стало жутко. Даже Ардин меня так не пугал своим рычанием и раздуванием ноздрей. Да уж, от этой карги можно чего угодно ожидать.
Решила не делиться своими страхами и опасениями с Элис. Укладываю ее спать, жалея, что в доме нет ни одной книжки со сказками, чтобы почитать на ночь. Не понаслышке знаю, как это сближает. Но ничего. Это только мой первый нормальный день работы. Раздобуду сказок для ребенка. А если нет ― придумаю свои. Чего мне стоит?
Кажется, впервые за все семь лет после смерти Алисы у меня появился смысл жизни. Настоящий ― не искусственный, который я пыталась себе создать, работая в музее и чиня старые вещи.
Элис сладко засыпает. Тушу свечи и с одной горящей в руке выхожу в темный коридор.
Теперь темнота меня не запугает. Во-первых, у меня есть магия. Во-вторых, у меня есть цель. И я этой цели добьюсь, чего бы мне это не стоило.
Вот я уже в библиотеке. Дверь открыта. Превосходно. Значит, Ардин наивно полагает, что я не приду сюда второй раз.
Дохожу до светящегося стеллажа. На этот раз никакого барьера не чувствую. Значит, тот я разрушила, а новый не поставили. Наверное, потому что некому: Ардин упрямо не пользуется магией, а остальным слугам запрещено использовать свой дар. Что ж, тем лучше. Вижу стремянку ― она на том же месте, что и была. Все складывается идеально.
Не теряя ни минуты, карабкаюсь по стремянке. А вот и лавовая книга. Переливается жидким огнем, пугает и манит одновременно.
Тяну руку, чтобы осторожно прикоснуться к ней. Неизвестно, что я при этом почувствую, надо быть осторожной.
Как только мои пальцы касаются переливающейся лавы, лестница уходит из под ног и… я лечу в какую-то бездонную яму.
25 глава
Мне показалось, будто меня втянули в какую-то нору сильным антифейным пылесосом, и теперь я лечу вниз в кромешной темноте, замечая только редкие всполохи на стенах. Что-то подобное я испытала, когда после выстрела попала сюда. Может, меня выбросит сейчас в мой мир?
Тут же падаю куда-то, но не ощущаю удара. Под ногами пружинит земля. Поднимаю глаза и со вскриком отшатываюсь. Меня окружают страшные серые существа в лохмотьях со спутанными волосами, нечеловеческими ярко-оранжевыми глазами. Их лица однообразны. Все они стекаются к возвышению, где стоит такой же, только не в лохмотьях, а в длинной мантии.
― Помогите… ― слышу я отовсюду шипящие едва слышные голоса. ― Спасите наших детей! Мы так больше не можем… они умирают без воды, еды и солнца!
― Народ ксаверов, ― зычный голос, идущий от возвышения, заставляет меня вздрогнуть. Я оступаюсь и налетаю на одно из существ и… что это? Оно свободно проходит сквозь меня, даже не заметив!
― Мы годами жили в ущельях и пещерах, глубоко под землей, ― продолжает голос, не давая мне опомниться и как следует испугаться. ― Пришло время выйти на поверхность. Мы ― такие же жители Аэтерии, как и все остальные. Магия разлома никому не повредит, если пользоваться ею с умом. Спасем же наших детей!
― Мы готовы разрушать во благо! ― летит отовсюду. ― Мы будем трудиться, помогать строить новые города и селения!
― Мы владеем магией земли, камни слушаются нас!
― Мы остановим войны! Расколем плато между враждующими сторонами!
― Мы заключим сделку с феями! ― прорезается женский голос. Народ тотчас начинает шуметь:
― Не выйдет ― они слишком гордые. Они прекрасны, а мы ― прах. Не стоит и пытаться…
― Объединившись с феями, мы сможем оживлять мертвое, творить прекрасное! ― воодушевленно продолжает тот же женский голос. ― Вместе мы сила!
Не успеваю удивиться и хоть что-то сообразить, как мир вокруг меня закручивается в спираль. Меня начинает тошнить, но он резко останавливается и я… оказываюсь в эпицентре битвы.
В темноте слышны только лязг и скрежет оружия, изредка видны магические всполохи. Вблизи себя вижу сцепившихся мужчин. Один из них ― явно ксавер, с серой кожей, невзрачными лицом и оранжевыми стекляшками вместо глаз. Второй ― крупный, мускулистый, с длинными темными волосами, но не тролль, а посимпатичнее. Повсюду слышны женские крики. Вот рядом со мной мускулистый воин взмахивает мечом и… рассыпает ксавера на части, как будто он весь был создан из земли или камней. Борющийся с драконом ксавер, увидев это, с яростью хватает врага за руку и та вдруг превращается в пыль… Тот взвывает от ужаса и боли. Плачут дети, кричат женщины…
Ад быстро сменяется на какое-то незнакомое мне поселение с уродливыми домами, похожими на квадратные коробки. Ни заборов, ни деревьев ― все выглядит по-первобытному. Возле домов снуют громадные существа с длинными руками, как у гориллы, большим носом и ушами, низкими лбами и не очень умными взглядами. Многие из них лысые. Женщины носят короткие прически с жесткими волосами и кольца в носу. Мужчины все, как один, напоминают мне Спира, который явно интеллектом не блистал…
Тролли, как пить дать. Некрасивые, но по виду ужасно сильные. Вон один потащил два камня на плечах. Три женщины поодаль что-то копают в огороде, который больше похож на выжженый пустырь.
― Тебя никто не наймет, бестолочь, если будешь слабаком! ― отчитывает дородная тетка, вся сплошь утыканная пирсингами, невысокого и не такого мощного мужичка-тролля, который вздыхает над тележкой с кирпичами. ― Взял все в руки и понес ― быстро! ― орет она. Тот копошится, набирает в охапку кирпичи, те выпадают…
Неподалеку дерутся два тролля, да так, что пыль коромыслом. Никто их не спешит разнимать. А мешочек, из которого просыпалось несколько золотых монет, из-за которого весь этот сыр-бор, потихоньку тащит молодой проныра с ушами-локаторами…
Голое поселение с недружелюбными жителями сменяется на другое, с приземистыми крепкими домиками с красными черепичными крышами, симпатичными красными деревянными заборами и множеством зелени вокруг. Повсюду ― маленькие плотные человечки, которых я тоже знаю. Гномы. Мужчины и женщины, дети, старики… Все выглядят серьезно, никуда не спешат, да еще и ворчат что-то себе под нос, сдвинув брови, будто не рады, что им приходится куда-то идти и что-то делать.
― Ты куда направился, Маки? ― кричит бойкая гномиха из двора, облокотившись о забор.
― Дракон Нориан взял меня на работу в качестве эконома, ― гордо произносит гном с котомкой за плечами. ― Скоро и сыновей туда пристрою, как подрастут.
― Ах ты бесстыжий! ― несется с другой стороны. Вижу: молодая, даже юная девушка-гномиха отчитывает такого же молодого гнома, который, потупишись, вертит в руках красную шапку. На лице у него огромный фингал. ― Так тебе и надо! Нечего к феям соваться! Да они нас за уродов считают, а ты ― туда же, повелся на их ангельскую красоту…
