– Господин Ржевский, произошло недоразумение... Это чудовищная оплошность... Как же так... Где ваш амулет?!
Гневно зыркнув в мою сторону, ректор прищуривает недобро глаза.
Я, абсолютно растеряв все мысли, похолодевшими от ужаса пальцами вынимаю пакетик с осколками камня осьминога.
Быстрым движением и очень уверенно господин Аракс использует хроновик и возвращает камень господину министру.
Я смотрю за происходящим сквозь толщу какого-то тумана. Пелена из слез застилает глаза, и я уже мысленно прощаюсь с академией. Мысленно прощаюсь со своим светлым будущим и заготавливаю фразу, с какой буду просить милостыню возле богатого района нашей столицы.
Рензор, ошарашенный не меньше меня, молчаливым изваянием с потерянным видом стоит возле стены, прислонившись к той плечом.
– Брамс, – стонет глухо Рензор мне на ухо, тихо подкравшись ко мне, – Серьезно?! Это министр и ты таскала его три недели с собой?! Ещё и меня к этому приплела!
Я растерянно смотрю на то, как амулет постепенно вживляется в голову осьминога. Тот нетерпеливо перебирает щупальцами, пока ректор создаёт для него временный аквариум.
– Бл-бл-бл-бл! Борис Ржевский! – высокопарно представляет Министр, вновь обретя голос.
Смотрит на меня так строго.
А у меня от лица отливает кровь. Поджилки холодеют, и на лбу поступает испарина. Сердце бешено колотится в груди, и я вдруг отчаянно хватаюсь пальцами за ладонь Рензора.
В ответ он не выдергивает свои пальцы, а напротив, ободряюще сжимает мои.
– Нам конец, Брамс, – констатирует мертвым голосом О'Шарх. – Родители меня снова отправят к деду Ричарду. Потому что...
Он сжимает мои пальцы сильнее, до боли, и я пытаюсь выдернуть руку, повернувшись к О'Шарху. Теперь в его глазах беснуется звериная ярость.
– ...потому что я убью тебя, заучка. По-настоящему убью!
23/2
– Никто никого не убьет! – строгим и бескомпромиссным голосом сообщает ректор Аракс. – Адептка Брамс, в одно короткое предложение жду объяснения.
– Я сломала камень, и господин Ржевский жил у меня, – севшим от страха голосом отвечаю. – Я думала, он фамильяр министра!
И только сейчас до меня в полной мере доходит то, что я приняла министра за фамильяра!
Ректор взглядом даёт понять, чтобы Рензор отцепился от меня. О'Шарх нехотя и, видимо, с долей моральных усилий разжимает пальцы, но его тяжёлый и не обещающий мне лёгкой жизни взгляд никуда не девается.
Ректор смотрит на нас с Рензором так, словно перед ним стоят преступники века. В общем-то, так и есть...
– Господин Ржевский, – напряжённым тоном произносит господин Аракс, повернувшись к министру. – Я лично приношу вам извинения за случившееся, – сглатывает ректор. – Адепты О'Шарх и Брамс буду исключены сегодня же без возможности восстановления, – без энтузиазма дополняет господин Аракс, мрачнея. – Конечно, для Аргарда это потеря, ведь два лучших студента! Это вопиющий случай человеческой...
Господин Ржевский поднимает щупальце, и ректор моментально замолкает. По его лицу проходит тень обречённости.
– Я приму отстранение от должности, господин Ржевский, – глухо договаривает ректор Аракс, награждая меня и О'Шарха убийственным взглядом.
Бр-р... Аж мурашки по спине!
– За эти три недели я ощутил на себя все прелести студенческой жизни в вашей магической академии, – голос осьминога звучит булькающе, но очень высокопарно. – Я прибыл с проверкой и весьма удивлен тем, свидетелем чего мне довелось стать.
– Все нарушения буду исправлены до моей отставки, господин Ржевский. – Ректор занимает стол и растирает ладонью лицо. Складывает руки в замок и поворачивает голову к окну.
– Я был на пикнике, – не обращая внимания на комментарий ректора, продолжает министр. Нетерпеливо перебирая щупальцами, он смотрит то на меня, то на Рензора. – Я посетил медитацию, пары по зельеварению. Я пробовал ванильный эль и убегал от завхоза...
Министр рассказывает это с таким осуждением, что в голове проносится мысль, что простого исключения будет мало.
Мне вменят похищение министра?
– ...я купался в бассейне и болел за академическую команду Аргарда по дарк-болу. Я бежал за рыбой наперегонки с другими осьминогами, но совершенно неразумными! Я являлся свидетелем зарождения Истинности и проявления влюбленности адептов Аргарда, – продолжает министр.
Я инстинктивно бочком двигаюсь за спину О'Шарха.
Осьминог же прекрасно видел мою метку Истинности!
Только бы не посадили! Только бы не посадили меня! Может, меня просто накажут иначе? Я уже и на прилюдные плети согласна!
Ректор Аракс, кажется, бледнеет. Хмурится и смотрит на нас пронизывающим взглядом.
– Я не просто их исключу, они будут сосланы в самую дальнюю деревню империи. Я приношу вам свои извинения, – безжизненно произносит господин Аракс. – От лица клана Золотых драконов, являясь его главой, я готов профинансировать что угодно.
Последнюю фразу господин Аракс произносит с отчаянной мольбой. Видимо, также желает замять инцидент, но понимает, что это бессмысленно.
– Я насчитал пятнадцать нарушений! – вдруг повышает голос министр, и в ректорате повисает пронзительная тишина...
Глава 24
– И знаете, господин Аракс! – голос господина Ржевского звучит строже, но он тут же выдает, смягчая моментально тон: – Я в восторге! Бл-бл-бл-бл!!! Я жажду остаться здесь до конца учебного года не как министр, а как студент!
Мы с Рензором медленно переглядываемся.
Ректор Аракс вдруг оживает. Принимает хмурый и строгий вид. Встаёт из-за стола, нависая практически над министром, и цедит:
– В каком смысле – пятнадцать?! В моей академии всё безупречно!
– Господин Аракс! Я готов закрыть глаза на эти вопиющие нарушения, если вы обеспечите мне зачисление... – повышает тон министр.
Дальше, я не могу дослушать, потому что Рензор жужжит над ухом ошарашенно:
– Я обедал с министром, Брамс!
– А я жила с ним. – Прижимаю холодные пальчики к пылающим щекам. – Жаловалась ему на жизнь!
– Я заставлял его бегать за рыбой, – мрачно изрекает Рензор.
– Я переодевалась при нём.
Рензор хмыкает и выдает:
– Теперь я точно сочувствую министру. Увидеть такое и не выколоть себе глаза...
С чувством пихаю ящера под ребра локтем. Он хрипло выдыхает и издает смешок.
Мы ещё какое-то время стоим, тихо переговариваясь, как какие-то сообщники, которые делятся впечатлениями. Ректор и министр продолжают спорить, пока слух не выцепляет:
– ...вероятно, вы не знаете, что творится у вас под носом, господин ректор! – возмущается министр Ржевский. – Запрещённые игры, которые адепты проводят во внеурочное время по пятницам и выходным!
Ректор и министр тут же поворачиваются синхронно к нам, устремляя тяжелый взгляд на О'Шарха.
Затем продолжают спорить.
– Ты организатор?! – ужасаюсь я шепотом, не сводя глаз с отчаянно жестикулирующего ректора и гневно шевелящего щупальцами министра.
– Будто ты не знала.
– Вообще-то нет, – с изумлением смотрю на мрачного О'Шарха.
Он что-то собирается явно сказать, но командный голос ректора заставляет вздрогнуть:
– Адепты, вы свободны. На ваше счастье, наказание я буду придумывать значительно позже. Пока можете идти.
Юркаю в дверь в приемную быстрее, чем Рензор.
Сердце так и продолжает бешено колотиться. Конечно, из-за того, что магическим образом мне удалось избежать отчисления.
– Брамс, поговорим начистоту? – Рензор вдруг вцепляется пальцами в мое запястье, вынуждая повернуться.
Пытливый взгляд голубых глаз не предвещает лёгкого общения.
– О чем?
– О том, что ты...
– Рензор! – окликает вдруг ректор Аракс. – Зайди на минуту.
О'Шарх мрачнеет, нехотя отпускает мою руку, а я, виновато улыбнувшись, делаю то, что обычно, – быстренько сбегаю.
Уже в холле общежития сбавляю шаг, размышляя о случившемся. Меня сшибает какой-то первогодка, больно врезавшись плечом в мое. Я почти теряю равновесие, но от столкновения очки отлетают в сторону...
