— Дверь закрыта? — спросила она тихо.
— Да.
— Марисса, послушай меня внимательно. У нас мало времени.
Я села напротив. Руки на коленях. Выражение — внимательное, послушное. Внутри — каждый нерв натянут.
— Ты получила моё письмо?
— Да, матушка.
— И проигнорировала его.
Не вопрос. Утверждение. Она знала. Как?
— Я получила и твоё, — продолжила Вирена. — Не через голубя. Через караванного.
Значит, дошло. «Дорогая матушка, благодарю за заботу...» — послушное, покорное письмецо, написанное почерком Мариссы. Именно такое, какое написала бы хорошая дочь.
— Милое письмо, — сказала Вирена. — Проблема в том, что моя дочь никогда не написала бы «ваше письмо согрело». Марисса не говорит о чувствах. Я сама её так воспитала. — Она достала из рукава сложенный лист — мой ответ, который я отправила через караван. — И ещё: Марисса не отправляет письма в обход голубятни. Она не знает, что голубятня — канал Мервина. А ты — знаешь.
Тишина.
— Кто-то другой сидит в теле моей дочери, — сказала Вирена. — Кто-то, кто разбирается в магии, понимает про каналы связи и достаточно умён, чтобы обойти Мервина. Но недостаточно умён, чтобы подделать стиль молодой девушки, которую я растила с рождения.
Она наклонилась ближе.
— Кто ты?
Варианты пронеслись в голове, как строки в таблице: отрицать, юлить, признаться, атаковать. Четыре стратегии. Время на выбор — три секунды.
— Я тот, кто может спасти вашу дочь, — сказала я. — И вашего зятя. И весь Северный предел.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который имеет значение.
Вирена откинулась в кресле. Долго смотрела на меня. На лице — ничего. Абсолютный ноль. И я поняла, от кого Марисса унаследовала умение быть непроницаемой. Только Марисса использовала это, чтобы прятаться. А Вирена — чтобы считать.
— Ладно, — сказала она наконец. — Расскажи мне, что ты знаешь. Всё, что знаешь. А потом я расскажу тебе то, чего ты не знаешь. И мы посмотрим, сходится ли баланс.
***
Я рассказала ей всё. Ну — почти всё. Про числовое зрение — да. Про структуру проклятия — да. Про семь узлов, якорь в контракте, три канала питания — да. Про план коллективного ритуала — да.
Про то, что я бухгалтер из другого мира — нет. Про общие сны с Кайреном — нет. Про то, что у меня дрожат руки каждый раз, когда он снимает перчатки — определённо нет.
Вирена слушала молча. Не перебивала. Не задавала вопросов. Только один раз, когда я сказала про четырёх невест из рода Дель'Арко, она прикрыла глаза — на секунду, не дольше. Но я заметила.
Когда я закончила, в гостиной было тихо. За окном начинался снегопад — мелкий, ленивый, как будто небо рассыпало сахарную пудру.
— Твоя очередь, — сказала я.
Вирена встала. Подошла к окну. Стояла, глядя на снег, и я видела её в профиль — острый подбородок, прямой нос, тёмная прядь, выбившаяся из причёски. Красивая женщина. Уставшая женщина. Женщина, которая несёт что-то тяжёлое — давно, долго, молча.
— Род Дель'Арко знает о проклятии с самого начала, — сказала она. — Ты права. Но ты ошибаешься в одном: мы не союзники Дариена. Мы его заложники.
Она не повернулась. Говорила в стекло, и её дыхание оставляло на нём маленькое пятно, которое появлялось и исчезало, появлялось и исчезало.
— Триста лет назад Ильдерик Дариен проклял Ашфроста. Это знают все. Чего не знают: он проклял не только Ашфроста. Он проклял и нас. Род Дель'Арко связан с якорем так же, как Ашфрост — только по другую сторону. Они — жертва. Мы — замок. Без наших невест якорь не работает. Но если якорь не работает...
— Проклятие вырывается, — закончила я. — И пожирает всё.
— Всё. Включая Дель'Арко. Мы привязаны к нему кровью. Если проклятие вырвется из-под контроля — оно убьёт сначала Ашфроста, потом нас. Дариен позаботился, чтобы у нас не было выбора.
Она повернулась.
— Каждое поколение моя семья отправляет дочь в Ашфрост. Зная, что с ней будет. Зная, что контракт возьмёт часть её жизни. Зная, что она состарится раньше, будет болеть чаще, умрёт моложе. — Голос не дрогнул, но руки — я увидела — сжались в кулаки. — Моя мать отправила мою тётку. Её мать — свою сестру. Триста лет, поколение за поколением, женщины моего рода идут на убой, чтобы все остальные могли жить.
— И вы отправили Мариссу.
— Да.
Одно слово. Без оправданий. Без «у меня не было выбора». Просто — да. И в этом «да» было столько боли, сколько не уместилось бы ни в одно оправдание.
— Я готовила её всю жизнь, — сказала Вирена. — Учила быть тихой. Послушной. Невидимой. Потому что так — легче. Потому что предыдущие невесты, которые задавали вопросы, которые боролись... — она запнулась. — Элара. Ты ведь нашла её дневник?
— Да.
— Элара была не из Дель'Арко. Она пришла сама. Из другого мира — как и ты, я полагаю. — Пауза. — В архивах нашего рода есть запись: «невеста-чужачка, пришедшая через разрыв». Мы следим за Ашфростом не менее внимательно, чем Дариен. — Она чуть качнула головой. — Не отвечай. Я не хочу знать. Но Элара задавала вопросы. Боролась. Искала способ разорвать проклятие. И она исчезла. Не умерла — исчезла. Никто не знает, что с ней случилось. Но я знаю, что её исчезновение совпало с визитом Дариена в Ашфрост.
Дариен. Снова Дариен.
— Поэтому я растила Мариссу тихой, — сказала Вирена. — Не потому, что хотела сломать ей дух. А потому, что хотела, чтобы она выжила. Тихие — выживают. Заметные — исчезают.
Я думала об Ирине Павловне. Моей начальнице в «ЛогиТранс», которая двадцать лет сидела на одном месте и говорила: «Машенька, не высовывайся. Кто высовывается — того срезают.» Я тогда думала, что это трусость. Сейчас — не знала, что думать.
— Вы переписывались с Мервином, — сказала я. — Годами.
— Мервин — связной. Между Дель'Арко и Дарьеном. Я переписывалась через него, чтобы отслеживать, что Дариен планирует. Чтобы знать, когда нас ждать. Чтобы... подготовиться.
— Мервин ворует.
— Я знаю. Мервин ворует, потому что Дариен ему платит. Мервин — шпион, казначей и канал связи в одном лице. Я использовала его канал, чтобы оставаться в курсе. Он использовал мои письма, чтобы докладывать Дариену, что Дель'Арко по-прежнему послушны.
Взаимное использование. Все шпионят за всеми. Поколения паутины, в которой каждая нить — чей-то поводок.
— А сейчас? — спросила я. — Вы приехали помочь или проверить?
Вирена улыбнулась. Первый раз за весь разговор — и улыбка была такой, какой я не ожидала. Горькой. Живой. Человеческой.
— Я приехала потому, что впервые за триста лет кто-то в Ашфросте оказался достаточно умён, чтобы обойти Мервина, и достаточно смел, чтобы дать мне об этом знать. — Она села обратно в кресло. — Ты сказала: числовое зрение, семь узлов, коллективный ритуал. Ты действительно можешь разорвать якорь?
— Математически — да. Практически — нужны двести сорок человек, готовых добровольно отдать каплю магической энергии. И Кайрен, который согласится принять помощь.
— С людьми я могу помочь. Род Дель'Арко имеет... влияние.
— А Кайрен?
Вирена посмотрела на меня долго.
— Кайрен — не моя территория. Кайрен — твоя.
***
Обед был странным.
Вирена за общим столом была совершенно другим человеком. Светская, улыбчивая, с безупречными манерами — комплименты кухарке Мэг, вежливый интерес к делам Северного предела, лёгкие анекдоты о дорожных приключениях. Мервин сидел напротив и излучал радушие, от которого хотелось проверить серебряные ложки после ужина. Рик был безупречно нейтрален. Торен жевал молча и подозрительно, как человек, который доверяет только собственному мечу.
Кайрен сидел во главе стола. Ел мало. Говорил — ещё меньше. Но я заметила, как он смотрит на Вирену — внимательно, не отрываясь, как читают контракт, в котором ищут скрытые условия.
Он ей не доверял. Правильно.
Тесса сновала между кухней и столом, как шмель между цветами, и каждый раз, проходя мимо меня, бросала быстрый взгляд — «вы в порядке?» Я чуть кивала. В порядке. Пока.
