Три дня. За это время даже самый упрямый дракон может передумать.
Я повернулась на бок и прижала ладонь к рёбрам — туда, где билось чужое сердце. Его сердце. Которое я не собиралась отдавать ни проклятию, ни Дариену, ни трёхсотлетней привычке умирать в одиночку.
Глава 15. Три дня.
Первый день из трёх начался с печки.
Нет, серьёзно. Рик пришёл в библиотеку в семь утра, поставил на стол кружку чая, хвойного, горячего и того самого — и сказал:
— Камин в малом зале.
— Доброе утро, Рик.
— Камин. В малом зале. Вы обещали.
— Я обещала вчера. Сегодня у меня три дня на то, чтобы спасти мир. Камин может подождать.
Рик посмотрел на меня тем самым взглядом — когда одно веко чуть опускается, а уголок рта уходит вниз на миллиметр. Рикин взгляд «я не спорю, но вы неправы, и мы оба это знаем».
— Камин в малом зале, — повторил он, — это единственная комната, где лорд Кайрен принимает гостей. Леди Вирена сейчас в этом замке. Леди Вирена мёрзнет.
— И?
— Мёрзнущая леди Вирена — это леди Вирена, у которой есть повод жаловаться. Леди Вирена, у которой есть повод жаловаться, — это леди Вирена, которая ходит по замку и разговаривает с людьми. Люди начинают нервничать. Нервничающие люди задают вопросы. Вопросы — последнее, что нам нужно перед ритуалом, о котором пока знают шесть человек.
Логика была безупречной. Рик мог бы работать бухгалтером — у него был тот же тип мышления: цепочка причин и следствий, каждое звено проверено.
— Пятнадцать минут, — сказала я.
— Десять. Я уже предупредил Мэг, что вы придёте.
Камин оказался сложнее водопровода. Формула нагрева была многослойной: один контур для огня, второй для тяги, третий для распределения тепла по комнате. Третий контур сбился — не сам, а после чьего-то неудачного ремонта. Кто-то пятьдесят лет назад попытался усилить тягу и перекосил распределение.
Пятьдесят лет. Числа не лгали — формула несла на себе следы двух ремонтов: один, грубый, как заплата из мешковины на шёлке, другой — чуть аккуратнее, но тоже неправильный. Каждый «ремонтник» пытался исправить последствия предыдущего и добавлял новых ошибок.
Знакомо. В ЛогиТрансе это называлось «наследственная бухгалтерия»: когда каждый новый бухгалтер латает дыры за предыдущим, и через десять лет никто не понимает, откуда взялась половина проводок.
Я сняла все три заплаты. Вернула формулу к первоначальному виду. Подправила коэффициент тяги — он изначально был чуть занижен, видимо, строители замка не учли высоту потолков в малом зале. Добавила одну переменную — «затухание» по краям комнаты, чтобы тепло распределялось равномернее.
Камин вздохнул. Пламя из рваного, дёрганого превратилось в ровное, густое, медово-оранжевое. По комнате прокатилась волна тепла, мягкая, обволакивающая и как тёплое одеяло.
Рик стоял в дверях. Молчал. Потом сказал:
— Он никогда так не горел. Даже когда был новым.
— Я немного улучшила оригинал. Профессиональная привычка.
— Ужин на серебряном подносе. Я обещал.
— Рик, это была шутка.
— Я не шучу, — сказал он и ушёл. Кажется, довольный. С Риком было сложно определить — его версия «довольного» отличалась от нормальной человеческой примерно так же, как лёгкий мороз отличается от оттепели. Чуть-чуть теплее, но всё равно ниже нуля.
Девять минут. Уложилась в десять с запасом.
* * *
Оставшееся утро я потратила на формулы.
В своей комнате, за столом, заваленным пергаментами. Дверь заперта. Тесса предупреждена: «Только если замок горит. И то — сначала постучи». Мне нужна была тишина и концентрация, потому что то, что я делала, требовало точности, с которой я раньше сводила только годовые балансы для налоговой.
Семь узлов якоря. Пять я видела лично в западном крыле, два оставшихся рассчитала по аналогии — структура повторялась, как в типовых бухгалтерских проводках. Каждый узел. Каждый узел — замкнутый контур из четырёх-шести переменных, связанных между собой и с главным контуром проклятия.
Задача: деактивировать один узел, разомкнув контур. Для этого нужна переменная замещения — число, которое заменит одну из переменных в узле, превратив замкнутый контур в разомкнутый. Как вырвать один кирпич из арки — правильный кирпич, и арка рассыплется.
Проблема: узлы связаны между собой. Деактивация одного создаст резонанс — как с водопроводом и светильником, только масштабнее. Если не рассчитать демпфирование, волна пройдёт по всей сети проклятия и ударит по Кайрену. По второму узлу, который привязан к нему напрямую.
Значит, последовательность: сначала ослабить первый и третий узлы — не деактивировать, а снизить натяжение. Потом деактивировать один из периферийных — четвёртый или пятый. И одновременно направить демпфирующий импульс ко второму узлу, чтобы волна обошла Кайрена.
Одновременно.
Я одна. У меня два глаза, две руки и одна голова. Одновременно — не получится.
Значит, мне нужен помощник. Кто-то, кто сможет направить демпфирующий импульс, пока я деактивирую узел.
Кайрен? Нет. Он — часть контура. Его магия привязана к проклятию через второй узел. Если он будет участвовать активно, проклятие может использовать его как канал.
Ольвен? Теоретик. Видит формулы через приборы и расчёты, но не напрямую. Не сможет точно направить импульс в реальном времени.
Вирена?
Мысль была неожиданной. И неприятной. Но логичной.
Вирена — из рода Дель'Арко. Род, который триста лет привязан к якорю «по ту сторону». Она сказала: «Мы, замок». Если якорь, замкнутый контур, то Ашфрост — одна сторона, а Дель'Арко другая. И значит, Вирена магически связана с якорем не меньше, чем Кайрен. Только по другому каналу.
Если она сможет направить импульс со своей стороны контура одновременно с моим воздействием...
Двусторонний удар. Как ножницы. Два лезвия с двух сторон.
Но для этого Вирена должна видеть формулу. Или хотя бы чувствовать её.
Я спросила себя: доверяю ли я ей?
Ответ: нет. Но доверяю ли я её мотивации? Её желанию освободить свой род от трёхсотлетнего рабства?
Да.
Этого достаточно. В бухгалтерии не нужно доверять контрагенту как человеку. Нужно доверять его заинтересованности в результате.
Я записала план. Три страницы, мелким почерком, с формулами и схемами. Потом свернула, убрала в рукав и пошла искать Вирену.
* * *
Вирена нашлась в саду.
Она сидела на той же каменной скамье, что и вчера, — в шерстяном платье, в меховой накидке, с книгой на коленях. Книга была раскрыта на середине, но Вирена не читала — она смотрела на горы. Лицо спокойное, закрытое. Лицо женщины, привыкшей ждать.
— Леди Вирена.
Она обернулась. Быстро — с реакцией человека, который даже в безопасном месте не чувствует себя в безопасности.
— Марисса. Или мне привыкать к другому имени?
— Маша. Но при людях — Марисса.
— Маша. — Она попробовала имя на вкус, как незнакомое вино. — Странное имя. Чужое. Из далёкого места.
— Очень далёкого. — Я села рядом. Скамья была холодной. — Мне нужна ваша помощь.
— Я заметила. — Тень улыбки. — Ты села рядом, а не напротив. Это значит — просьба, а не допрос.
Наблюдательная. Как аудитор.
— Расскажите мне, что вы чувствуете, когда думаете о проклятии, — сказала я.
Вирена перебирала складку на юбке. Десять секунд. Пятнадцать. Снег лежал на горных вершинах, как сахарная пудра, и ветер нёс запах сосны и льда.
— Я чувствую нить, — сказала она наконец. — Здесь. — Она приложила руку к груди, чуть левее сердца. — С детства. Тонкую, холодную, как паутина. Моя мать чувствовала то же самое. И её мать. Все женщины Дель'Арко чувствуют это — связь с чем-то в Ашфросте. Мы не знаем, что это. Но оно тянет. Всегда тянет.
— Это якорь, — сказала я. — Та часть контура, которая проходит через ваш род. Вы привязаны к нему кровью — буквально. Энергия проклятия течёт через Ашфрост, через якорь, через вас и обратно. Замкнутый цикл.
