Хозяйка образцового приюта. Постояльцев не берем! (СИ) - Элиме Валентина

“Сегодня уже будем ужинать за ним”, — с улыбкой на лице подумала я.

Я руководила процессом, закатав рукава простого платья. Глаза мои сияли, как и у постояльцев приюта. Мы не будем нуждаться во многом еще долгое время. Но самым необычным помощником был Рублик. Домовой, невидимый для постояльцев, но только не для меня, деловито сновал между ящиками, сундуками и корзинами, все записывая. Он что-то быстро отмечал, потом подбегал к груде вещей, трогал ладошкой новый сундук, набитый вещами первой необходимости, и снова что-то записывал, бормоча себе под нос. Неужто песни распевал? Мне не было нужды проверять за ним. Очевидно же, что у людей герцога были свои записи. Вот и проверим потом. И сверимся. Но я сердцем чувствовала, что домовой учтет даже корзины, в которых принесли продукты. Ведь он не просто записывал каждую вещь, но словно делился с предметами своей силой, увеличивая их срок службы. Использовал свою магию? Прямо незаменимый работник! Ведь не зря говорят, что в доме, где есть домовой, всегда будут порядок, достаток и тепло.

После обеда к нам присоединилась и леди Мари, что было полной неожиданностью для меня. Во время работы я напрочь забыла о ней. Но пришлось смириться с ее присутствием. Правда, я все равно наблюдала. Было видно, что к ручному труду она не только не приучена, но даже изредка не занималась. Мари старалась, что было похвально. Но меня смутило не это, а синяки на руках, которые время от времени выглядывали из-под длинных рукавов, когда она тянулась за чем-то. Потом она тут же спускала рукава, пряча следы.

Уже успевшие поменять свой цвет гематомы я увидела совершенно случайно, когда Мари потянулась, чтобы положить постельное белье на верхние полки. И только потом я начала к ней приглядываться повнимательнее. Неужели я ошиблась в своих подозрениях и леди Фарлинг действительно явилась в приют за помощью?

Устыдив себя за свои сомнения в ее адрес, я решила поговорить с ней потом, наедине. Может, так она откроется и раскроет свои тайны. Но кто же осмелился поднять руку на пожилую женщину? Вряд ли она была склочной. Таких я вычисляла на раз. Мари не была похожа на одну из них. На властную женщину — возможно. Но даже если она и была бы такой, это не давало никому права обижать ее. Тут точно скрывалась какая-то тайна.

К вечеру мы успели разобраться со всем, и вскоре хаос в приюте сменился гармонией и тишиной. Продукты ровными рядами лежали на полках в кладовой и на кухне, вещи были аккуратно сложены в сундуки и шкафы, мебель расставлена по нужным комнатам. Новый стол гордо занимал центр столовой, куда мы его все же переместили попозже. Он сиял гладкой поверхностью, на которую Джудит расставила тарелки. Он ломился от блюд. Сегодня для всех был праздник. Работа была закончена, можно было устроить для себя маленький пир. Ведь сегодня все могли наесться досыта и лечь в чистые постели, не переживая о завтрашнем дне. Постояльцы, уставшие, но довольные, переговариваясь между собой, рассаживались вокруг нового стола. Джудит уже поставила на него дымящийся глиняный горшок с картофельной похлебкой. Барон Коди даже зажег свечи.

— Чтобы все было как в лучших домах аристократов, — озвучил он свои действия.

Почему бы и нет? Праздник должен быть праздником. Улыбнулась ему, после чего мы все дружно уселись за стол.

— Спасибо всем за помощь, — произнесла я, глядя на постояльцев приюта, когда с ужином было покончено. На таких разных людей, ставших друг для друга семьей. Как и для меня. — Пока будем пить чай, предлагаю сыграть в одну игру, чтобы узнать друг друга получше. Нас стало больше, в скором будущем наш приют заполнится и другими жильцами. А я мало что о вас знаю. Будем передавать друг другу вот этот предмет, — в руке я держала серебряный кубок. — И рассказывать о себе что-то значимое.

Я обвела всех взглядом, не задерживаясь на Мари. Из-за нее я и предложила сыграть в эту игру. Много где же практикуют садиться по кругу и поделиться своей историей. Почему бы не попробовать и нам?

— Я начну первой, — взглянула на кубок, сжимая его в руках. — Меня сюда прислали против моей воли, не спрашивая даже моего согласия. Выдернули из моего привычного мира и прямиком сюда. Я не хотела сюда ехать, но никто не интересовался, что хочу на самом деле. Сказали и сделали. Но теперь я не жалею ни о чем. Теперь вы моя семья.

Глава 16. Такова жизнь…

Глава 16. Такова жизнь…

Аннабель Хэдли

Несколько секунд подержала в руках кубок и лишь после передала дальше. Рядом со мной сидела леди Веро́ника. Она с легкостью подхватила игру. Видимо, у нее было чем поделиться с нами. Графиня Фаттен даже выпрямилась, словно она была на приеме. В ней все еще сохранилась гордость.

— Меня рано выдали замуж, — начала она делиться частью своей жизни. — Муж был почти втрое старше меня. Но никого это не смутило. До помолвки с ним я блистала на балах. За мной ухаживали даже принцы из соседних государств. Но мои родители решили, что мне нужен мужчина постарше, а не зеленый юнец, который ничего не добился в жизни. Так меня выдали замуж. Однако граф фон Дейч интересовался всеми, но только не женой. Молодая и красивая супруга нужна была ему только для статуса и для хвастовства перед другими, — с горечью в голосе выдала леди Веро́ника. — Детей у нас не было. И не могло быть. Он бы меня прибил, посмей я сходить на сторону. Я даже была согласна воспитать его бастардов, но мой муж ни одного своего ребенка не признал. А когда слег, велел привести племянника. Просил меня воспитать его как собственного сына. Графа не стало, а я все свое тепло отдала мальчику. Сделала все, как просил мой муж. Все лучшее было для Вингара. Даже титул графа от мужа передавался ему.

Она сделала небольшую паузу, будто собиралась с силами, и продолжила:

— Сперва он вел себя примерно. Учился старательно, нарабатывал опыта в управлении графством, слушал мои советы, много времени проводил с управляющим. Потом приехала его матушка… — тут леди Веро́ника запнулась. Видимо, нахлынувшие воспоминания причиняли боль. — И Вингара как подменили. В конце концов они сумели убедить окружающих, что после смерти мужа я стала “слаба рассудком”, и упекли сюда. Для моего же блага, — повторила она, изменив голос. Скорее всего, подражая своему племяннику. — И я не в курсе, что с ними теперь и что творится с графством.

Графиня Фаттен еще немного подержала в руках кубок, гипнотизируя его взглядом. Будто бы озвученная правда должна была что-то изменить, после тяжело вздохнула и передала его дальше. Я же задумалась о том, какая тяжелая судьба выпала на долю леди Веро́ники.

Кубок попал в руки Ирэн Тернер. Женщина непонимающе уставилась на него, словно совершенно не понимала, что с ним делать. Остальные смотрели на нее и ждали. Видимо, это и напугало ее. Не все любят взгляды на себе и могут оставаться спокойными. Но графиня не захотела делиться ничем и просто передала кубок дальше.

Соседкой Ирэн оказалась Сандра Бэйли. Бывшая прима королевского театра смотрела на кубок так, будто до нее наконец-то дошла ее заслуженная награда. Она поерзала на стуле, словно выжидала удачный момент, прежде чем начать свою историю.

— А я продала душу за аплодисменты, — голос бывшей актрисы вышел тихим, словно она получила главную роль и вжилась в нее. — Меня считали величайшей актрисой. В свое время. Как бы высокопарно это ни звучало. Цветы к моим ногам бросал весь высший свет, даже принцы. Мой портрет висел в главном фойе театра и даже во дворце, — теперь голос Сандры звучал взвинченно. — Я отказывала почти всем ухажерам. Хотела всю себя посвятить театру и игре. В этом и крылась моя ошибка. Не приняв благосклонность одного герцога, я поставила под удар свою карьеру и жизнь. Он оказался злопамятным и довольно скоро нашел себе новую протеже, тут же купил для нее все главные роли. Художественный руководитель лишь разводил руками. Мол, я ничего поделать не могу, сама виновата. Театр нуждался в покровительстве герцога. И никто не собирался отказываться от денег, которые он каждый месяц выписывал, только из-за меня. Как выяснилось, незаменимых актрис не бывает, — теперь горечь в голосе была у Сандры. Мне по-своему стало жаль ее, и теперь понятна ее резкость в общении. — Оказалось, у публики память короткая, а поклонники непостоянны. Как только на сцену взошла актриса помоложе, свежее, все тут же забыли обо мне. Даже если ее игра хромала, теперь все были в восторге от нее. Сперва мне давали роли второго плана, затем только эпизодические. Потом и вовсе попросили покинуть театр, — тут Сандра всхлипнула. — От такой несправедливости я спилась. Деньги кончились быстро, а друзья… Хотя какие у актрисы могут быть друзья? И в один из дней я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. От былой красоты почти не осталось следа. Дурные мысли лезли в голову. Я не видела просвета. Когда я уже опустила руки, рядом оказался единственный поклонник, но он был гол как сокол. Он и посоветовал мне этот приют. Говорил, что тут ждет меня новая жизнь и новое призвание. Он даже нанял для меня экипаж, чтобы я не тряслась в общественном транспорте, потратив на это все свои нехитрые сбережения.