Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

– Тебе не придется бежать, Джесс, если не станешь убегать. Я позабочусь о тебе!

В его словах не было угрозы. Была уверенность. Та самая уверенность, что сводила меня с ума и заставляла сердце биться чаще. И я понимала, что чем дольше буду рядом с ним, тем сложнее будет сделать тот единственный шаг – шаг прочь.

Но вместо этого я сидела, прижавшись к его груди, и слушала, как бьется сердце. Карта столицы лежала перед нами, такая же сложная и запутанная, как и наши отношения.

– Вы женаты, – тихо напомнила я.

И этот упрек вдруг снова стал невыносимо реальным, несмотря на подписанное им соглашение о разводе.

Моран щекотно фыркнул мне в шею:

– Это фикция, которая продлится всего пять лет. Я хочу провести это время с тобой, в столице. А потом… потом я отправлю жену в монастырь, обвинив в бесплодности или измене. В зависимости от того, что будет выгоднее.

Меня буквально передернуло от его цинизма. И все это ждало меня, то есть Джелику, если бы я не вспомнила детскую игру с подписями?!

– Но если вы так не любите жену, как вас угораздило жениться? – спросила я, поворачиваясь так, чтобы видеть его лицо. – Да еще на родственнице члена оппозиции, если я все правильно поняла.

Моран горько усмехнулся.

– Да, ты слишком умна, чтобы не понять. Намек за ужином был более чем прозрачен. А женитьба… – Он замолчал, его взгляд стал отстраненным, устремленным в прошлое. – Женитьба действительно была подстроена Ленфардом и его родственницей!

Я ждала молча, вся – вопросительный знак. Моран посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде снисходительной улыбки.

– Ладно, иногда ты ведешь себя как обычная женщина, которой просто необходимы подробности. Это случилось совсем недавно. Был поздний вечер, я вышел из клуба «Серебряный лев» и ждал свою карету. – Он взял карандаш и ткнул им в точку на карте. – Как вдруг ко мне подбежала женщина в длинном платье и плаще, с лицом, закрытым капюшоном. – Его голос стал резким, раздраженным. – Несмотря на попытки прикинуться обычной служанкой, наряд выдавал ее с головой. Слишком дорого и качественно сшит. Она залепетала что-то об измене, о том, что я бросил ее и нашего ребенка – все это характерными простонародными фразами! – Его верхняя губа дернулась от презрения. – Актриса! И вдруг она залепляет мне пощечину – прямо у дверей клуба! После чего с рыданиями убегает.

Он замолчал, сжимая карандаш в пальцах.

– Я понадеялся, что странный инцидент исчерпан. Но почти сразу ко мне подошли Ленфард и его друг, Николас Ивермонт. Последний вызывал меня на дуэль за оскорбление чести леди. Я уже потом выяснил, что он недавно потерял сестру из-за подобной ситуации… – Моран снова замолчал, крутя несчастный карандаш в руках. Кажется, впервые я видела его настолько взволнованным. – Надеюсь, ваш отец упоминал, что дворянин не может отказаться от дуэли? Уладить все спокойно не вышло. С утра на рассвете мы встретились, как раз вот тут. – Карандаш указал на тупичок недалеко от клуба. – Я стрелял первым, выстрелил в ногу… а Ивермонт взял и умер. На месте!

Моран откинулся на спинку стула. Рассказ явно дался ему нелегко.

– Хватит об этом, – резко сказал он. Потом задумчиво посмотрел на меня, и черты его лица смягчились, а на губах промелькнул намек на улыбку. – Кстати, у меня есть для тебя подарок.

И достал из внутреннего кармана камзола длинное перо, переливающееся всеми оттенками изумрудного и золотого. Перо одной из тех птиц, что пролетали над нами. Оно было невесомым и удивительно теплым, будто впитало в себя само солнце.

Этот жест, такой неожиданно нежный после мрачного рассказа, тронул меня гораздо сильнее, чем я готова была признать. Ведь запомнил мое восхищение и где-то добыл эту красоту!

Наш поцелуй был тихим, спокойным. Как будто в моих объятиях Моран искал спасения от призраков прошлого. На этот раз все было иначе – медленно, глубоко, почти отчаянно.

Позже мы лежали в темноте, прислушиваясь к скрипу корабля. Его рука накрывала мою талию, пальцы лениво водили по коже.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила я.

Он вздохнул.

– Хочу попытаться выбить аудиенцию у королевы и поговорить с ней наедине, без ее фаворита. Попросить ее отказаться от регентства и рассказать, что ее именем уже злоупотребляют.

– Как? – удивилась я.

– Когда мой противник погиб от ранения в ногу, – его голос вновь стал жестким, – я был слегка обескуражен. И тут появляется посланник с требованием остановить дуэль, так как сэр Ивермонт, оказывается, находится под покровительством королевы. У него даже были соответствующие бумаги! Это окончательно подтверждало мои подозрения: дуэль была подстроена с самого начала, целью был я, а Ивермонт – жертвой на заклании. И мне грозила ссылка в родовое поместье, гражданская опала, конфискация части имущества и явная немилость королевы. – Он повернулся ко мне, его лицо в полумраке было суровым. – У меня не оставалось выбора. И когда Ленфард предложил мне женитьбу на родственнице покойного, я согласился без раздумий. Это решало проблему с опалой и конфискацией имущества в пользу семьи погибшего. Кабальный брачный договор тоже подписал сразу, без возражений. И последующие пять лет я не имею права подать на развод, иначе жена получит половину моего состояния.

– А если на развод подаст ваша жена? – осторожно спросила я.

Он презрительно фыркнул, а в карих глазах сверкнула ненависть:

– После того, как эта дрянь подстроила наш брак? Из-за ее амбиций погиб человек! Нет, она никогда не получит развода. Я упеку эту гадину в монастырь!

В этих словах была такая непоколебимая уверенность, такая слепая вера в виновность Джелики, что у меня внутри все похолодело.

– А с чего вы решили, что она не жертва, а соучастница этой авантюры? – прошептала я. – Может, ее тоже заставили? Шантажом?

– Я видел ее дорожное платье и плащ! – яростно рявкнул Моран. – Она приехала ко мне в том же самом наряде, что был на ней во время спектакля у клуба! Самоуверенная наглость! К тому же она ведь родственница не Ивермонта, а Ленфарда.

Глава 22

Я попыталась как-то сгладить накал, воззвать к разуму:

– А может, наоборот, это подтверждает ее неведения? Иначе она бы выбросила одежду в море?

Увы, но мой аргумент не нашел отклика. Моран слишком злился, кипел. Может, позже… когда мы разведемся. Когда он поймет, что мне от него ничего не надо. Ни титула, ни его состояния. Даже половины.

И как же мне повезло, что Джелика раздобыла где-то совершенно новые вещи. Представить страшно, как бы отреагировал Моран, если бы увидел меня в том самом плаще! А ведь я могла и надеть его, по незнанию, ради удобства.

Плохо, что обвинение Джелики основывалось на таком шатком доказательстве. Платье и плащ. Моран даже не видел лица женщины возле клуба. Возможно, она на самом деле была нанятой актрисой или какой-то простолюдинкой, которой заплатили за розыгрыш? Непонятно только, зачем надо было использовать вещи Джелики?

– Как все сложно, – грустно вздохнула я. – Жестокий мир.

– Да. – Моран обнял меня крепче. – Но теперь в нем есть ты.

И в этих словах была такая горькая ирония, что мне захотелось и плакать, и смеяться одновременно. Он искал спасения в женщине, которая была самым большим его обманом. А я, зная это, прижималась к нему, словно и вправду могла стать его спасением. Или спастись сама.

Чудесно. Просто замечательно.

Спать вместе в одной каюте было и провокационно, хотя, скорее всего, весь корабль знал о наших отношениях, и, главное, неудобно. Поэтому вскоре Моран отправился к себе.

Едва дверь за ним закрылась, в каюте воцарилась тишина, нарушаемая лишь привычным скрипом корпуса и мерным гулом машин. Я легла, но сон не шел. Мысли метались между его словами о ненависти к жене и теплом прикосновения рук. Между пером солнечной колибри на столе и свернутым в кармане актом о разводе.

Но наш последний разговор окончательно убедил меня: оставаться нельзя. Когда он все узнает… Лучше быть для него призраком, который исчез, чем предателем, который живет в его доме.