Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Вроде бы я провалилась в тревожный, поверхностный сон, но, казалось, прошла всего минута, когда в дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Мгновенно подскочила, уселась на койке, сердце заколотилось.

– Войдите, – прошептала я, стараясь не шуметь.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулось бледное от усталости лицо юнги. С этим мальчишкой, благодарным мне за леденцы от морской болезни и прочее лечение, я наладила контакт почти сразу. Даже кое-что объяснила про девушек и герцогов. И парень с чисто деревенской хваткой, еще не выбитой из него солеными ветрами, со мной согласился: одно дело в дороге погулять, чего уж, а другое – в содержанки при живой жене. И вообще, от сильных мира сего лучше держаться подальше – целее будешь.

– Мисс, вы просили разбудить, когда пришвартуемся в технической бухте. Подходим. Огни города уже видно.

– Спасибо, – выдохнула я, спрыгивая на пол. – Жди меня у шлюпок. Я быстро.

Мальчишка кивнул и исчез. Я действовала с дрожащими руками, но с холодной ясностью в голове. Оделась потеплее, перетряхнула котомку: деньги, документы, перо, иголки… Все на месте. Последний раз окинула взглядом каюту, где прожила целую жизнь за несколько дней. Вроде бы ничего не забыла. Только Морана.

Бесшумно выскользнула в коридор. Корабль был погружен в сон, лишь вахтенный на мостике да пара матросов у трапа. Юнга ждал в тени, у самой кормы.

– Все готово, мисс, – прошептал он, его глаза блестели в темноте от адреналина и страха.

Мы вдвоем, стараясь не греметь блоками, плавно опустили шлюпку на воду. Где-то вдали тускло светили огни портовых складов, но здесь, в отдалении, царила почти полная тьма.

– Садитесь, мисс, я помогу вам грести, – предложил мальчишка, уже ставя ногу на планшир.

– Нет, – резко остановила его. – Не надо, чтобы мой побег связывали с тобой. Тебе на этом корабле еще плавать, а Моран… – я запнулась, – его светлость тебя не простит. Спасибо за все. Забирайся назад.

Парнишка хотел было возражать, но увидел мое лицо и покорно отступил, перебросив в лодку мою котомку.

– Удачи, мисс Джесс. Вы… вы самая крутая, кого я знал.

Я оттолкнулась веслом от борта, и течение тут же подхватило легкую лодку. Юнга стоял на палубе, маленький темный силуэт на фоне огромного корабля, и махал мне рукой. Я помахала в ответ и развернула шлюпку носом к далеким огням.

Холодный ночной воздух обжигал лицо. Вода с глухим шлепком расступалась под веслами. Гребла я быстро, стараясь уйти как можно дальше от корабля, пока все спят. Пока он спит.

Мысли путались. Прощай, мой прекрасный герцог. Прощай, мое опасное увлечение. Теперь только Лора.

Корабль, большой и безмолвный, медленно растворялся в ночной мгле, словно мираж. Еще несколько минут, и его не стало видно. Остались только звезды над головой и темный, незнакомый берег, на который мне предстояло выйти в одиночестве.

Первым делом надо убраться из бухты. Добраться до города.

Подпись Морана на документе была моим пропуском на свободу. Но почему-то на душе было тяжело и пусто, как в черной, холодной воде вокруг.

Лодку я привязала в зарослях камыша у дальнего конца бухты, подальше от чужих глаз. Ноги подкашивались от нервного напряжения, но надо было торопиться.

С первыми лучами солнца я услышала скрип телег. Спрятавшись у обочины, увидела небольшой обоз – несколько подвод, груженных бочками, в сопровождении усталых крестьян. Я подошла к самому хвосту, к пожилому вознице, и, сделав самое несчастное лицо, попросила подвезти до ближайшего постоялого двора. Мужик, сжалившись, кивнул на край телеги. Что меня удивило – даже не стал расспрашивать, откуда я взялась. Должно быть, одинокие усталые путницы тут не в новинку. Что неплохо говорит об общей безопасности дорог, кстати.

Так я и добралась до первых строений столицы – грязных рабочих окраин, пропахших навозом, дымом и старыми тряпками. Обоз остановился у большого постоялого двора «Золотое яблоко». Я поблагодарила возницу, зашла внутрь, заказала в общем зале миску похлебки и чай, чтобы не привлекать внимания. Пока ела, внимательно наблюдала за людьми. Место было бойким, проходным. Скорее всего, здесь меня станут искать в первую очередь, когда хватятся пропажи.

Немного восстановившись, я тихонько слилась, выйдя через черный ход. Нужно было найти что-то менее заметное. Пока брела по узким улочкам, размышляла о маскировке. Местные шляпки с густыми вуалями – благословение для беглянки. Можно нарядиться вдовой. Мысленно я даже суеверно поплевала через левое плечо, вспомнив Морана. Ведь мы же развелись, так что на нем это не отразится. Надеюсь. И тут же с досадой отогнала его образ: «Прекрати о нем думать! Он – прошлое. Опасное и несбыточное».

Нужно было решать, как зарабатывать на жизнь. Я врач. Правда, в этом мире вовсю царит патриархат. Но можно попробовать устроиться помощницей к какому-нибудь старику, выдав себя за вдову лекаря, перенявшую знания мужа. Или… повитухой. Это всегда было женской прерогативой. Да и спрос на акушерок в большом городе всегда есть.

Пока я раздумывала, мимо меня вихрем пронесся мальчишка-разносчик, выкрикивая что-то о свежих новостях. Я машинально остановила его и купила газету – пару листков серой бумаги с убористым шрифтом. Прячась в нише чьего-то подъезда, пробежалась глазами по колонкам. И мое сердце замерло. В разделе объявлений, среди прочих, было напечатано: «Сдается комната. Гончарная слобода, улица Глиняная, дом 17. Спрашивать мисс Пегги Грим».

Чудесненько! Слишком уж удачно все совпало, чтобы игнорировать такое.

Свернув газету, я натянула капюшон поглубже и решительно двинулась по указанному адресу. Теперь у меня был план. Снять комнату. Осмотреться. Изучить весь район. Найти нужный дом, и если Лора по-прежнему там – выкрасть.

Сердце бешено колотилось, но на этот раз не от страха, а от предвкушения.

Глава 23

Глиняная улица оказалась именно такой, какой я ее и представляла: тихой, небогатой, но опрятной. Узкая мостовая, маленькие, приземистые домики, притулившиеся друг к другу, как стайка испуганных овец. Воздух был густым и специфическим – пахло каолином, мокрым мелом, печным дымком и чем-то домашним, съестным. После бурного моря и напряженных дней на корабле эта улочка показалась очень уютной.

Напряжение никуда не делось, но к нему добавилось странное облегчение: я нашла временное жилище и место, от которого можно оттолкнуться в поисках.

Дом номер семнадцать ничем не выделялся: такой же маленький, приземистый, но чистенький. Я постучала. Дверь открыла сухонькая женщина лет пятидесяти.

– Мисс Пегги Грин? – уточнила я. – По объявлению. Насчет комнаты.

Женщина окинула меня быстрым оценивающим взглядом, задержавшись на скромном платье и котомке.

– А деньги есть? – спросила она без предисловий.

– Есть за месяц, – кивнула я, доставая кошелек.

Это решило дело. Комната оказалась крошечной, под самой крышей, с одним запыленным окошком, выходящим во внутренний дворик. Запах старости, сушеных трав и мышей. Но зато своя. И главное – в эпицентре моих поисков.

Я отсчитала монеты, Пегги аккуратно ссыпала их в карман, сунула мне в руки ключ и удалилась, не проявив ни малейшего любопытства. Что ж, мне это только на руку.

Распаковываться я не стала, сбросила котомку в угол, выждала немного и снова вышла на улицу. Нужно было найти тот самый дом.

Я медленно шла по Глиняной, внимательно глядя по сторонам, разглядывая вывески и запоминая, где что находится. И вот, наконец, в самом конце улицы увидела его.

Дом не был особняком в классическом понимании, но явно выделялся среди прочей застройки – двухэтажный, каменный, с черепичной крышей и тем самым ажурным чугунным балкончиком на втором этаже, который я видела в обрывках чужих воспоминаний. Он выглядел крепким, респектабельным и немного мрачным.

Я устроилась на низком парапете колодца через дорогу. Отсюда открывался почти идеальный вид на фасад дома и балкон.