Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Я повернулась и ушла, чувствуя спиной его взгляд. Теперь у него было не только мое тело, но и мой образ, запечатленный на бумаге. Того гляди, он захочет мою душу!

Ночь была тихой, а утро – на удивление ясным. Море лежало гладкое, как зеркало, лишь изредка подергиваясь легкой рябью.

За завтраком Моран, допивая кофе, мрачно усмехнулся, глядя на меня поверх края чашки.

– Надо во что-то еще поиграть, кроме шахмат, – заявил он. – В них вы все время выигрываете. Это удар по моему мужскому самолюбию.

Я тут же состроила самое невинное лицо.

– А что вы предлагаете, ваша светлость? Карты мой отец считал пустой тратой времени и греховным занятием даже для деревенской лекарки.

Моран фыркнул, но в его глазах вспыхнул интерес.

– Что ж, уверен, фанты ваш отец не одобрял еще больше.

Мой мозг заработал на повышенных оборотах.

– Есть одна игра. Она развивает воображение и… чувство юмора. Называется «Безумный манускрипт». Нужна только бумага и перья.

– Звучит интригующе, – хмыкнул Моран, приподняв бровь.

– Правила просты, – улыбнулась я. – Каждый пишет на листе начало – два-три предложения. Потом мы меняемся листами, не глядя, что написал другой, и продолжаем его историю. Так несколько раз. А в самом конце… ставим свою подпись под получившимся шедевром.

Губы Морана дрогнули в улыбке:

– И вы, конечно, в нее уже играли и знаете все ходы?

– В этой игре нет победителей и проигравших, ваша светлость, – парировала я. – Только очень веселое чтение в конце. Обещаю, вы не пожалеете.

Капитан Ларсен, подслушавший наш разговор, уже потирал руки.

– Отличная затея! Я в деле! – засуетился он.

Воспользовавшись суматохой, я выскользнула и побежала в свою каюту. Сердце бешено колотилось. План был безумный и рискованный, но почему бы не попробовать?

Дрожащими пальцами порылась в котомке и вытащила аккуратно свернутый в трубку официальный документ на плотной бумаге с гербовой печатью. «Акт о расторжении брачного союза между Его Светлостью Мораном Ридом, Герцогом Рэйвендарком, и леди Джеликой Сэйдж…» Снизу были оставлены пустые строки для подписей. Шаблонный текст для развода без взаимных претензий.

Засунув рулончик в складки своей юбки, глубоко вдохнула и вернулась в кают-компанию, стараясь выглядеть беззаботной. Вероятность, что все получится, крайне мала. Но… надо же что-то делать.

Стол в кают-компании был уже застелен бумагой, стояли чернильницы и перья. Капитан и оба старпома с нетерпением ждали начала. Моран скептически улыбался, но и в его позе чувствовался азарт.

Мы начали играть. Было смешно и абсурдно.

Я начала с истории про потерянного котенка, капитан превратил его в сурового пирата, младший старпом добавил встречу говорящих чаек, а Моран, забавляясь, вписал страстный поцелуй.

Мы вдоволь нахохотались, читая получившиеся перлы, и начали новую партию.

Настал последний раунд. Надо было обменяться листками для финальной подписи. Сердце колотилось где-то в горле.

Я взяла лист с игровой белибердой, ловко подсунула под него документ о разводе, прикрыла ладонью верхнюю часть, оставила на виду лишь чистую строку для подписи и пододвинула все это Морану.

Увлеченный игрой, он улыбался своим мыслям, а я внимательно следила за его руками, за тем, как он ставит размашистую подпись. Быстро, не задумываясь, привыкнув визировать документы.

Я выдохнула, будто вынырнув с глубины, и забрала у Морана подписанные б умаги. Он ничего не заподозрил. Мы с хохотом принялись за чтение финальных вариантов. Это снова было нечто невообразимое.

– Ладно, – капитан вытер слезу смеха, – как и договорились, уничтожаем все доказательства нашего безумия!

Один из старпомов торжественно поджег в медной пепельнице стопку листов, все улики нашей игры.

Но в складках моей юбки лежал аккуратно свернутый документ, на котором чернела размашистая, уверенная подпись моего уже бывшего мужа.

Моран улыбался, расслабленный и веселый. Он был так близок к разгадке и так далек от нее. Что ж, я только что выиграла очень важный раунд в нашей с ним опасной игре.

Глава 20

После игры Моран проводил меня до каюты. Мы шли, весело посмеиваясь и цитируя отрывки совместных историй. И вдруг над нашими головами с шумным щебетом пронеслась стая птиц – невиданных, с длинными радужными хвостами и клювами цвета спелого манго. Я невольно издала короткий, восхищенный вздох. Птицы были похожи на ожившие украшения из какой-то сказки. А еще их присутствие означало, что берег уже где-то рядом.

Моран проследил за моим взглядом, но ничего не сказал. Лишь уголок его рта дрогнул в почти незаметной улыбке.

Оставшееся до обеда время я развлекала себя перевязками, чтением справочника и даже очередным приготовлением леденцов.

Обед проходил за привычными разговорами о курсе и погоде. Но когда тарелки были убраны и подали чай, Моран, откинувшись на спинку стула, устремил на меня свой пронизывающий взгляд и провокационно улыбнулся.

– Не так давно я перечитывал труды одного древнего мыслителя. – Наверное, ожидалось, что я растеряюсь или смущусь. – Он говорил: «Сытость тела часто порождает голод ума». Что вы об этом думаете, мисс Джесс?

Что я об этом думаю? Только то, что очень мало чего понимаю в местных древних мыслителях. Да я и в наших-то не очень хорошо разбиралась, зато любила почитывать всякие-разные мемчики – для расслабления после тяжелого дня. И, сделав глоток кофе, я выиграла пару секунд, чтобы быстро вспомнить подходящее.

– Интересная мысль. Однако очень важно, что именно ваш мыслитель подразумевал под «голодом». Поиск новых знаний или их откровенную нехватку? – Я с вызовом посмотрела на Морана. – Мой отец всегда говорил, что самая большая победа – это победа над собой, а самое постыдное – это быть побежденным своими страстями, – уверенно продолжила я. – Но добавлял, что иногда страсть – единственное, что заставляет нас подняться с колен. Так что все зависит от контекста, ваша светлость.

Моран замер с чашкой на полпути ко рту. Его брови поползли вверх.

– Ваш отец… цитировал вам Демокрита? – В его голосе прозвучало неподдельное изумление.

– Он не называл имен, – пожала я плечами, разыгрывая полнейшую наивность.

А сама чуть не выпала в осадок. Повезло, однако! И подходящая цитата в голове всплыла, и Демокрит, оказывается, тут тоже имелся. Странное совпадение, но чего только не бывает.

– Отец просто вплетал мудрые мысли в свои наставления. Говорил, что главное – суть, а не имя того, кто ее высказал.

Глаза Морана сузились. Он явно не купился до конца, но азарт в нем проснулся.

– «Мудрый человек ищет все в себе, а глупец – в другом», – бросил он следующую цитату, похоже, намекая, что я слишком уж часто ссылаюсь на отца.

Я позволила себе улыбнуться:

– Согласна, ведь мудрый знает: изменить можно только себя, а глупец пытается изменить мир вокруг.

В кают-компании повисла тишина. Капитан и старпомы смотрели на нас, словно наблюдали теннисный матч, то на одного, то на другого.

Моран откинулся на спинку стула, и по его лицу пробежала тень какого-то сложного чувства – досады, восхищения и раздражения одновременно.

– Удивительно, как точно вы понимаете философию! Но все же я немного опасаюсь настолько образованных и умных женщин, – искренне признался он.

– Мудрая женщина не стремится доказать свою мудрость, она просто живет ею, – выдала я всплывшую в голове очередную фразочку из подборок в интернете.

Что бы там Моран ни говорил о своих опасениях, на самом деле ему нравилась наша словесная дуэль. Он с удовольствием общался со мной не как с забавной диковинкой или любовницей, а как с интеллектуальным противником.

– Ваш отец был поистине энциклопедистом, – наконец признал он, и в его голосе звучало неподдельное, хоть и неохотное, уважение.

– Он учил меня думать, – усмехнулась я, вновь с вызовом глядя Морану в глаза. – А это единственный навык, который не отнимешь.