Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Я нежно перебирала его растрепанные волосы, чувствуя, как бьется его сердце – бешено, как у загнанного зверя.

Наконец он поднял на меня взгляд. В потускневшем лунном свете карие глаза горели ярче любых звезд. И в них читалась очередная волна неутоленного любопытства.

– Кто ты? – прошептал он. Только уже без подозрений и сомнений. Теперь им управляло магнетическое влечение. Просто прекрасно. Как же все-таки легко манипулировать мужчинами! – Ни одна женщина… Никто… Этому не учат в деревнях. Этому не учат в борделях.

– Это сакральные знания целительниц, помноженные на врожденную гениальность. – Рассмеявшись, я поцеловала его, проводя пальцем по влажному виску.

Но Моран недоверчиво покачал головой, все еще не в силах полностью прийти в себя. Он чувствовал, что столкнулся не с пошлым искусством куртизанки, а с интеллектуальным, почти научным подходом к удовольствию, стирающим все известные ему представления о том, какой может быть женщина в постели.

Мой герцог был одновременно ошеломлен и пленен. Когда он поднялся с пола и взглянул на меня, я поняла, что легко скрыться от него абсолютно точно не выйдет. Придется приложить усилия. «Деревенская лекарка» и раньше была притягательна своей таинственностью, а теперь стала самым интригующим и желанным существом, которое он когда-либо встречал.

Было горько и сладко одновременно. У меня и в прошлой жизни не было проблем с сексом. Даже муж, ушедший к другой женщине, способной родить ребенка, следующие три года кружил коршуном поблизости, намекая, что место любовницы для меня всегда вакантно и он вовсе не прочь…

Мужа я когда-то любила. А Морана?

Не дай бог! Только этого мне сейчас не хватало. Я просто… вживаюсь в новый мир. В новое тело. Имею право! Пока мы еще в море, пока есть время между прошлым и будущим, в котором от нас все равно почти ничего не зависит – почему бы и нет?

А потом я исчезну, и он обо мне забудет. Да. Каждый пойдет своей дорогой.

Глава 18

Моран ушел из моей каюты с видом человека, пережившего небольшое землетрясение, которое не просто подорвало устои мироздания, а разметало их по кирпичику. Похоже, мои «уроки анатомии» произвели неизгладимое впечатление.

Как только дверь закрылась, я сползла с койки и, чертыхаясь на свою беспечность, рванула к котомке Джелики. «Раньше надо было сообразить!» – мысленно отчитала себя. Видимо, попадание в другой мир все же здорово дает по мозгам – они начинают барахлить.

Вытряхнула все немудреное содержимое на одеяло. Гребешок, шпильки, коробочка с иглами… Рулон с документами я уже мельком просматривала – шаблонный договор о разводе без взаимных претензий, чистая формальность, ждущая лишь подписей. Чудесненько, не придется ничего придумывать самой. Очень мило со стороны Джелики предусмотреть такой сувенир.

Но на самом дне, под подкладкой, мои пальцы нащупали жесткий конверт. Сердце заколотилось. Я быстро добралась до него с помощью распарывателя (полезная вещь!). Не знаю уж, интуиция или очередная запоздалая «шишка» воспоминаний от Джелики заставили меня это сделать. Да и неважно.

Письмо. Два листа, исписанные размашистым, немного корявым мужским почерком. Я жадно вчиталась в строчки.

«Дорогая невестка,

Поздравляю с удачным замужеством от имени всего нашего скромного семейства. Рад, что новый статус обеспечит тебе то положение, которого ты, несомненно, заслуживаешь. Надеюсь, ты проявишь должную мудрость и сумеешь удержать своего супруга в его поместье подольше. Его присутствие в столице в нынешней… деликатной ситуации может быть истолковано некоторыми недоброжелателями как преждевременное и способное внести ненужное смятение в умы.

Помни, твое собственное благополучие и благополучие нашей милой Л. неразрывно связаны с твоей способностью обеспечить его светлости спокойную, уединенную жизнь вдали от суеты двора. Иначе мне придется принять непростые, но необходимые меры для защиты моей дочери от любых возможных потрясений. Возможно, даже рассмотреть вариант ее отправки к нашим дальним родственникам, в тихое и безопасное место, подальше от всяких… волнений.

Уверен, до этого не дойдет и ты справишься со своей новой ролью безупречно. В конце концов, ради этого все и затевалось, не так ли? Л. переедет к тебе после того, как ситуация в столице стабилизируется. Я помню, что обещал отправить ее к тебе сразу после твоего замужества, но обстоятельства бывают сильнее желаний, надеюсь, ты это понимаешь.

С надеждой на твое благоразумие,

Эдгар».

Я перечитала письмо, потом еще раз. Каждое вежливое, ядовитое слово было заряжено угрозой. «Удержать подальше». «Непростые меры». «Тихое и безопасное место». Монастырь?

Эдгар явно шантажировал Джелику, намекая, что ее долг – держать Морана подальше от столицы и политических игр. А Лора была и разменной монетой, и призом, который выдадут только при условии хорошего поведения.

Родственные связи высчитывались на раз. Джелика – невестка, Л. – дочь Эдгара, следовательно, племянница Джелики. Мать, очевидно, умерла.

Самое мерзкое – этот намек, что Джелика в курсе, «ради чего все затевалось». Что она соучастница. То есть Моран подозревал ее не просто так?

Я аккуратно сложила письмо обратно в конверт и убрала все снова в котомку. По крайней мере, теперь у меня было еще одно имя для поиска Лоры. Эдгар.

Но, выходит, Джелика действительно не несчастная жертва обстоятельств, а пешка в большой игре. Скорее всего, ее заставили играть против воли, и побег был не капризом испуганной дурочки, а отчаянной попыткой переломить ход партии, спасти ребенка, пока не стало слишком поздно.

Тем более надо сматывать удочки с парохода раньше, чем мы достигнем столичного порта. Потому что, если выяснится, что я и есть та самая интриганка и обманщица, герцог меня не простит. И это… огорчает?

За завтраком Моран наблюдал за мной через стол, а я делала вид, что не замечаю этого, с аппетитом уплетая омлет с ветчиной и запивая его крепким, почти черным кофе.

– Надеюсь, вчерашние «жертвы некачественных консервов» чувствуют себя лучше? – не выдержала я паузы, обращаясь к капитану.

– Благодаря вашему рецепту с углем и чаем, мисс Джесс, уже на ногах, – кивнул Ларсен.

– Вот и отлично. А я после завтрака займусь перевязками.

Моран молча поднял бровь, но ничего не сказал. Однако, когда я двинулась к импровизированному лазарету на палубе, последовал за мной как тень и устроился на ящике неподалеку, приняв вид безразличного наблюдателя.

Все раненые шли на поправку. Даже солдаты из команды Морана, принявшие основной удар в сражении на себя. Работа была привычной и почти медитативной. Я перешучивалась с пациентами, отвлекая их, и они отвечали мне тем же – с уважением и легким флиртом.

– Да уж, мисс Джесс, с вами даже с рассеченным боком весело, – хрипло рассмеялся один из матросов, и вокруг поднялся одобрительный гул.

Я чувствовала на себе взгляд Морана. Напряженный, ревнивый, собственнический. Он следил за каждым моим движением, за каждой улыбкой, брошенной в сторону другого мужчины. Это одновременно забавляло и тревожило. Мне бы держаться от него подальше, а не позволять этой связи укрепляться. Но что-то в нем притягивало меня как магнитом.

Когда последняя повязка была закреплена, Моран поднялся и подошел ко мне.

– Позвольте вас украсть у ваших поклонников, мисс Джесс, – произнес он громко, чтобы слышали все.

В его голосе звучала легкая насмешка, но глаза были серьезны.

Матросы засмеялись, кто-то одобрительно присвистнул. Я улыбнулась, делая вид, что польщена, но мысленно ехидно усмехнулась: «Да, милорд, поклонников у меня хватает. Я не ваша собственность. И никогда ею не буду».

– А что вы предлагаете? – спросила, вытирая руки, помытые над ведром, заботливо принесенным юнгой.

– Немного размяться после долгого сидения на стуле, – ответил Моран.

Он крепко ухватил меня под локоть и уверенно повел к кают-компании.