Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Там нас уже ждал капитан Ларсен, сидя за фортепиано. Похоже, герцог не только наблюдал за мной, но и организовал маленький мужской заговор.

– Не соблаговолите ли вы сыграть для нас? – Фраза была сказана явно ради приличия.

– Для такой прекрасной дамы – всегда готов! – Капитан уселся поудобнее и заиграл что-то плавное, мелодичное, ожидаемо незнакомое.

Моран повернулся ко мне, все еще не отпуская моей руки.

– Не бойтесь, я вас научу.

В его глазах читался вызов. Кажется, это была попытка найти хоть что-то, чего я не умею.

Герцог обнял меня за талию, а я инстинктивно положила руку ему на плечо. Под тонкой тканью рубашки приятно ощущались напряженные мышцы. Он повел меня, и тело на автомате откликнулось. Я чувствовала ведущую руку, следовала за шагами, легко и грациозно вращаясь под его руководством.

Моран был прекрасным партнером – сильным, уверенным, чутким.

Это был вальс. Незнакомый, но основы все те же: три шага, вращение, плавное движение по кругу.

Карие глаза сначала широко распахнулись, а потом сузились, и в них вспыхнуло знакомое подозрение. Деревенские лекарки не умеют так танцевать.

– Вы меня постоянно удивляете, – прошептал Моран, наклонясь так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

– Это все ваш талант учителя, ваша светлость, – парировала я, делая вид, что полностью поглощена танцем.

Он закружил меня быстрее, пытаясь сбить с толку, но я легко последовала за ним. Во взгляде Морана смешались восхищение, недоверие и жгучее любопытство, которое явно сводило его с ума.

Танец закончился. Капитан сыграл заключительный аккорд, кивнул нам и вышел из каюты, оставив наедине.

Моран не спешил убирать руку с моей талии. Да и я все еще продолжала обнимать его за плечи.

– Даже жаль, что я уже женат, – произнес он с напускной легкостью. – Ты просто кладезь талантов, Джесс.

Вот он, момент. Я заставила себя рассмеяться, легкомысленно и игриво.

– Ну вы же герцог, значит, всегда можете развестись. Разве не так?

Лицо Морана резко стало каменным.

– Нет, увы. Развод невозможен, – его голос стал сухим и официальным, – хотя жену я не люблю. Это был… вынужденный союз.

– Все мужчины так говорят, – насмешливо фыркнула я, – особенно женщинам, с которыми спят.

– Тебе не о чем беспокоится. – Моран нежно провел пальцем по моей щеке. – Я о тебе позабочусь. Моя жена… ее это не коснется. Ты будешь под моей защитой. Все решено.

Его тон был покровительственным, уверенным, и мое мнение никого не волновало, как и мнение жены. «Не забивай свою головку глупостями, дорогая. Большие дяди все уладят».

Я заставила себя улыбнуться ему в ответ, хотя внутри все бурлило от злости.

Решено?! Кем? Без меня? Как же я ненавидела, когда за меня решали! И эта спокойная уверенность в том, что он может распоряжаться моей судьбой, просто потому, что мужчина, герцог, а я всего лишь деревенская лекарка?

Моран обнял меня, притянул к себе, и его поцелуй был собственническим и полным обещаний, которых он не мог сдержать. И, отвечая, в глубине души я знала: ничего он за меня не решит. Никогда.

Моя судьба в моих руках. И как только мы достигнем столицы, я исчезну. Но сначала мне нужен развод, потому что иначе я – официальная собственность этого властного деспота. Он и так уже снова пытается пометить меня как свою вещь. А если сообразит, что загадочная, таинственная мисс Джесс и есть его интриганка-жена, которой он наговорил кучу гадостей перед отъездом, то его так скрутит… на старые дрожжи!

Даже представить страшно, как все у него там в голове забродит… Уф!

Так что мне нужен развод! И плевать на его слова про то, что это невозможно!

Глава 19

Ужин, вечерний секс безо всяких экспериментов с анатомией, спокойная ночь, завтрак, обед… Все было привычно, буднично, и от этого почему-то щемяще-грустно. Я подозрительно быстро привыкала к присутствию постоянного мужчины рядом. Воздух между нами искрил, нас тянуло друг к другу как магнитом, и одной мне было уже немного не по себе. Это сладкое чувство защищенности… обманчивое, запретное. Увы, ни один мужчина ни в этом, ни в другом мире не может защитить от боли и предательства. Лучше не надеяться. Не привыкать. Но так хочется…

За завтраком Моран протянул мне книгу в потрепанном кожаном переплете.

– Второй том так понравившегося вам справочника. Увы, запас книг на корабле сильно ограничен.

Мне достались «Обычаи и нравы народов Восточного архипелага». Приятно, интересно и полезно.

– Благодарю, – кивнула я. – Люблю узнавать, как другие люди усложняют себе жизнь.

В ответ на мою плосковатую шутку Моран лишь насмешливо хмыкнул.

Время до обеда мы провели вместе в кают-компании: герцог разбирал какие-то свои бумаги, я читала книгу. Изредка мы обменивались репликами. Я позволяла себе язвительные комментарии по поводу описанных ритуалов, а он или смеялся, или парировал с сухой логикой. Это было… почти по-дружески. Если бы еще не навязчивые мысли о будущем, совсем было бы по-домашнему уютно.

После обеда я ушла читать к себе, а вечером, после ужина, сама нашла Морана на палубе. Он стоял у борта, прислонившись к перилам. В его руках были небольшой блокнот и набор из четырех цветных карандашей. Скромненько, но умелому художнику хватало.

Моран был сосредоточен, быстро и уверенно запечатлевая последние всполохи заката. Услышав мои шаги, он обернулся и улыбнулся – спокойно, почти застенчиво.

– В юности любил рисовать пейзажи, – пояснил, снова глядя на свой набросок. – А сейчас постоянно некогда.

Я рассмеялась, подходя ближе.

– Вы еще очень молоды, ваша светлость, чтобы говорить о «юности» с таким грустным пафосом.

Набросок и правда был красивым – несколько точных линий, несколько штрихов, и уже угадывалось море, небо, уходящее солнце. У Морана был талант.

Я отвернулась к воде, оперлась о перила, чувствуя на лице последние лучи и соленый ветер. За спиной снова зашуршала бумага под карандашом. Было слышно чужое дыхание и ощущался пристальный, изучающий взгляд. Скорее даже… восхищенный.

Через несколько минут Моран окликнул меня, протягивая блокнот.

На странице была я, смотрящая вдаль, с развевающимися на ветру волосами, с задумчивым и немного уставшим выражением лица. Художник поймал не просто черты, а настроение. Конечно, это была не фотография, но сходство поразительное. Просто прекрасно! И чертовски опасно…

Внутри все сжалось. Фоторобот. Если я сбегу, у него будет мое изображение.

– Подарите мне портрет, ваша светлость? – попросила я, стараясь, чтобы голос звучал легко и восхищенно, а не испуганно. – Очень красиво.

– Конечно. – Моран легко вырвал страницу из блокнота и протянул мне. – У меня есть еще.

Любопытство пересилило осторожность. Я заглянула в блокнот. И застыла.

Минимум половина страниц была заполнена мной. Быстрые наброски, зарисовки. Я за чтением, с хмурым лицом. Я, смеющаяся над шуткой матроса. Я, смотрящая на звезды… И несколько страниц, от которых у меня перехватило дыхание. Я обнаженная. Лежащая на койке и на полу. Спина, изгиб бедра, профиль… Наброски были смелыми, чувственными и выполненными с такой интимной нежностью, что стало душно.

Я захлопнула блокнот и отдала ему обратно, чувствуя, как горит лицо.

– Вы… весьма продуктивны, ваша светлость.

Моран взял блокнот, его пальцы слегка коснулись моих.

– Терпения мне хватает на многое, но вдохновение теперь имеет только одно имя.

Его голос был тихим, но в нем звучала та же властная нота, что и всегда. Он не просто рисовал меня. Он присваивал. Делал своей музой. Своей собственностью. И это одновременно и льстило, и пугало до чертиков.

Я свернула свой портрет в трубочку и убрала в карман, чувствуя, как бумага жжет кожу сквозь ткань.

– Мне пора. Спасибо за… подарок.

– Пожалуйста. Скоро приду, – совершенно буднично предупредил он.