Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ) - Лесная Юстина

Волнение в его голосе выдавало его влюбленность в свое творение и уязвимость перед неосторожной критикой. Казалось, он был слишком раним для тех обстоятельств, когда непредвзято мыслящему таланту приходится бороться с консервативными умами верхушки сообщества.

Он поднял голову, оказавшись достаточно близко от меня, возможно даже слишком близко, и с надеждой заглянул мне в глаза. Я поспешно кивнула. Увидев одобрение, он увлеченно продолжил, стремясь рассказать как можно полней.

От его пылкости мне стало немного не по себе. Я вспомнила времена, когда мы с братом, будучи детьми забирались в подвал и как два заговорщика обсуждали варианты сюрпризов, которыми начиним наш дом к приезду папиных племянников, которые вечно нас задирали.

– Вы уже догадались зачем это надо?

Я мотнула головой.

– Вам ведь известно, что сила у всех разная?

– Разумеется.

– Но даже при лучшем совпадении, которое не выявить без предварительных тестов, экстренная помощь или лечение сопряжено с немалыми рисками, ведь отторжение предлагаемых для восполнения сил способно привести к тяжелому течению болезни вплоть до летального исхода.

– Хотите сказать, что подбирая необходимый баланс, он очистил вашу силу от ее уникальных признаков и передал мне в уже нужном уникальном соотношении, словно бы она изначально мне принадлежала? Отсюда и пропавшие эмоции?

Глаза профессора горели азартом и он был очень доволен.

– Конечно, вас уже награди за ваше открытие? – с восторгом спросила я.

– Это, нет, это опытный образец, – проговорил он, отстраняясь и вставая, – Понадобятся еще годы испытаний, прежде чем накопится достаточно статистики, чтобы представить его в ученом сообществе. К тому же, медицина – это не мой профиль, они отнесутся скептически. Я не стал бы особо рассчитывать на успех.

– Но он же работает! – возмутилась я.

– Ну что вы, разве не знаете, как все устроено?

Он покачал головой и, подойдя к столу, положил прибор, повторно сматывая и подготавливая его к хранению.

– И вы не побоялись использовать его на мне, хотя он не получил достаточных разрешений? – восхищенно спросила я.

– Но я же уверен в его действии, – возразил профессор, – я бы не стал рисковать.

– Спасибо, – прошептала я с улыбкой, – Спасибо, что меня спасли.

Он попробовал улыбнуться, но, посмотрев на меня, серьезно кивнул. И почудилось мне, что это сейчас он успел, но мог ли он опоздать раньше? Все же его комната была завалена бумагами, а не деталями, изобретение в ней было всего одно. Когда его взгляд невольно скользнул на мои губы, я поспешно отвернулась и принялась вновь осматривать помещение.

– Значит, судьба дала мне передышку, – пробормотала я.

«И я ею воспользуюсь» – додумала про себя, теперь уже осознанно отмечая, что тягостных чувств и горечи во мне не наблюдалось. Он сказал, что утром все вернется, я поежилась.Хорошо бы убедиться, что память и мыслительные процессы лечение не затронуло.

– Как у вас тут много всего…

– Мне тоже полагается иногда отдыхать.

Профессор развел руками.

Кипы бумаг и книг в каждом свободном углу изумляли, но вызывали уважение. У него нет детей или домашних животных, кому беспорядок мог бы причинить вред. А пыли я не наблюдала. Я усмехнулась себе под нос и быстрым жестом выхватила с ближайшей стопки несколько верхних листов, но качнулась от резкого движения.

Профессор тут же дернулся ко мне, правда не помочь, а забрать свои листы, но, громко хмыкнув, я лишь перекатилась по матрасу ближе к стене спиной к нему, он замер. Дерзость моего поступка обидела его? Я коротко оглянулась через плечо. А, нет, это всего лишь не чуждая профессору мужская слабость.

Я поправила натянувшуюся юбку, и пришлось кашлянуть,чтобы он спохватился и перевел взгляд на какой-то менее вызывающий и одушевленный объект. Но его минутного замешательства мне хватило, чтобы углубиться в чтение и уловить примерную суть, так что отбирать у меня листы надобность пропала.А записи и впрямь оказались занятными.

–Формула созерцания абсолютного потока? Погрешность на наблюдение, расчет силы представлен постоянной величиной, так… А это что за формула? – удивилась я, ткнув пальцем в листок, – никогда такой раньше не встречала.

Я стала пересматривать все листы подряд, в надежде отыскать объяснение. Не выдержав, он все же забрался на кровать, и листы из моих рук медленно, но настойчиво потянули.

– Они... Это еще не готово, позвольте.

Он выхватил их наконец, поспешно вскочил и, ревниво прижимая бумаги к себе всю дорогу до стола, запрятал в самый низ дальней стопки.

– Иногда я балуюсь на досуге, ничего серьезного, – прокомментировал он и, подумав, вообще переложил всю стопку со стола в шкаф.

Я пристально вгляделась в его лицо, ища ответы. С виду уверенно выдерживая мой взгляд, он тем ни менее, чувствовал себя отчего-то неуютно. От немыслимой догадки я широко распахнула глаза, и по тому, как профессор тут же отвел взгляд, сомнений у меня не осталось.

– Вы же не думаете доказать гипотезу самостоятельного восстановления магического равновесия? – со смешком спросила я, – Природа всегда требует чего-то взамен.

– Много вы понимаете, – ответил он, обиженно нахмурив брови.

– Но ведь это из разряда детских сказок, вроде того, как если бы наш мир появился благодаря воронке времени! – рассмеявшись, воскликнула я.

– Я преподаю теорию, – раздраженно попытался оправдаться он, – мне полагается рассматривать разные эксперименты и… И вообще, вас это совершенно не касается!

– Не волнуйтесь, профессор, – прошептала я, – я никому не скажу.

Я закусила губу, чтобы повторно не рассмеяться, а он бросил на меня взгляд и, кажется, наконец заметил, что я его разыгрываю.

Он фыркнул и поправил бумаги на столе, все еще выглядя оскорбленным.

– При одном условии, – добавила я, не совладав с потребностью подразнить его еще.

– Каком?

Поддаваясь на мой шантаж, он вздернул бровь.

– Вы расскажете мне, если у вас получится.Или правильней сказать "когда"?..

Польщенный, он не сдержал легкого румянца, проступившего на его скулах. Не думала, что мужчины так умеют! Но насколько бы невероятной не казалась затея, если для кого-то и являлось возможным ее осуществить, то только для такого, как он. И мне не хотелось бы, чтобы насмешки ввели его в заблуждение, касаемо моего уважения к нему.

Профессор прошел до окна, изучив обстановку за ним, словно вспомнил о чем-то и обернулся ко мне.

– А вы, случаем, не хотели бы променять образование в нашей академии на семейные узы, скажем со мной?..

Не веря, что правильно расслышала, я удивленно посмотрела на него.

– Не думаю, что наша программа могла бы быть полезной для вас, вы лишь потеряете время, – счел необходимым пояснить он, – А могли бы сразу всерьез приступить к науке.

Прищурившись, я скользнула по нему оценивающим взглядом, словно примеряясь к перспективе.Пусть спишет эту вольность на эффект от прибора.

Как ни странно, этот мужчина не вызвал и отголоска страсти, захлестнувшей меняв доме ректора.Хотя его человеческие качества более чем располагали, ис ним мне было интересно.

– Для этого достаточно удачно устроиться на работу, а не становиться супругой, разве не так? К тому же я не учусь у вас.

Я развела руками.

– А откуда же вы здесь взялись, раз не студентка? – подозрительно осведомился он, подавшись вперед, – Как тогда попали ко мне на лекцию?

– А почему вы вели лекцию в халате? По рассеянности? – нашлась я, после мимолетного замешательства.

– Чтобы не забывать, зачем я это делаю, что меня ждут лаборатории, когда я стерплю обязательную программу и смогу вернуться к тому, что мне важно.

– Вам не нравится вести лекции?

– Я терпеть этого не могу.

– Но это ничуть не заметно! Вас было так приятно слушать, кажется, у вас дар от богов.

– Вот и ректор подозревает о чем-то подобном и не дает мне свободы, – недовольно проворчал он, – Хотя сколько раз просил отпустить!