Боярский сын. Отрок (СИ) - Калинин Алексей

— Слушай меня внимательно, кусок идиота, — прошипел Гордей, приблизив свое лицо вплотную к синеющей физиономии бывшего подчиненного. — Два раза я повторять не буду. Если ты сейчас же не заткнешь свою пасть и не уберешься отсюда, то и до тайги не доберёшься. Понял меня?

Боец отчаянно захрипел, его глаза полезли на лоб, а руки безуспешно попытались разжать железные пальцы командира. Гордей выждал еще секунду для закрепления воспитательного эффекта и с брезгливым пренебрежением отшвырнул его прочь, словно грязный мешок.

Бугай рухнул на паркет, жадно хватая ртом воздух и потирая помятую шею. Он вскочил, в его глазах мелькнула безумная злоба загнанной крысы. Рука метнулась к поясу, к кобуре. Но не успел он вытащить коснуться кожи, как двое бойцов из личной охраны Гордея синхронно шагнули вперед. Их руки угрожающе легли на рукояти табельных пистолетов. Движение было коротким, но предельно ясным: дернешься — пристрелим на месте.

Уволенный патрульный отшатнулся. Спесь слетела с него моментально. Бросив на меня полный ненависти взгляд, он попятился к выходу, злобно бормоча себе под нос то ли проклятия, то ли угрозы.

Но мне уже на него было абсолютно насрать. Он подчинённый Гордея, тому его и наказывать. Не хватало ещё, чтобы я через голову начальника элитников прыгал. Тогда вся субординация может полететь ко всем чертям.

— Отнесите её в гостевую комнату на втором этаже, — отрывисто приказал я. — И срочно вызовите доктора Пантелеича. Бегом!

Матрешка, появившаяся из коридора, запричитала, всплеснув руками, и тут же бросилась готовить горячую воду и чистые полотенца. Бойцы Гордея бережно, как хрустальную вазу, подняли Мизуки и понесли наверх.

Через десять минут в комнату ураганом ворвался Василий Пантелеич. Старый лекарь, вооруженный своим неизменным потертым саквояжем, выгнал всех лишних, оставив только меня.

Да и то, только потому, что я так велел. Всё-таки понимаю кой-чего в медицине, тоже могу помочь. А уж что до осмотра, то я её уже видел голой, так что меня нечем удивлять.

Доктор ловко осмотрел девушку, обработал ссадину на виске от удара прикладом, вколол ей восстанавливающий концентрат на основе вытяжки из лечебных корней и начал водить по телу слегка светящимися руками. Я уже видел подобное, когда он водил по мне — раны и царапины заживали почти что моментально. К тому же, Василий Пантелеич заодно мог определить скрытые переломы или внутренние гематомы.

— Елисей Святославович, с девушкой всё относительно нормально. Конечно, налицо степень перетренированности, усталость, в двух местах порванные связки, но ничего глобального. Я бы рекомендовал покой и восстановительные лекарства.

— Хорошо, я пока посижу с ней, — кивнул я. — Вдруг она придёт в себя.

— Смотрите. Если что, я могу прислать сиделку.

— Не надо сиделку, обойдёмся без неё, — отмахнулся я.

Вскоре с рапортом зашёл Гордей. Сказал, что ночью было совершено проникновение. Кто-то зашёл на крайний склад, а потом там раздались вспышки, крики, звуки ударов. На проверку выдвинулся тот самый бугай, которого послали за Буй.

Мы с ним переговорили. Оказалось, что этот склад не успели проверить. И вот что вышло. Мизуки лежала, укрытая одеялом. Слегка растрёпанная, как будто спит.

— Как она? — спросил Гордей.

— Жить будет, — пожал я плечами. — Эх, ядрёна медь! А ведь Мезинцев нам не всё рассказал про свои склады. Подставу такую подкинул. Надо бы с него за это спросить.

— Да уж, и спросить немало. Надо ещё узнать — что там произошло. Наши ребята пока не спускались в то помещение под подвалом. Но слышали там шебуршение.

Ресницы Мизуки дрогнули. Она слабо застонала, и её миндалевидные глаза медленно открылись. Взгляд несколько секунд блуждал по потолку с лепниной, пока не сфокусировался на мне.

Бледные губы девушки тронула слабая, виноватая улыбка.

— Елисей-сан… — её голос был тихим, с легкой хрипотцой. — Простите… я не хотела доставлять вам столько хлопот.

— Лежи и не дергайся, воительница, — я осторожно взял холодную руку в свои ладони. — Что произошло? Кто тебя так отделал? Почему ты оказалась в Балашихе?

Мизуки покачала головой, поморщившись от боли.

— Елисей-сан. Склады. Там… там остались чудовиса.

Мы с присутствующим в комнате Гордеем мгновенно переглянулись. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я думал, мы зачистили все лаборатории, — процедил Гордей, хмурясь. — Залили всё пеной, выставили оцепление.

— Мы с Серёзей насли есё одну, — прошептала Мизуки, сжимая мою руку. — Вцера… после того, как вы победили Косматова на Ристалисе, я заметила, что он ведет себя очень странно. Он был взбесён. Я ресила проследить за ним и вот оказалась в Баласихе. А там, когда он проник на базу, то посла следом…

Сложив два и два, я мысленно выругался. Малолетний идиот с уязвленным эго решил меня пробить. И, судя по всему, он проследил за мной до складов. Ну куда он сунулся? На хрена?

— Я проследила за ним, — продолжала японка, с трудом переводя дыхание. — Ноцью он пробрался на склады. Ваце оцепление стояло плотно, но он использовал дырку в оцеплении. Я посла за ним. Мы спустились в самый низ, под разрусенную лабораторию. Там было много контейнеров. И в один из моментов нацали вылезать мертвяки.

В глазах Мизуки мелькнул неподдельный ужас. Я взглянул на Гордея, тот кивнул и начал набирать что-то на телефоне. Давал команду, чтобы внутрь без подкрепления не лезли?

— Ну-ну, что было дальше? — кивнул я Мизуки.

— Мы нацали сразаться. Бились и насли способ убивать поднявсиеся трупы. Но… потом вылез… Курганный Мертвяк. Но не обычный. Он был колоссальных размеров, собранный из разных цастей тела. Косматов понял, что натворил, когда присёл туда, попытался использовать живицу, но тварь просто отсвырнула его, как куклу. Он… он своей зизнью спас мою зизнь. Я убезала, а потом… Косматов скрылся под тусей того монстра.

Она закашлялась. Я подал ей стакан с водой, поддерживая за плечи.

— А ты? — тихо спросил я.

— Я убезала. Закрыла за собой дверь. Завалила её, цем под руку попалось, а потом в голове бумкнуло и вот я тут.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Серёжа Косматов, конечно, был первостатейным придурком и жульем, но позволить наследнику аристократического рода сгнить заживо под тушей нежити на моих складах — это уже не комильфо. А если тварь вырвется наружу, то Балашиху ждет кровавая баня.

Я аккуратно опустил руку Мизуки на одеяло и выпрямился. Да уж, проблема. Если Гордей сказал, что предыдущего удалось завалить с помощью гранат, то и с этим нужно справиться также.

Конечно, вряд ли Косматов остался жив, после встречи с таким чудовищем. Но чем чёрт не шутит? А вдруг этот пройдоха сумел-таки увернуться от смерти? Я бы не удивился, если честно.

Однако, пока не проверишь — не поймёшь!

— Гордей.

— Слушаю, Ваше Сиятельство.

— Поднимай всех свободных бойцов. Тяжелое вооружение, термитные заряды, огнеметы. Мы едем на склады. Если там осталась хоть одна кость от этой химеры — мы сотрем её в порошок.

— Понял. Пять минут на сборы! — безопасник развернулся и вылетел из комнаты, на ходу раздавая приказы по рации.

Я повернулся к выходу, но Мизуки вдруг попыталась сесть.

— Елисей-сан… я еду с вами.

— Даже не вздумай, — отрезал я. — Ты не охренела от удара по голове? Извини, то есть, ты в своём уме? Тебе бы лежать и восстанавливаться.

— Я хоцу увидеть, цто стало с Сергеем! — в её голосе зазвучала непреклонная сталь самураев. — Это вопрос цести. Он был моим врагом, но мы вместе сразались против обсего врага. И теперь он мой союзник. Он позертвовал собой ради меня, а это много знацит!

Я посмотрел в её упрямые глаза и понял, что спорить бесполезно. В конце концов, она была бойцом, а не фарфоровой куклой.

— Хорошо. Но ты будешь держаться у меня за спиной. Шаг влево, шаг вправо — и я лично примотаю тебя скотчем к броневику.

Мизуки кивнула, на её губах мелькнула слабая, но искренняя улыбка.