Боярский сын. Отрок (СИ) - Калинин Алексей

Через десять минут наш кортеж, состоящий из трех тяжелых черных джипов, сорвался с территории особняка. Мизуки сидела рядом со мной на заднем сиденье, переодетая в тактический комбинезон нашего клана, с катаной на коленях. Успела-таки выклянчить одну штуку с камина. Надеюсь, отец не слишком разозлится из-за того, что мы взяли попользоваться.

К тому же, он так и не вернулся от императора. Мирослава сказала, что он звонил и что всё нормально. Чтобы мы не волновались, что ему пришлось задержаться.

Мы не успели проехать и пару километров по утренней Москве, как рация Гордея, сидевшего на переднем сиденье, ожила.

— Командир, по правому борту мотоцикл, догоняет нас, моргает! — доложил водитель из машины сопровождения.

Я выглянул в окно. Параллельно нашему джипу, рыча форсированным движком, летел тяжелый спортивный байк. За рулем сидел всадник в кожаной куртке, шлем которого украшал герб Ярославских.

Байкер поравнялся с нашим окном, откинул визор и радостно оскалился.

Яромир. Мой неугомонный братец, который, судя по всему, возвращался с очередной ночной гулянки или подпольных боев.

— Эй, братишка! — перекрикивая шум ветра, заорал он. — Ты куда в такую рань, да еще с такой серьезной физией? Икрой подавился?

Я опустил бронированное стекло. Ветер тут же ворвался в салон, растрепав волосы Мизуки.

— Едем в Балашиху! Там не всё дочистили и… там может быть Косматов!

Глаза Яромира округлились, а затем в них вспыхнул дикий, азартный огонь.

— Этого придурка из Академии⁈ Того самого, которого ты вчера опозорил⁈ Да вы издеваетесь? Чтобы такое веселье и без меня? Я с вами!

Он резко выкрутил руль, встраиваясь в нашу колонну, прямо за головным броневиком.

Я покачал головой и нажал кнопку стеклоподъемника. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Спать не спалось, но надо было настроиться на возможный бой. Если там проморгали возникновение ещё одного Курганного Мертвяка, то может быть… Может быть там, где-то присутствует портал? Вроде того, куда кинулся в прошлый раз белый оборотень?

Возникновение такого портала было бы полной хренью. Здоровенной, неприятной хренью!

Глава 10

Звуки выстрелов ударили по барабанным перепонкам на подступах к складской зоне, когда до бетонного периметра оставалось метров триста. В нос тут же шибанул забористый, до боли знакомый коктейль. Пахло так, словно кто-то решил устроить шашлыки прямо на химзаводе: густая, дерущая горло пороховая гарь щедро мешалась с тошнотворной вонью жженой резины и плавленого пластика.

Картина, блин, маслом. Люди с гербами рода Мезинцева, упакованные по самые брови в глухую тактическую броню, бодро и методично прессовали наших.

Ярославские, наглухо зажатые у ангаров, отчаянно огрызались из-за разбитых ворот, наваленных в кучу бетонных блоков и остовов сгоревших дотла легковушек. Но нападавших было тупо больше, давили они профессионально, накатывали волна за волной.

Эти ублюдки собрались всерьёз отжимать склады? Неужели Мезинцеву настолько насрать на свою репутацию, что он решил восстать против древнего рода?

Мы остановились раньше, чем до нас могли достать пули или снаряды. Гордей по рации начал общаться с командирами подразделения, оставшегося внутри. Похоже, что атаку начали за пять-шесть минут до нашего появления. И не успели продвинуться далеко.

— Ну что, братуха, оформим доставку боли? — хмыкнул я, чувствуя, как по венам начинает разгоняться кипящий адреналин.

Брат, Яромир, хищно оскалился. Глаза у него уже жутковато мерцали красновато-жёлтым светом активированного дара.

— Пять звезд, оплата свинцом по факту, чаевые не предусмотрены, — весело откликнулся он, заставляя руки загореться.

— Я с вами, Елисей-сан, — справа от нас воздух едва заметно дрогнул, пошел легкой рябью, и из полупрозрачного марева соткалась Мизуки.

Ни звука, ни шороха.

— Сиди в машине! — скомандовал я. — Ты и так…

— Елисей-сан, это дело цести! — отрезала она и достала прихваченную катану.

Её глаза превратились в две холодные, безжалостные щели. Наша ручная тень была готова собирать жатву. Вот и хрен ли с такой спорить? Только время зря терять.

— Ладно, но в центр не лезь — работай по флангам. Гордей, доставай оружие! — в принципе, последнюю фразу можно было и не говорить, так как командир элитников уже приказал доставать всё, что мы привезли с собой.

Автоматы, пистолеты, револьверы, броники. Я броник на всякий случай накинул. Пусть уже научился пользоваться Кольчугой Души, но защита будет не лишней. А пуля, как известно, дура. Она может влететь ровно в тот момент, когда я скину Кольчугу, чтобы сделать Рывок или Скольжение.

Когда все быстро переоделись, я кивнул Гордею. Пусть работает с бойцами, а мы ударим с флангов и по центру.

Мы влетели в эту локальную мясорубку с тыла, как незваный бывший жених-десантник на весёлую свадьбу — громко, нагло, вышибив дверь с ноги и начав раздавать звездюли прямо с порога. У мезинцевских командир, судя по всему, страдал терминальной стадией тактического кретинизма: они так увлеклись штурмом и прессингом защитников, что эпично прозевали наш скромный удар в спину. Даже периметр нормально не перекрыли, дебилы.

Явно рассчитывали на быстрый наскок и на элемент неожиданности. Но куда там! Подкрепление уже здесь, и мы очень злые.

Врубаю «Ускорение».

Щелк!

Мир вокруг послушно смазывается, теряет четкость контуров. Краски выцветают до тусклой, мертвой сепии, а истеричный треск автоматных очередей растягивается в тягучий, басовитый гул, словно кто-то включил заезженную кассету на замедленной перемотке. Воздух становится плотным, как кисель.

Сразу же активирую «Рывок»!

Пространство сжимается гармошкой, желудок на долю секунды противно подкатывает к горлу, и меня буквально перебрасывает на добрый десяток метров вперед. Я мягко, перекатом, гася инерцию, влетаю за остов брошенного, чадящего едким черным дымом фургона с пробитыми скатами. Отсюда, из-за покореженного крыла, открывается просто шикарный, панорамный вид на незащищенные спины штурмовиков.

— Ловите маслины, господа хорошие, скидка от заведения! — плотоядно шепчу я и зажимаю курок.

Обычный армейский свинец делает свое дело грязно, громко и чертовски эффективно. Автомат бьется в плечо, выплевывая веер раскаленных гильз. Несколько бойцов Мезинцева, решивших внаглую пробежаться по открытой местности, ловят телами мой пламенный привет. Пули впиваются в ноги, руки, брызжет горячая кровь, и бронированные туши кубарем летят в серую бетонную пыль.

Поехали…

— Контакт с тыла! — истошно, срывая голос, заорал кто-то из десятников, перекрывая грохот боя. — Щиты держать, суки! Перекрыть фланги!

Нужно отдать им должное — нападающие не идиоты и не желторотые новички-первогодки. Сориентировались моментально. Часть отряда, как тараканы от включенного света, тут же прыснула по укрытиям, спешно разворачивая фронт.

И тут включился Ярик. Мой братишка работал со мной в идеальной, намертво спаянной связке. Пока я давил огнем центр, он вывалился из-за груды битого кирпича и ударил веером. Его автомат разразился злым лаем. Те, кто пытался укрыться за хлипкими деревянными ящиками, просто разлетались в кровавые ошметки вместе с укрытием — Ярик прошивал их насквозь, снося всё на своем пути.

А в тенях слева, между машинами и бетонными столбами, уже танцевала Мизуки. Она скользила, как настоящий ниндзя, возникая именно там, где ее ждали меньше всего. Вон бронированный штурмовик пятится назад, отстреливаясь по нашей позиции…

Миг!

За его спиной вырастает тонкий силуэт, холодный блеск стали — и боец мешком оседает на асфальт с перерезанным горлом, из которого толчками хлещет темная кровь.

Еще бросок!

Японка проскальзывает под линией огня, двумя короткими взмахами подрезает сухожилия под коленями другому ублюдку, а третьим вгоняет лезвие ему точно в сочленение брони на затылке. И снова растворяется в едком дыму, оставляя после себя лишь трупы и тихий шелест.