Боярский сын. Отрок (СИ) - Калинин Алексей

Вдоль стен, уходя в бесконечную перспективу, стояли сотни вертикальных металлических контейнеров, похожих на морозильные камеры. Некоторые были распахнуты и зияли пугающей пустотой, другие закрыты. Под потолком гудели и мигали редкие аварийные лампы.

Косматов, забыв об осторожности, двинулся вглубь, к дальнему концу подвала, где в пятне света от одинокой лампы виднелся какой-то стол с оборудованием. Он хотел найти компромат на Ярославского.

Хоть что-то! Контрабанда? Производство стимулирующих препаратов? Он был готов к чему угодно.

Мизуки тихо кралась за ним, ступая по бетонному полу так, что не было слышно ни звука. Она держалась в тени контейнеров, в её обостренные чувства били тревогу. Это место было неправильным. Здесь пахло смертью. Не быстрой смертью, что бывает на поле боя, а грязной, застарелой, оскверненной.

Когда она проходила мимо одного из приоткрытых контейнеров, её кисть неожиданно схватила холодная, липкая клешня.

— Кяа!

Мизуки не смогла сдержать короткий, испуганный вскрик — не столько от страха, сколько от омерзения и неожиданности.

Из контейнера, цепляясь за края, полезло наружу… нечто. Полусгнивший труп в истлевшей спецовке рабочего, с пустыми глазницами, в которых шевелились белые личинки, и скособоченной челюстью.

И этот крик стал спусковым крючком.

С оглушительным скрежетом крышки соседних контейнеров начали сдвигаться. Одна. Вторая. Десятая. Сначала медленно, потом всё быстрее. Привлеченные звуком жизни, на свободу полезли ожившие мертвецы.

Десятки. Они были разными: в рваных костюмах, в больничных халатах, в лохмотьях бездомных. Их объединяло одно — пустые глаза и степень гниения. Как будто они умерли в одно и то же время.

— Какого лешего⁈ — заорал Косматов.

Его лицо побелело от ужаса, но он влепил одному из мертвяков хороший апперкот. Тот отлетел назад, но выпрямился и оскалился пожелтевшими зубами. Похоже, что этот удар он даже не почувствовал. Как будто был толчок и только-то.

— Ты что здесь делаешь? Следила за мной? — крикнул Косматов Мизуки.

Мизуки уже вовсю отбивалась от первого мертвяка. Её удар ногой с разворота был точен и силен. Труп отлетел к стене с хрустом ломающихся ребер, но тут же, спотыкаясь и волоча сломанную ногу, поднялся и снова пошел вперед.

— Ты сам следил за Ярославским! — крикнула она Косматову. — Я только сла за тобой и тут это…

Она подхватила с пола арматуру и пронзила грудь мертвеца. Тот лишь чуть покачнулся, но снова пошёл на неё.

— Они не умирают! — крикнула она. — А выход перекрыт!

Косматов уже успел понять это, когда его первая молния прошила насквозь грудную клетку ближайшего зомби, оставив дымящуюся дыру. Тот дернулся и продолжил свое неуклюжее движение.

Возле выхода скопилось не меньше десятка разномастных мертвецов. Они как будто специально приготовили эту ловушку, чтобы в неё попали живые. И вот теперь ловушка захлопнулась.

— Бей их! Бей! — гаркнул Косматов. — Вали тварей!

Первые минуты были хаотичным танцем на выживание. Мизуки, превратившись в размытую тень, работала на инстинктах, вбитых в костный мозг мастерами Ига-рю. Её движения были сухими, экономными и пугающе эффективными. Удар ребром ладони — и шейные позвонки мертвеца рассыпались трухой. Удар стопой в колено — и нога зомби выворачивалась под неестественным углом.

Они всё равно вставали и продолжали наступать, как будто ни в чём не бывало. Один даже подхватил оторванную голову подмышку и свободной рукой принялся махать направо и налево.

— Да эти гандоны издеваются! — выдохнул Косматов, выпуская очередную ветвистую молнию в грудь наступающего покойника.

Зомби, бывший при жизни грузчиком в засаленной майке, отлетел назад, его грудная клетка задымилась, обнажая обугленные ребра. Но через секунду он, дергаясь, как поломанная марионетка, снова начал подниматься.

Мизуки только что всадила локоть в челюсть другому мертвецу, буквально оторвав её, но безголосая тварь лишь что-то прошипела, пытаясь дотянуться до неё обрубками пальцев.

— Они не цувствуют боли! — крикнула Мизуки, уходя от захвата скользких, ледяных рук. — Нам нузно уничтозить то, что их дерзит!

Сергей, чей идеальный пробор уже давно превратился в воронье гнездо, лихорадочно соображал.

— Мозги! — заорал он, когда один из трупов едва не вцепился ему в горло. — Михотов говорил про «Якорь» у Курганного Мертвяка, а вот у обычных… Может быть надо бить в мозг или центральную нервную систему! Мизуки, подставляй их мне под разряд!

Мизуки подлетела и своим подхваченной где-то лопаткой снесла верхушку черепа одного из мертвяков. Косматов тут же запустил туда электрический разряд. Мертвец дёрнулся, когда его мозги зашипели, а потом он грузно повалился навзничь.

— Есть! Работаем по мозгам, подруга! — крикнул Косматов.

— Работаем, друг! — отозвалась она.

Они сработали в паре неожиданно слаженно, словно тренировались вместе годами. Мизуки перехватила инициативу. Она перестала бить в корпус. Теперь её целью стали головы мертвяков. Она использовала их инерцию при нападении: захват за гнилое запястье, резкий рывок на себя и подножка. Как только мертвяк оказывался в горизонтальном положении, Мизуки с размаху опускала пятку на его череп.

Хрусть!

Черепушка лопалась, как перезрелый арбуз.

— Давай! — командовала она.

Косматов мгновенно реагировал. Он не тратил живицу на широкие вспышки. Теперь он концентрировал электричество на кончиках пальцев, превращая его в тонкое, ослепительно синее жало. Он вонзал пальцы прямо в обнаженную серую массу мозга поваленной твари и давал мощный импульс.

Шипение. Запах паленой органики. Труп больше не поднимался и замирал. Его мышцы сводило в последней судороге, и он наконец-то затихал, превращаясь в обычную кучу падали.

— Работаем дальше! — Косматов вытер пот со лба, оставив на нем кровавый развод.

Но их было слишком много. На место одного упокоенного вставали трое. Подвал буквально выплевывал их со всех темных углов. Воздух стал настолько плотным от озона и испарений разложения, что дышать приходилось короткими, рваными глотками.

Мизуки крутилась волчком. Она подхватила с пола обломок арматуры, взамен утащенного мертвяком, и превратила его в импровизированный шест. Теперь она работала на дистанции: один конец арматуры дробил колено, второй — сокрушал череп. Она была как метроном смерти — качалась четко, ритмично, без лишних движений.

Косматов же начал «сдавать». Его живица не была бесконечной. К тому же, после боя на Ристалище Чести запасы ещё не успели восстановиться. Синие искры на его пальцах стали тусклыми, а сами руки мелко дрожали от перенапряжения.

— Я… долго не протяну… — прохрипел он, когда они в очередной раз оказались прижаты к ряду контейнеров. — Живица… почти на нуле…

Именно в этот момент бетонный пол под их ногами содрогнулся. Тяжелые, мерные шаги заставили контейнеры вибрировать с противным звоном.

Из дальнего конца подвала, где тьма была особенно густой, выступила Тварь.

Это был архитектурный проект безумного некроманта. Курганный Мертвяк представлял собой сборную солянку из разнообразной плоти: огромный торс был сшит из четырех разных грудных клеток, три руки разной длины оканчивались острыми костяными наростами, а голова… головы не было. Вместо неё из плеч торчал огромный куст пульсирующих черных вен, в центре которого светился тусклым, гнилостным светом тот самый «Якорь» — старый, пожелтевший череп.

Тварь издала звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и мелкие мертвецы послушно расступились, давая дорогу своему лидеру.

— О боги… — прошептала Мизуки, крепче сжимая арматуру. Она видела такое только в старых свитках своего рода.

— Эта сука… она же нас пережует, — Косматов почувствовал, как холодная липкая волна ужаса поднимается от желудка к горлу.

Курганный Мертвяк сделал выпад одной из своих длинных рук. Костяной шип пролетел в миллиметре от плеча Косматова, выбив крошку из бетонной колонны.