Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

— Какобан справился, — сказал Закат.

— О! — сказал Руэн, глаза загорелись, его авиар возбуждённо вскрикнул. — Вы тоже так думаете? Я считаю, это и есть та бесконечная тьма из древних легенд! Я подумал об этом в первый же раз, когда посетил это место.

— Другие считают это глупостью, — сказал Закат. — Но учёный согласен?

— Учёный, — сказал человек, поднимая палец, — задаёт вопросы. К тому же есть рисунки. Вы их видели?

Закат покачал головой. Тогда Руэн провёл его вокруг маленького островка к камням, текстура которых напоминала коралл — и там были царапины. Старые рисунки и руны. Изображающие лодки, людей и гигантского змея.

— Доказательство! — сказал Закат.

— Доказательство, что люди здесь были, — сказал Руэн. — Они могли просто пройти через этот пруд, как и мы.

Это было... правдой, к сожалению.

— Но это история Какобана, — сказал Закат.

— Возможно. Возможно, вы просто видите то, что хотите видеть. К историям нужно относиться с известной долей скептицизма. Мы плавали веками и никогда не находили никаких следов змея с хвостом длиной с океан. Но мы также не нашли следов того, откуда мы пришли. Мы возникли не на островах, насколько можно судить по археологическим данным.

— Некоторые утверждают, что мы с материка, — сказал Закат, опускаясь на колени рядом с древними рисунками.

— Слишком простой ответ на сложный вопрос. У нас есть истории об империях, огромных городах и войнах, которым негде было происходить, разве что на замерзшем материке к югу. Но нет археологических свидетельств, подтверждающих эти предположения. Если мы жили там, то не оставили руин, ни даже наконечников стрел...

— Мы пришли из другой земли, — сказал Закат с жаром, вставая и указывая вдаль. — Откуда-то там. Нас призвали на эту землю Патжи и боги, а Какобана вели их знамения.

— Возможно, возможно, — сказал Руэн. — Мы...

Он оборвал себя на полуслове — Вати закричала.

Что-то случилось. Закат побежал.

Глава восемнадцатая

Пять лет назад

Закат вёл Вати вверх по течению, преследуемый криками кошмарников.

Путь вёл их к священному пруду. К тому, что никогда нельзя было открывать никому, кроме траппера, завершившего обучение.

Вода доходила только до икр; она была ледяной, но Закат не знал почему. Они скользили и спотыкались на бегу, делая всё возможное, чтобы уйти вверх по реке от звуков преследующих хищников. Они миновали узкий проход с покрытыми лишайником каменными стенами в два человеческих роста, затем вырвались в котловину.

Здесь, в уединении, покоилось холодное изумрудное озеро.

Закат потащил Вати к берегу, прочь от реки, к кустам. Может, она не заметит. Он затаился, прижав палец к губам, затем приглушил свет фонаря, который она всё ещё держала. Кошмарники видели плохо, но, возможно, тусклый свет поможет. Во многих смыслах.

Они ждали там, на берегу маленького озера в каменной котловине — почти кратере. Надеясь, что вода смыла их запах; надеясь, что кошмарники запутаются или отвлекутся. Другого выхода, кроме реки, не было. Если кошмарники поднимутся по ней, Закат и Вати окажутся в ловушке.

Послышались крики. Твари добрались до реки. Закат ждал в почти полной темноте, зажмурившись. Он молился Патжи, которого любил, которого ненавидел.

Вати тихо ахнула.

— Что...?

Значит, она заметила. Конечно, заметила. Она была искательницей, учёной. Вопрошательницей.

Почему люди должны задавать так много вопросов?

— Закат! Здесь авиары, на этих ветках! Их сотни. — Она говорила приглушённым, испуганным тоном. Даже ожидая смерти, она видела и не могла не заговорить. — Ты их видел? Что это за место? — Она помедлила. — Так много молодых. Едва умеют летать...

— Они приходят сюда, — прошептал он. — Каждая птица с каждого острова. В юности они должны прийти сюда.

Он открыл глаза, подняв взгляд. Он притушил фонарь, но света всё ещё хватало, чтобы разглядеть их, устроившихся на ветвях. Сотни разновидностей, с разнообразным оперением. Некоторые зашевелились от света и звука. Они зашевелились сильнее, когда внизу закричали кошмарники.

Сак испуганно чирикнула на его плече. Кокерли, впервые за долгое время, молчал.

— Каждая птица с каждого острова... — сказала Вати. — Они все приходят сюда, в это место. Ты уверен?

— Да. — Это было то, что знали трапперы. Нельзя было ловить птицу, пока она не посетит Патжи.

Иначе она не сможет наделять даром.

— Они приходят сюда, — сказала она. — Мы знали, что они мигрируют между островами... Зачем они приходят сюда?

Был ли смысл теперь утаивать? Она сама догадается. И всё же он молчал. Пусть додумается сама.

— Они обретают свой дар здесь, да? — спросила она. — Как? Здесь их обучают? Так ты сделал птицу, которая не была авиаром, авиаром? Ты привёз птенца сюда, и потом... — Она нахмурилась, поднимая фонарь. — Я узнаю эти деревья. Те, что ты называл Пальцами Какобана.

Их здесь росла дюжина — самое большое скопление на острове. А под ними земля была усыпана плодами. Многие объедены, некоторые лишь наполовину, с укусами, оставленными птицами всех мастей.

Вати увидела, куда он смотрит, и нахмурилась.

— Плоды? — спросила она.

— Черви, — прошептал он в ответ.

Она схватила немного гнилой плод и разорвала его. В мякоти плода извивались крошечные светящиеся черви. В её глазах, казалось, засветился тот же свет, когда она поняла.

— Дело не в птицах. Никогда и не было... Это паразит. Они носят паразита, который и дарует способности! Вот почему те, кто вырос вдали от островов, не обретают дара, и почему материковая птица, которую ты сюда привёз, смогла.

— Да.

— Это меняет всё, Закат. Всё.

— Да.

Шестой на Закате. Рождённый на закате или его предвестник? Что он наделал?

— Хотел бы я, — прошептал он, — чтобы всё могло остаться как есть.

— Ничто не может.

— Я могу.

— Нет, — сказала она. — Закат, мы каждый день становимся новыми людьми. Мир меняется, каждый день он новый, и мы должны меняться вместе с ним. Это благословение, которое даруют нам боги. Благословение — иметь возможность стать кем-то новым.

Внизу по реке крики кошмарников приближались. Они решили искать вверх по течению. Они были умны, куда умнее, чем думали о них люди с островов. Вати ахнула, поворачиваясь к узкому речному каньону.

— Разве это не опасно? — прошептала она. — Деревья цветут. Кошмарники придут! Но нет. Так много авиаров. Они могут спрятать эти цветы, как прячут разум человека?

— Нет, — сказал он. — Все разумы в этом месте невидимы, всегда, независимо от авиаров.

— Но... как? Почему? Черви?

Закат не знал и сейчас ему было всё равно. Я пытаюсь защитить тебя, Патжи!» — Закат посмотрел на Пальцы Какобана. Мне нужно остановить людей и их механизм. Я знаю это! Почему? Почему ты охотишься на меня?

Может, потому что Закат знал слишком много. Слишком много. Больше, чем знал хоть один человек. Потому что он задавал вопросы.

Люди. И их вопросы.

— Они поднимаются по реке, да? — спросила она.

Ответ казался очевидным. Он не ответил.

— Нет, — сказала она, вставая. — Я не умру с этим знанием, Закат. Не умру. Должен быть выход.

— Есть, — сказал он, вставая рядом. Он глубоко вздохнул. «Значит, я наконец плачу по счетам». Он осторожно снял Сак с плеча и пересадил её на плечо Вати. Он отодрал Кокерли.

— Что ты делаешь? — спросила Вати.

— Я уйду так далеко, как смогу, — сказал Закат, протягивая Кокерли к ней. Птица с досадой клевала его руки, но не сильно, не до крови. — Тебе придётся удержать его. Он попытается полететь за мной.

— Нет, подожди. Мы можем спрятаться в озере. Они...

— Они найдут нас! — сказал Закат. — Оно недостаточно глубокое.