Он приземлился поодаль от одного из пунктов на вершине горы. Понаблюдал, как одинокий часовой греется у огня. Обшарил пристальным взглядом лагерь у подножия. Прищурился, вглядываясь.
— Ты тоже видишь, Магнор?
— Угу, — мрачно откликнулся тот.
Магическая защита вокруг лагеря почти не ощущалась. Такая не сдержит дракона, но вполне защитит от вторжения непрошеных гостей. Правда, непонятно, почему она в таком случае, прикрывала лагерь и сверху тоже.
— Значит, Роган здесь. И уже ждёт нас.
Исангер сжал кулаки, вспоминая синяки на нежной коже Эйвин. Мерзавец за них ответит. Когда-то он и сам любил оставлять женщинам такие следы на память. Тогда боль была единственным доступным ему и понятным чувством. Теперь он готов был разорвать любого, кто притронется к его истинной.
Прода 33
Эйвин
Мама, конечно, не хотела отпускать меня ни на шаг. Закрывшись в родительской спальне, мы обсудили положение и решили, что я скажусь больной и постараюсь не покидать свою комнату, пока в доме гостят драконы.
Я рассказала ей всё, что произошло в пещерах, опустив моменты с моим притяжением к Исангеру. Мама промокнула глаза платком.
— Нам невероятно повезло, — всхлипнула она. — Кьяр Сваарэ, возможно, единственный из своего рода, кто не желает твоей смерти.
По коже пробежали мурашки. Как же вышло, что из обычной миинатской девушки я превратилась в объект для охоты целого драконьего клана?
— Расскажи мне о Фаргестах, — попросила я шёпотом. — Как вышло, что я оказалась у вас?
Мама судорожно вздохнула.
— До того, как Йонн получил место ландмистра, мы несколько лет прожили в Даларне, в местечке под названием Блаклинт. Твой отец постигал там премудрость даларнской системы управления, а я — отчаянно скучала. В тот день мы отправились на прогулку в горы.
Она улыбнулась воспоминаниям.
— В месте, где ты родилась, очень красиво. Не думаю, что там были владения Фаргестов. Скорее всего, они были в бегах.
Я слушала, затаив дыхание, боясь нечаянно помешать ей вспомнить все мелочи и подробности.
— Мы забрались довольно высоко, когда погода вдруг резко испортилась. К счастью, в лесу был охотничий домик. Мы думали переждать в нём непогоду, но оказалось, что там кто-то есть.
Мама печально вздохнула.
— Мужчина и женщина, оба темноволосые, красивые как боги, в дорожной, но весьма дорогой одежде. Женщина была в родах.
У меня к горлу подступил комок, на глазах выступили слёзы.
— Кьяр, высокий и благородный, так схватил Йонна, что чуть не задушил. Но я услышала женские стоны и поспешила на помощь, пока мужчины разбираются что к чему.
Она шмыгнула носом, вытирая покрасневшие глаза.
— Через четверть часа ты была у меня на руках. У нас с Йонном детей не было и быть не могло, и ты стала настоящим чудом для меня. Твоё рождение было радостным для всех. Снаружи бушевала гроза, а у нас в домике будто зажгли тихий свет. Даже Йонн украдкой пустил слезу, я видела. А потом началось страшное…
Мамин голос дрогнул, как будто у неё сжалось горло.
— Пока твоя мама кормила и обнимала тебя, кьяр зажёг свечу, пустил себе кровь и начертил ей какие-то символы. Почти сразу же в стене домика засияла как будто дверь. Из неё вышла женщина — с длинными чёрными волосами, низенькая и строгая, даже жестокая.
"Эстелла Блодверк, — вспомнила я, — бабушка Рогана".
— Она взяла тебя, как берут вещь, неживой предмет. Проколола пяточку, чтобы пошла кровь, и стала творить колдовство. Нам с Йонном сказали отойти, так что мы лишь слышали твой плач, непонятные слова и видели отблески света на стенах. Видя наши перепуганные лица, бедная женщина, ещё не оправившаяся от родов, сказала только, что так надо.
Мама снова вздохнула. Видно было, что воспоминания даются ей нелегко.
— Закончив, колдунья отдала тебя родителям и сказала, что им не убежать. Шпионы шли за ними по пятам. Но может быть у малышки Эйвин Фаргест есть шанс на обычную жизнь.
Она помолчала, собираясь с силами.
— Твоя бедная мамочка сразу посмотрела на меня, а я на Йонна. Думала, что придётся убеждать его, но он сам вызвался забрать тебя. Колдунья сказала, что мы рискуем жизнью, но я знала одно — ты должна жить.
Я стиснула её руку. Мама и папа Линнфро — мои вторые настоящие родители, тоже подарившие мне жизнь.
— В тот же день с тобой на руках я выехала обратно в Миинат. Нас не было долго, так что все легко поверили, что ты наша дочь.
У меня вырвался прерывистый вздох.
— Как их звали?
— Мы не знаем. Йонн по долгу службы слышал много разных даларнских слухов. Так он узнал, что всех Фаргестов истребили. Но мы-то знали, что не всех, и старались уберечься от встреч с драконами, как могли.
Я закрыла глаза, чувствуя, что от нервного напряжения меня покинули все силы. Мама погладила меня по плечу.
— Ты похожа на своего отца, Эйвин. На настоящего отца. Такая же красивая и решительная. Прости, что не рассказали тебе раньше. Может, ты была бы осторожнее, если бы знала.
Шмыгнув носом, я обняла её, свою храбрую вторую маму.
— Спасибо…
— Ну что ты, дочка. Мы просто не могли иначе.
Снаружи послышались голоса: Ливгрет и ещё чей-то, незнакомого мужчины. Мама приложила палец к губам и вышла за дверь, а я осталась прислушиваться к тому, что происходило снаружи.
— Кьяра Линнфро, — резанул женский голос. — К нам прибыл глава нашего клана.
— Алвар Одарслейв, — густым басом представился незнакомец. — Я здесь ненадолго, скоро всё закончится.
У меня перехватило дыхание. Глава шпионского клана! Тот, кто годами вёл охоту на моих родителей, на моих родных!
Магия заискрила на кончиках пальцев, я сжала их в кулак. После всего услышанного моя драконья сущность требовала одного — крови.
Прода 34
Исангер
После разведки оказалось, что дела ещё хуже. Нелёгкая принесла Алвара Одарслейва собственной персоной. Хорошо, Эйвин слушалась и не показывалась на глаза. Хотя Исангер уже понял, что его истинная не может долго сидеть на месте без дела, и всерьёз беспокоился, что она выкинет на этот раз.
— Мальца Блодверков надо достать, — твёрдо постановил Алвар. — Он сорвёт нам всё продвижение войск.
Младшие Одарслейвы согласно кивнули. Исангер задумался о своём. Расскажет ли пленённый Роган о происхождении Эйвин? Расскажет. В руках шпионов он и не о таком запоёт.
— Что скажешь, Айсберг?
Он помолчал.
— Скажу, что соваться в лагерь всем сразу — значит раскрыть себя. Достаточно кого-то одного.
— Тогда идёшь ты, у тебя уже был опыт с этим поганцем. А мы присмотрим за лагерем, на случай, если он снова попытается улизнуть.
Исангер кивнул, стараясь не выдать удовлетворения.
— Ночью. Сегодня, — хищно блеснул глазами глава клана.
Ночь выдалась неудачная, лунная. Под прикрытием заклинания Исангер проник в лагерь, ощущая, как напряглась слабая магическая преграда, несомненно уведомив своего создателя о визите. Часовые даже не обернулись.
Дракон замер, наблюдая за палатками. Вскоре от одной из них стал разливаться знакомый неприятный фон. Противник снова приготовил для него удавку.
"Ничему не научился, дурень, — усмехнулся про себя Исангер. — Наверное, решил, что нас завалило камнями в штольне, и ему больше ничего не грозит".
Он скользнул к палатке, где скрывался Блодверк. Выставил невидимый щит и, молниеносно откинув полог, заскочил внутрь. Тяжелая ткань с хлопаньем опустилась позади.
Атака была несерьёзной. Похоже, Роган побоялся выдать себя, находясь среди людей. Исангер легко отбил опутывающее заклинание и набросился на противника, им же с шумом сметая импровизированную походную лабораторию. Прижав пыхтящего Блодверка к земле, он отобрал у того удавку и сунул в карман.
— Не дёргайся. Сначала поговорим, — прошептал он. — Будешь слушаться и останешься жив. По крайней мере, пока что.
