Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ) - Тонева Таша

Салон встретил нас волной дорогих духов, шелестом шелка и подобострастными улыбками модисток, уже предупрежденных о визите важного клиента.

Мама с Кири замерли на пороге, их глаза округлились от увиденной роскоши. Платья, как лепестки экзотических цветов, манекены, усыпанные жемчугом и магическими кристаллами, отблески дорогих тканей в зеркалах, все это было для них словно сказка из другого мира.

— Покажите ткани для моей невесты, — произнес он, и модистки засуетились с удвоенной энергией.

Меня увели в отдельную примерочную, завешенную тяжелыми бархатными портьерами. Принесли альбомы с эскизами, коробки с образцами тканей.

Воздушный шелк, тяжелый атлас, кружева, тонкие как паутина. Храминг не отходил ни на шаг. Он сидел в кресле, опершись на трость, и указывал пальцем, что ему понравилось в показанном.

— Этот фасон. Этот цвет. Нет, этот оттенок слишком яркий. Исключительно слоновая кость и белое золото. Кружево только нецианское. И корсет должен быть самым жестким, чтобы подчеркнуть ее талию.

Он выбирал. Красивую обертку для своего подарка.

Без единого вопроса ко мне, без попытки узнать мое мнение.

Я стояла в середине примерочной, пока вокруг меня сновали портнихи, снимая мерки, прикладывая ткани. Каждое их прикосновение, каждый шепот заставлял меня вздрагивать.

Голова кружилась все сильнее. Я ловила себя на мысли, что смотрю не на роскошные материи, а ищу в складках драпировок выход и оцениваю расстояние до двери.

Бежать, бежать… стучало в висках.

Из главного зала доносились восхищенные возгласы матери и Кири. Они делали вид, что тоже что-то выбирают, перебирали более скромные образцы, но их взгляды, полные зависти и расчетливости, постоянно скользили в нашу сторону.

Они видели, сколько Храминг готов потратить на меня, и это ранило их гордость и алчность.

Я знала, что у них не было денег даже на самый простой наряд отсюда. Утром мама уже пыталась надавить на меня снова.

— Попроси лорда, он же такой щедрый, не может же он позволить, чтобы родная сестра его невесты выглядела хуже служанки на своей свадьбе!

Я молчала, сжимая губы, игнорируя ее негодующие взгляды.

Просить его за них? Ни за что. Это было бы последним, окончательным унижением.

И тут решила действовать сама Кири. Со сладкой, приторной улыбкой, скопированной у матери, она подошла к нашему островку роскоши и небрежно потрогала кусок невероятно дорогого, тончайшего кружева, которое модистка несла мне.

— О, какое… изящное, — протянула она, но в ее голосе звучала одна фальшь. — Хотя, знаешь, Эльга, тебе такое вряд ли пойдет. Слишком… вычурно. Да и не слишком ли дорого для платья на один день? Ты же всегда была за скромность. А вот мне бы очень пошло что-то подобное…

Мать замерла в ожидании. Модистки переглянулись. Я чувствовала, как по щекам разливается краска стыда и гнева.

В ответ раздался спокойный, ледяной голос Храминга. Он даже не повернул головы, глядя куда-то в пространство перед собой.

— Юная леди, — произнес он. — Моя невеста будет выглядеть так, как решил я. Ее вкусы, ее скромность или ее желание помочь сейчас не имеют никакого значения. Что же касается вас, — он наконец медленно перевел на Кири свой холодный, рыбий взгляд, — у вас, как я понимаю, есть собственный жених. И он, полагаю, в состоянии обеспечить вам соответствующие его положению и достатку… наряды. Я не собираюсь оплачивать гардероб посторонних лиц.

Кири побледнела, ее сладкая улыбка замерла, превратившись в гримасу обиды и шока. Мать ахнула, прикрыв рот рукой. В салоне повисла гробовая тишина.

А Храминг снова обратился к главной модистке, как будто ничего не произошло.

— Продолжайте. И уберите это кружево. Оно действительно слишком вычурное. Принесите то, что я просил, с геометрическим узором.

Надо же, он унизил Кири. Публично. Холодно и беспощадно. Но в глубине души, сквозь весь ужас и отвращение к нему, я почувствовала дикое, неподдельное удовлетворение.

В глазах сестры кипела ярость. Мать смотрела на меня с немым укором, как будто это я была во всем виновата.

Храминг же, закончив делать замечания портнихе, наклонился ко мне. Так близко, что я почувствовала запах его неприятного сладковатого парфюма.

— Видишь, дорогая? — прошептал он. — Я уже забочусь о тебе. Ограждаю от ненужных просьб и назойливых родственников. Скоро ты научишься ценить мою заботу и отдавать должное моим решениям. И подчиняться им. Беспрекословно…

Его слова вернули меня в реальность. . Удовлетворение испарилось, оставив после себя лишь горький привкус и новую волну страха.

24. Проверяющий

Наконец, наступил тот долгожданный день, когда мы должны были поехать к деду Ториана. Я буквально летела в академию ранним утром. Весь день мне казалось, что время тянется слишком медленно.

Я ерзала на скамье и никак не могла дождаться окончания занятий.

Но на последней лекции нас с Раннеллой попросили выйти. Прямо во время занятия. За дверью стоял помощник ректора с необычно серьезным лицом.

— Магистр просит вас в свой кабинет. Немедленно, — сказал он, и мы с подругой удивленно переглянулись.

Ректор? Нас? Мы снова переглянулись с Раннеллой, и в ее глазах читалась та же тревога что и в моих.. Что, если узнали про подмену на балу? Или, что страшнее, про метки драконов?

Я машинально потянула рукав, скрывая браслет.

Дверь в кабинет ректора была приоткрыта. Помощник пропустил нас внутрь. И я застыла на пороге, чувствуя, как кровь отливает от лица.

За массивным столом из черного дерева сидел наш ректор, магистр Альдер, седовласый и суровый. Но мое внимание приковал к себе мужчина, стоящий у окна.

Высокий, плечистый, в безупречном темно-синем камзоле. Платиновые волосы, небрежно собранные у затылка. Он стоял спиной к нам, но я сразу узнала эту монументальную спину.

Аврон. Дракон в лиловом. Сейчас при свете дня он выглядел еще величественнее и… опаснее.

Дракон медленно обернулся, и его бирюзовые, холодные как ледники глаза лениво скользнули по нам.

В кабинете, кроме нас с Раннеллой, уже стояли еще три девушки с нашего и старших курсов, все известные своими успехами в учебе или редким даром. Мы выстроились в неуверенную шеренгу.

— А, вот и наши лучшие студентки! — раздался гордый голос ректора, но в его улыбке сквозила странная напряженность. — Входите, входите, не стесняйтесь. У нас сегодня важный гость. Канцлер Аврон Регран проявил интерес к нашим перспективным кадрам.

Канцлер. Так вот кем он был. Высший чиновник короля. И дракон. От этой мысли стало не по себе.

Не знаю каким чудом я еще не свалилась в обморок от волнения. Я даже дышать нормально не могла. Воздух не хотел проталкиваться в легкие.

Канцлер же методично, с хищной, оценивающей медлительностью, начал разглядывать каждую из нас. Его взгляд был таким пронизывающим, будто он пытался заглянуть нам под кожу. Он долго изучал каждую.

Мне все больше становилось не по себе.

Ректор, стараясь рассеять напряжение, начал представлять нас, щедро раздавая похвалы.

— Леди Раннелла Лейн, наша гордость! Блестящие успехи в теории магических матриц, победительница прошлогоднего конкурса молодых талантов…

Аврон пристально посмотрел на Раннеллу, его глаза чуть прищурились, будто он что-то припоминал или сравнивал. Потом он почти незаметно качнул головой и перевел взгляд дальше.

— …а это Эльга Торвен, — голос ректора зазвучал чуть теплее. — Очень перспективный молодой маг. Особый дар к анализу и стабилизации сложных плетений. На третьем курсе, а уже помогла усовершенствовать несколько учебных защитных контуров.

Взгляд Аврона скользнул по моему лицу. Я замерла, чувствуя, как под этим взглядом бледнею, как учащенно бьется сердце.

Я ждала неминуемой вспышки узнавания, но в бирюзовых глазах не вспыхнуло ничего. Только та же холодная, аналитическая оценка. Дракон смотрел на меня так же, как и на остальных.