Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

— Давайте скорее в дом.

И, когда мы заходим, я понимаю, насколько она надеялась, что мы переедем сюда.

В каминах зала и комнат танцуют языки пламени, разгоняя тьму, магические светильники льют мягкий свет, а из кухни доносится дразнящий аромат свежей выпечки.

Я бросаю на Дейлис взгляд, полный безмолвного укора, но слова застревают в горле, словно ком. Я боюсь показаться неблагодарной, но она, кажется, читает мои мысли.

— Я и впрямь надеялась, что вы найдете здесь свой дом, — говорит она, крепко сжимая мою ладонь. — Мне просто хотелось быть нужной.

Когда-то, в суете дней, из обрывка разговора я выхватила простую, как истина, фразу: настоящее счастье — быть нужным кому-то. И сейчас, глядя в ее светящиеся глаза, я понимаю, что в этих словах заключена великая мудрость.

До Рождества остаются считанные недели.

И это время мы проводим, вдыхая жизнь в старый замок, превращая его в уютное гнездышко. Ищем и отмываем от пыли старую ель, украшаем ее игрушками, развешиваем гирлянды, словно нити надежды, соединяющие нас.

А еще — много гуляем по окрестностям, наслаждаясь каждым моментом, лепим снежных человечков, словно создавая свою сказку. Ведь чудо рождается там, где его ждут.

В рождественский сочельник Дейлис вновь приезжает к нам, чтобы провести праздник вместе.

Пока София, склонившись над столом, самозабвенно творит кружевные снежинки, которыми они задумали украсить окна, словно морозные узоры на стекле, мама Нормана, словно искусный фокусник, отводит меня в сторону и извлекает из складок платья свиток пергамента, словно тайну, ждавшую своего часа.

— Знаю, до часа подарков ещё далеко, но, признаться, сердце моё не терпит хранить это в себе.

Я трепетно принимаю пергамент из её рук, словно хрупкую драгоценность, разворачиваю его и жадно скольжу взглядом по строкам, выхватывая знакомые буквы.

Слова пляшут перед глазами, и смысл их ускользает.

— Дейлис, что это значит? Вы дарите замок… нам с Софией? — спрашиваю я, медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, словно сомневаясь в реальности происходящего.

— Именно! — восклицает она, поддавшись бурлящим эмоциям, и легко приобнимает меня. — Теперь, что бы ни случилось, вы всегда сможете найти здесь свой островок безопасности, свою тихую гавань.

— Я… даже не нахожу слов… Это, пожалуй, слишком щедро…

— Нет-нет, — возражает Дейлис, её объятия становятся крепче, словно она пытается удержать что-то ускользающее. — Всё уже решено. Это место — наследие Софии. Её колыбель, её пристань.

— Спасибо, — растерянно шепчу я, обнимая её в ответ.

Что-то в её словах, особенно в проскальзывающих мотивах, царапает меня изнутри, словно заноза, засевшая глубоко под кожей.

Ощущение, будто она раз за разом пытается искупить какую-то вину, смыть невидимое пятно.

Но какую именно вину перед нами она чувствует?

Размышления мои прерывает настойчивый стук в дверь, как гром среди ясного неба.

— Ох, кажется, нас ждет ещё один сюрприз!

Дейлис радостно хлопает в ладоши, словно предвкушая волшебство.

А я, словно кролик перед удавом, не успеваю произнести ни звука, даже испугаться, как дверь распахивается, открывая портал.

И когда я вижу, кто стоит на пороге, сердце пропускает удар, замирая в ледяной тишине, подобно птице, попавшей в капкан.

31

— М-мама? — слова срываются с губ беззвучным эхом. Голос предает, застревая комком в горле.

Ровно секунда у меня уходит на осознание, а потом я бросаюсь в раскрытые мамины руки.

И только сейчас понимаю, как соскучилась…

— Я так рада видеть тебя… — шепчу сквозь слезы, которые неконтролируемо прорываются.

— И я, доченька…

Мы так и стоим на пороге, обнявшись, когда к нам подбегает София, и мы подхватываем ее тоже.

Дейлис в это время деликатно наблюдает со стороны.

Когда нам удается немного отдышаться, мы все-таки заходим внутрь.

— Ты не сердишься на меня? — шепчу я тихонечко маме, пока никто не слышит.

У меня на душе тяжелый груз вины. Вины перед мамой за то, что я сбежала тогда, не предупредив ее толком.

Она ведь совсем не знала, где мы, что с нами…

— Совсем немного, — журит меня мама. И совсем как в детстве легко треплет за щеку. — Не делай так больше, дочка.

Я слышу, что в голосе мамы скользит невысказанная печаль. Я понимаю…

— Ты ведь знаешь, почему я так сделала, — качаю головой.

Мы с мамой садимся на небольшой диванчик чуть поодаль, чтобы пошептаться. Конечно же, маме интересно в первую очередь то, как мы жили эти долгие месяцы, что были вдали от дома.

Я не отказываю ей, рассказываю все подробно.

Но в конце не могу не добавить:

— Ты же понимаешь… Что нужно держать это в тайне?

— Энни, я не выдам вас Норману, — качает головой мама, укоризненно.

— Знаю, просто мало ли что.

— Знаешь, а ведь он изменился…

Мама порывается сказать еще что-то, но я ее останавливаю:

— Мам, не хочу про него, ладно? Давай не сегодня, а лучше вообще никогда.

Мама кивает, понимая, и больше мы к этой теме не возвращаемся. У нас на нее негласное табу.

Мы встречаем Рождество в уютной атмосфере замки и, что самое главное, в теплом кругу самых близких.

В ту ночь я засыпаю в таком счастливом настроении, в каком не была уже давно.

Внутри поселяется чувство, что именно сейчас моя жизнь течет так, как нужно.

Вообщем-то, так и выходит.

Наша жизнь с Софи течет размеренно, неспешно и по всем канонам лучших традиций.

Зиму сменяет весна, и мы продолжаем следовать уже сложившемуся у нас распорядку дня.

День начинается с завтрака и прогулки на свежем воздух. Затем — занятия чтение с письмом, которая я провожу с дочкой сама.

У подножия живописных гор раскинулся колоритный городок. В нем есть школа, в которую мы планируем отдать Софию осенью.

А пока — наслаждаемся рано наступившей весной и кристальным горным воздухом. Греемся на приветливом солнце, которое топит снег.

Весной же мы справляем день рождения Софии.

Собираемся вновь своим узким кругом и окружаем нашу малышку теплом и, конечно же, подарками.

И вдруг, в разгар праздника, когда я отлучаюсь на минуту, чтобы проверить, готов ли торт, на котором дочка вот-вот должна задуть шесть свечей, как гром среди ясного неба звучат слова Софии:

— А Норман, мой друг, приедет на праздник?

Я застываю посреди холла словно статуя, не в силах сдвинуться с места.

Дейлис с мамой тоже молчат.

— Почему ты вдруг о нем вспомнила? — первой отмираю я.

— Мне понравилось кататься с ним на лошадках. И он добрый, — бесхитростно отвечает крошка.

— Хм, так мы обязательно покатаемся на лошадках, София. Когда будет теплее.

Я говорю это, чтобы переключить внимание дочки.

И стараюсь не смотреть в сторону Дейлис. Чтобы не видеть осуждения, которое могло там притаиться.

Свое обещание мне удается исполнить, когда весна полностью вступает в свои права в здешних краях.

В городке у подножия гор у многих в хозяйстве есть лошади.

К тому же, один из жителей городка, мистер Пайн, держит небольшую конюшню и любезно проводит конные прогулки по живописным местах, коих здесь в избытке.

К нему мы с Софией и приходим.

— Для маленькой леди как раз есть небольшая кобылка. Ее зовут Мирабель, — приветливо улыбается нам мужчина. — Познакомимся с ней?

У него почти полностью седые усы, забавно торчащие кверху и добрые глаза, обрамленные лучиками морщин.

Мистер Пайн подводит нас к одному из стойл, в котором переминается белая лошадь. Красивая и небольшая. Та, что точно подходит Софии.

Мы выбираем лошадь и мне, прислушиваясь к советам мистера Пайна, знатоку своего дела, и отправляемся на прогулку.

Она проходит настолько чудесно, будто глоток свежего воздуха, что мы тотчас же договариваемся о следующей.

— У молодой леди талант. Она держится в седле так уверенно, будто родилась для этого, — замечает мужчина.