Мария – королева Шотландии. Том 2 - Джордж Маргарет

– Это ложь! Это все ложь! – закричала она.

– Конечно, ложь, и все перепутано. Сначала король хороший, потом лорды хотят казнить его за убийство итальянца, потом он снова хороший, потом лорды хотят его уничтожить… сплошные фантазии. Дарнли меняется в каждой строчке.

– А ты предстаешь убийцей, – медленно проговорила она. – И они знают, что я выгнала Дарнли из своей постели. Правда переплетается с ложью, словно пряди волос, из которых выходит целая коса. В конце концов, тут не все ложь. – Она дрожала. – Как ты думаешь, все уже кончено или будут еще перемены и добавления к этой истории?

– Раз мы женаты, то будем сильней всякой лжи и всех их заговоров.

Она посмотрела на свой палец, где блестело эмалью кольцо. Медленно стянула его и протянула Босуэллу.

– Вот твое обручальное кольцо, – сказала она.

Он принял его и удивленно взглянул.

– Костяное с прорезями, – заметил он. – Черная финифть и золото. Ты считаешь его подходящим для обручения?

– Это все, что у меня сейчас есть с собой. Взяв его, ты поклянешься разделить мою судьбу, какой бы она ни была, неизвестную и, может быть, горькую.

Он поцеловал ее и надел кольцо на мизинец.

Глава 53

Они медленно ехали назад в Эдинбург, прервав свою тайную жизнь в башне – всего десять драгоценных дней! – готовые к встрече с тем, что ждет впереди. Хантли, Мейтленд и Мелвилл были освобождены на несколько дней раньше, и бракоразводный процесс уже начался. Должны были состояться два развода – протестантский и католический, – чтобы предупредить возможные в будущем возражения с обеих сторон. Протестантский основывался на прелюбодеянии Босуэлла с Бесси Кроуфорд, а католический – на кровном родстве Джин с ее мужем: четырьмя поколениями раньше один граф Босуэлл был женат на дочери графа Хантли. Церковное оглашение нового брака должно было состояться как можно скорее; это выпало сделать пастору главной кирки Святого Эгидия. К счастью, Нокс все еще пребывал в Англии, и им предстояло иметь дело только с его заместителем.

Когда они проезжали через маленькие деревушки, люди с любопытством выстраивались вдоль дороги, но смотрели молча. Никто не кричал: «Благослови Господь это милое личико!»

«Они разглядывают меня, чтобы увидеть, разорваны ли на мне одежды и гневаюсь ли я, – думала Мария. – Если бы я была в синяках, это им бы понравилось».

Но ее уверенность в себе все слабела по мере приближения к Эдинбургу. В глазах людей не было жестокости, лишь недоумение… и обида. Они не могли понять, что происходит. Ей начинало казаться, что она действительно предала их, ибо они явно были испуганы и обеспокоены.

Впереди спокойно скакал Босуэлл. Она уже видела на горизонте Эдинбург, различала возвышающийся «Трон Артура», поразительно зеленый под молодой майской травою. И тут Босуэлл замедлил шаг, поджидая ее.

Он глядел вниз на дорогу.

– Я никого не вижу, – сказал он. – Но полагаю, нам лучше не въезжать в город через ворота Незербоу. Давай подъедем как можно ближе к замку и проберемся прямо туда. – Голос его звучал не очень уверенно.

– Так мы остановимся в замке? – спросила она.

– Да. Я назначил комендантом Бальфура, чтобы он приберег его для нас.

– Бальфура? За что? – Она не питала доверия к этой смахивающей на череп физиономии.

– За услуги, оказанные им в прошлом, – сказал Босуэлл. – Поехали.

Огибая справа городскую стену, они увидели развалины Керк-О’Филда. Место не расчищали, лежали груды камней, некоторые вылетели далеко за стену. Справа стоял фруктовый сад, где нашли тело Дарнли. Мария отвернулась, проезжая мимо.

В городе по дороге к Западным воротам улицы были непривычно пусты. Хотя всего несколько человек глазели на них, они поспешно въехали в ворота замка, укрывшись в безопасности за его стенами.

В королевских апартаментах обнаружили поджидавшего Мейтленда. Он был в меланхолии, сложил скрещенные руки на стол и глядел в пространство. Когда они вошли, он вскочил.

Босуэлл бесцеремонно швырнул на стол перчатки. Мария спросила Мейтленда, как он поживает.

– Все в полном смятении и расстройстве, – мрачно отвечал он, глядя так, словно ненавидел ее за то, что она втянула его в это унизительное дело. Бедный новобрачный!

– Как продвигаются бракоразводные слушания? – поинтересовался Босуэлл, не дав Марии вымолвить слова.

Мейтленд вытаращил глаза.

– Сплошной стыд. Они вытащили на свет все подробности о ваших… делах с мистрис Кроуфорд. Ваша жена допрашивала человека, поставленного вами на страже. Он даже сообщил, сколько времени у вас заняло… – Он остановился в смущении.

Мария отвернулась.

– Ему поверили? – спросил Босуэлл. – Это все, что меня интересует.

– Ваша жена…

– Она все еще моя жена?

– Нет… Ваша бывшая жена требует, чтобы вы отдали ей замок Кричтон, иначе она вас не отпустит.

– Я его ей отдаю, – тихо сказала Мария.

– Он мой, – напомнил Босуэлл.

– Вся собственность в конечном счете моя, – настаивала Мария.

– Вы ошибаетесь, – не отступал он. – Это моя собственность. Да, я отдам его. Я все отдам! О, эта женщина в делах настоящий кремень, мне придется заплатить и второй штраф за Бесси! Сперва, только узнав об этом, жена запросила у меня земли Незер-Хейлс и тамошний замок. Теперь Кричтон. Дорого мне пришлось расплачиваться за услуги Бесси, точно она – Саломея какая-нибудь. – Он был рассержен. – Ну, что еще? Церковник прочел оглашение?

– Нет, – отвечал Мейтленд. – Он отказался.

– Что? Доставить его сюда!

– Мортон, Аргайл и Атолл собрались в Стерлинге. Приглашены и другие.

– Кто? – завопил Босуэлл, ударяя кулаком по столу. – Кто?

– Милорд, клянусь, я не знаю. Знаю только, что после этой встречи Атолл помчался галопом на север, Аргайл – на запад, а Мортон в Файф.

– Собирать армию, – пробурчал Босуэлл. – Быстро! Приведите сюда проповедника!

Преподобный Джон Крейг стоял перед Босуэллом и королевой. Они наконец переоделись в свежие одежды, и Мария заняла место на троне под знаками государственной власти, чтобы придать происходящему вес и силу.

Крейг был худым лысым мужчиной с острыми чертами лица. Он поразительно походил на Нокса, или Нокс поразительно походил бы на него, если бы чисто выбрился. Мария мимолетно подумала, может быть, полагается, чтобы все вожди реформатов были такими на вид – тощими, с маленькими глазками и прямой, точно палка, спиной.

– Почему вы не объявляете о нашем предстоящем бракосочетании? – спросила Мария как можно мягче. – Мы просим вас сделать это немедленно.

Крейг переводил глаза с Босуэлла на Марию, переминаясь с ноги на ногу, и наконец сказал:

– Так это правда! Я не верил. – И тон его выражал такое презрение, словно он присутствовал на ведьмовском шабаше в самый разгар оргии. – Не подпишете ли вы документ на этот случай, освобождая меня от ответственности за совершенный грех?

– Да, – отрезал Босуэлл.

– За какой грех? – спросила Мария, заметив, что Босуэлл пытается остановить ее взглядом.

– За какой грех? Вы еще спрашиваете, за какой грех? – Проповедник не верил своим ушам. – Похищение королевы и насилие над ней, не говоря уж о прелюбодеянии, разрыве с женой и подозрении в убийстве короля.

– Вы говорите обо мне? Меня подозревают в убийстве? – спросил Босуэлл.

– «Ты – тот человек!» – как сказал Нафан царю Давиду. Но вы хуже царя Давида. Он только совершил прелюбодеяние с Батшебой и убил ее мужа – только! – тогда как вы похитили, совершили насилие и унизили свою государыню, вдобавок к убийству ее мужа и прелюбодеянию со служанкой.

Босуэлл зарычал и потянулся за мечом.

Мария поднялась с трона и схватила его за руку.

– Нет! Вы не ударите его! – Она обернулась к Крейгу. – Ваш господин, мастер Нокс, безусловно, обрадуется. В самом деле, в Шотландии царила печаль, но я хочу начать все заново. Брак будет совершен по моему королевскому требованию. И я выступлю на заседании парламента, приведя все доводы в пользу этого, и умолю народ согласиться.