— Скромность — твоя сильная сторона, — ухмыльнулся я, принимая помощь.
Лора материализовалась рядом и покачала головой.
— Ну что сказать… Ты продержался почти шесть минут. В прошлый раз было четыре. Прогресс налицо.
— Ага, теперь я могу умереть на две минуты позже, — буркнул я.
Валера наклонился и чуть ниже, чтобы никто не слышал и произнес:
— Я сражался в полную силу…
Вот только все это время он был безоружен.
Гвардия начала аплодировать. Денис подошел первым.
— Впечатляюще, царь Михаил, — сказал он. — Вы действительно становитесь сильнее!
— Спасибо, но пока до Валеры мне еще расти и расти, — ответил я.
— До меня всем расти, — гордо заявил Валера. — Я же РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ! НАСТОЯЩИЙ КОРОЛЬ!!!
— И такой скромный, — добавил Емеля.
Рыцари хихикнули.
Я начал стряхивать с себя снег и пар. Тренировочная площадка выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Половина территории была покрыта льдом, половина — обгоревшей землей. Мишени валялись повсюду грудой обломков. Защитные руны мигали, еле сдерживая остаточную энергию.
— Алиса была права, — вздохнул я. — Придется чинить.
— Я помогу, — кивнул Валера. — Заодно покажу, как правильно восстанавливаться.
В этот момент к площадке подъехал черный автомобиль. Машина затормозила у края площадки, и из нее вышел Петр Романов. Он был в длинном черном пальто и шляпе. Выглядел напряженным.
— Михаил, Валера, доброе утро, — поздоровался он, подходя ближе и пожимая нам руки.
— Петр Петрович, — кивнул я. — Рано вы сегодня. Что-то случилось?
Он посмотрел на гвардию, потом на нас.
— Можем поговорить наедине?
— Конечно. Тренировка окончена, — сказал я. — Разойдись!
— Есть! — хором крикнула гвардия и все начали расходиться.
Когда все ушли, Петр Петрович достал из кармана сигарету и закурил. Глубоко затянулся.
— Пора, — произнес он тихо. — Пора доставать иглу из мамы.
Я задумался.
— Она уже готова?
— Да, — кивнул он. — Я думал об этом всю ночь. Мы не можем больше ждать. Отец начинает двигаться. США усиливает давление. Хаос не дремлет. Если мы не сделаем это сейчас, может быть поздно.
Валера присвистнул.
— Серьезный разговор. И что ты хочешь?
— Чтобы вы поехали со мной, — Петр Петрович посмотрел на нас. — В особняк. Мать согласилась. Она готова.
— Готова вручить смерть мужа своему сыну? — уточнил я.
— Готова освободиться, — поправил он. — Триста лет носила под сердцем эту иглу. Она устала, Михаил. Очень устала.
Лора появилась рядом и нахмурилась.
— Это опасно. Игла смерти Петра Первого — артефакт огромной силы. Мы даже не знаем, что произойдет, когда ее извлекут.
— Поэтому я и прошу вас поехать, — Петр Петрович затушил сигарету в снегу. — Если что-то пойдет не так, и у меня не хватит сил, вы сможете среагировать.
Я посмотрел на Валеру. Тот пожал плечами.
— Я не против съездить. Давно хотел посмотреть на эту иглу.
— Тогда решено, — кивнул я. — Дай только переодеться. В этом виде я больше похож на бомжа, чем на царя.
— Бомж руководит страной, — хихикнула Лора. — Страшная сила.
* * *
Через двадцать минут мы уже ехали к особняку Романовых. Я переоделся в чистую одежду, взял с собой оба меча и пространственное кольцо с запасами кристаллов. На всякий случай.
Петр Петрович сидел впереди, рядом с Данилой. Мы с Валерой устроились сзади.
— Нервничаешь? — спросил Валера.
— Немного, — признался я. — Все-таки это сильный артефакт, и его надо достать из живого человека… Не каждый день такое делаешь.
— Технически она не совсем человек, — заметил Валера. — Она была птицей триста лет. Это меняет физиологию.
— Ты прямо успокоил, — буркнул я.
Машина ехала по заснеженным улицам Южно-Сахалинска. Город просыпался. Редкие прохожие спешили по своим делам. Магазины открывались. Где-то вдалеке гудел трамвай.
Особняк Романовых находился на окраине, в тихом районе. Большое трехэтажное здание в классическом стиле, окруженное высоким забором и старыми деревьями. Территория была ухоженной, несмотря на зиму. Дорожки расчищены, фонари горели вдоль аллей.
Данила подъехал к воротам. Охрана узнала нас и сразу открыла створки. Мы въехали внутрь. Перед входом в особняк уже стоял Павел. Он был в военном мундире и высоких сапогах. Руки скрещены на груди. Лицо непроницаемое.
Мы вышли из машины.
— Михаил, Валера, — кивнул Павел. — Рад, что приехали.
— Как будто у нас был выбор, — ухмыльнулся Валера.
— Выбор всегда есть, — возразил Павел. — Но спасибо, что сделали правильный.
Он повернулся к отцу.
— Пап, ты не передумал?
— Пошли в дом, — кивнул Петр Петрович.
— Бабушка ждет.
Мы поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Особняк встретил нас теплом и тишиной. Высокие потолки, широкие коридоры, картины на стенах. Пахло старым деревом и чем-то цветочным.
Петр повел нас на второй этаж. Потом еще выше. На третьем этаже была только одна дверь. Массивная, из темного дуба, с резными узорами.
— Она там, — произнес Петр и толкнул дверь.
Мы вошли.
Комната была просторной, с высокими окнами, выходящими на заснеженный сад. В центре стояла широкая кровать с белоснежным постельным бельем. У окна в кресле сидела Катерина. Она выглядела спокойной. Распущенные волосы спадали на плечи. На ней было простое белое платье. Руки лежали на подлокотниках. Лицо бледное, но умиротворенное.
— Михаил, Валера, — поздоровалась она тихо. — Спасибо, что приехали.
— Катерина Алексеевна, — кивнул я. — Как вы себя чувствуете?
— Спокойно, — улыбнулась она. — Тут так спокойно. Мне очень нравится у вас на острове, Михаил.
Петр подошел к ней и положил руку на плечо. Катерина накрыла его ладонь своей.
— Все будет хорошо, — произнес он.
— Знаю, — кивнула она. — Все к лучшему.
Валера фыркнул.
— Достаточно спорное заявление, — он подошел к окну и посмотрел на сад. — По моему опыту, только сила, всеподавляющая и безоговорочная, способна решить все войны в мире. Все остальное — слова.
Катерина посмотрела на него.
— Не спорю. Но сила без мудрости — это просто разрушение.
— Зато эффективное, — ухмыльнулся Валера.
— Валера, — одернул его Петр Петрович. — Не сейчас.
— Ладно-ладно, — махнул рукой тот. — Просто говорю, как есть.
Лора материализовалась рядом со мной и нахмурилась.
— Миша, помнишь инструкцию?
— Ага, помню.
— На всякий случай еще раз, — Лора выделила строки красным. — «Только помни: Игла не терпит жадных рук. Бери ее, лишь если сердце твое чище родниковой воды.»
Я задумался.
— То есть…
— То есть не каждый сможет ее достать, — кивнула Лора. — Только тот, у кого сердце чистое.
— Вот дерьмо, — выдохнул я.
Катерина посмотрела на меня.
— Михаил? Что-то не так?
— Ну… — я почесал затылок. — Есть нюанс. Согласно пророчеству, иглу может достать только человек с чистым сердцем. Как родниковая вода. Вот только я сомневаюсь, что среди нас есть такие? Чем старше, тем больше грешков и шрамов на сердце.
Повисла тишина. Петр прищурился.
— И ты думаешь, у тебя сердце недостаточно чистое?
— Я убивал людей, — пожал плечами я. — Много людей. Так что вряд ли подхожу под определение «чистый».
— Тогда кто? — спросил Романов.
Все посмотрели друг на друга.
— Ну, я точно не подхожу, — заявил Валера. — Я могущественный Чал Конерук! У меня на счету целые миры!
— Да-да, мы знаем, — вздохнул я.
— Я триста лет правил Империей, — добавил Петр Петрович. — Думаю, и мое сердце далеко от чистоты.
Катерина вздохнула.
— Похоже, мы все грешники.
— Это точно, — согласился я.
Лора покрутилась вокруг себя.
— Окей, план такой. Попробуем сначала Мишу. Вдруг сработает? Потом Валеру. Если не выйдет, будем думать дальше.
— Звучит как план, — кивнул я.
