А про меня и поцелуй у всех на виду… Не то, чтобы молчали, но списывали на девичью натуру. Мол, не в себе была, переволновалась из-за глупых гадких слухов. И как-то разом я стала очень приличной леди и бедной жертвой интриг магистра и его неизвестных прихвостней.
Никто как будто даже и не понял, что поцелуй наш был вовсе не обычным поцелуем.
Олеара, видимо, тоже сочла пока за лучшее затаиться, хотя я была уверена – эта девица себя ещё покажет. Такие не тонут.
В остальном же жизнь стала вдруг сносной, предметы – терпимо интересными, а сокурсники – в меру назойливыми.
Все так и было до тех пор, пока не произошло ещё одно событие, снова перевернувшее все с ног на голову.
То, что напомнило – нельзя легкомысленно относиться к тому, что связано с магией.
Нельзя доверять призракам. И нельзя дарить Поцелуй Жизни своему… если не врагу, то неприятному тебе существу.
А началось все с того, что ночью мне приснился кошмар.
Не помню его содержания. Только искаженные блики, что ложились на стены, лязг холодного железа, смех, чьи-то истошные крики. А над всем этим довлело ощущения жути и безысходности.
Я в ловушке, мне не выбраться, не спастись, не защититься!
Шаги все слышнее, они движутся прямо мне навстречу.
Вот я прижимаюсь к стене, чувствую, как сумасшедше заходится сердце.
Вот во все стороны летит клубками зелёная магия сидхе.
Вот кто-то мягкий и пушистый царапает мне изнутри куртку, пытаясь выбраться. Я не даю. Куда тебе в драку, малыш?
Шаги все слышнее.
Я уже вижу чужую фигуру, могу различить черты лица, и…
Меня резко выбрасывает в другое место. Бал. Кружатся в танце лорды и леди, я скольжу, позволяя спутнику обнимать и вести эту партию.
У Мориана Кайто густые темные волосы и насмешливая улыбка. Горячие ладони иногда сжимают мою талию куда жарче дозволенного. Во сне он смотрит на меня странно тепло, в темных глазах мелькают искры удовольствия.
Танец нежен и бесконечен, восхитительно прекрасен, но все меняется в один миг. Как в дешёвом спектакле гремит гром и сверкает молния. Куда-то исчезают все гости. Зал наполняется шепотом теней, наползающим из-за портьер.
А желанный мужчина рядом оборачивается монстром из моего прошлого.
У него такие же угольно-черные глаза, но они пусты и голодны. Кожа бела, а когти остры, как клинки.
Моршерр Декерет, тот, от кого я бежала, заставляет застыть испуганной птицей.
Мир, падает, падает, падает… Одно лицо наслаивается на другое – и я просыпаюсь.
Поясницу снова нестерпимо жжёт и покалывает, но кожа чистая.
Надо ли говорить, что на пары я пришла в отвратительном настроении? Да, сон глупый, но… Похоже, этого тварь-лорда мое подсознание боится больше всех прочих неприятностей вместе взятых.
Ах, да, я говорила, что теперь просыпаюсь под тяжестью нахальной ларги? Не знаю, как так сложилось, что на моей постели у нее появилось «место для мяур-рканья», «место для поглажа и наслаждения кошачьей жизнью», «место для ночного ползания» и «место, где можно пинать мою человечку лапами».
Меня спихнули как-то под утро с собственной постели! В результате – не выспались ни я, ни очередная новая соседка, подосланная Олеарой.
Но Амири тоже знала, чья это ларга, поэтому коменданту мы дружно ничего не сказали.
Так котик стал властвовать над нашими жизнями.
– У нас сегодня первое групповое занятие в тренировочном зале. Будем пробовать создавать согревающие чары, чары заморозки, воздушную волну, говорят, возможно, и заклинания других стихий попробуем! А ассистировать будут старшекурсники! – Принес будоражащую новость невысокий парень со сломанным носом.
Кажется, Арсет был из местных, из горожан.
– Неужели нас будут проверять на возможность перевода на другие факультеты? Всё-таки решили провести общую практику?
– Или это подготовительная работа? Смотрят, кого исключить?
Голоса гудели и смешивались.
Я, как и всегда, закинула сумку за спину и прислонилась к стене у окна.
Обычно меня никто не трогал. Никому просто не было до меня дела.
Сердце все ещё неровно стучало в груди. Моршерр Декерет враг, враг, враг. Нельзя забывать. Я размякла. И, пусть Кайто маг, чем он лучше тварей? У меня не за магов душа болит, а только за мою семью. Как там отец? Где он? Жив ли?
– Ясных дней, лесса Льяна! Простите, что беспокою вас, но, может быть, на практике мы могли бы держаться вместе? Тайлинэ Айлоа – Раздался спокойный, доброжелательный голос.
Я обернулась и на миг потеряла свою невозмутимость.
На меня с интересом смотрела юная фейри. Сидхе, у которой были изумрудные драконьи глаза.
Кажется, мой мир никогда уже не станет прежним.
Ещё более удивительным для меня стало то, что я кивнула в ответ и улыбнулась:
– Льяна Тархи, на тот случай, если ты вдруг меня ещё не знаешь. Я вдруг оказалась удивительно известной персоной, – тихонько смеюсь.
Ошеломляет новое осознание. Почему эта девчонка должна быть моим врагом? Моим? Даже не леди Льяны алэ Тхи, а смешной горожанки Льянки с косичками желтыми, как солома в снопах.
Почему и зачем я объявила вражду тем, кого и в глаза-то не видела?
Решила, что отец всегда прав? Испытывала вину из-за того, что он пропал? Виски отозвались болью.
Я не успела додумать эту мысль.
– Тогда поторопимся? – Сосредоточенно кивнула полукровка.
Она была невысокой, изящной, сильной и очень быстрой. Черты лица причудливо сочетали драконью грубость и фейскую утонченность.
Мне не очень помогала успокоиться мысль о том, что мы будем заниматься магией. Это тело… мое тело… оно ведь не совсем настоящее. В нем не было магии, не было души, не было жизни. Да ничего, в сущности, не было. Эту жизнь мне подарил отец. Шансов, что у меня в этом теле могут быть дети – их тоже не очень много. Ну да сейчас это и не тема для размышлений.
Магия – другое.
Налет цинизма и усталости спадает, когда мы, следуя за высокой темноволосой женщиной с темно-фиолетовым пером в волосах – «просто магистр Трепых, лесы и лессы», заходим в двери огромного зала с прозрачным потолком, сквозь который пробиваются оранжевые лучи.
Вместо лорда Шарна нас ждёт невысокий, похожий на сдобный круглый пирожок, мужчина.
Он суетливо подпрыгивает, добродушно улыбается так, что на пухлых щеках играют ямочки, и протирает ёжик волос на темечке. Ёжик высится островком в океане лысины и как будто кивает каждому студенту.
– Прекрасно! Восхитительно! Великолепно! Сколько новых адептов, наших будущих столпов магии! Рад, премного рад обучать всех!
Кто-то смеётся и шутит про то, что профессор сейчас лопнет от радости.
– А ведь это Шагреант Тиранталь, выгоревший архимаг, который буквально ценой своей жизни остановил нападение отрядов наемников на Академию. Они хотели взять Мойэраати под контроль и использовать адептов, как ценных заложников…
Голос девушке, застывшей рядом со мной, был тих и печален.
Тайлинэ смотрела серьезно, пристально. В глубоких темных глазах полукровки тлело что-то опасное, взрывное.
– Шутят на такие темы только убогие простолюдины, которых с улицы подобрали, но улицу из них не вывели, – смуглый брюнет с забранными в хвост волосами недовольно раздул ноздри.
Линош. Оборотень.
– Благородство манер не всегда зависит от происхождения, – сощурилась я недобро.
Должно быть, у смешной девчонки из глухой провинции, какой я притворялась, вид был нелепый.
– Безусловно. Как и происхождение не делает тварей или магов плохими или хорошими, не так ли, Тархи? – Язвительно усмехнулся кошак.
Острое отторжение, которое он у меня вызывал, куда-то исчезло.
Припомнил, зараза, как я в начале года не сдержалась на паре по древней истории. Тогда обида и отравляющая злоба кипели в душе слишком ярко и глупо.
– Каждый может ошибиться, Линош. Ты тоже сейчас говоришь глупости, и думаешь, что прав.
– Что ты можешь понимать в делах кланов? Безродная. – Вздернул подбородок парень.
