Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана

— Я не воровала ни ваши, ни чьи-либо еще секреты. Клянусь вам жизнью этого спасенного человека. Я действительно училась в другой стране. Очень, очень далекой. И по причинам, которые, поверьте, сильнее меня, я не могу вам ее назвать. Но там… там медицина ушла далеко вперед. И у меня в голове — целый багаж знаний, которых, я уверена, нет у вас и ваших учеников. И я готова поделиться ими. Во благо этого места. Во благо ваших пациентов.

В его глазах проскальзывает удивление. Он ожидал оправданий, новой лжи, но не этого.

Я решаю добить его честностью.

— Вы правы еще в одном. Я — беглянка. И да, королевская протекция мне бы очень не помешала. Но я пришла сюда не только за этим. Я здесь, потому что это единственное, что я умею. Лечить. Спасать. Вытаскивать людей с того света, когда все уже опустили руки. Это моя жизнь. Это все, что у меня есть. И я не хочу от этого отказываться.

Мой голос дрожит, но на этот раз — от искренности, а не от страха.

— Если вы мне не доверяете — я это приму. Но я прошу и вас: будьте готовы позволить мне заслужить ваше доверие. Приставьте ко мне надсмотрщиков. Пусть они следят за каждым моим шагом, чтобы я «не совала нос, куда не следует». Запретите мне входить в вашу библиотеку. Но позвольте мне работать. Позвольте помогать вам с самыми тяжелыми случаями, ассистировать на операциях. Это все, о чем я прошу.

Я делаю шаг к нему, и теперь мы стоим так близко, что я снова чувствую запах трав от его одежды.

— В конце концов, разве не вы сами сказали, что готовы пойти на риск, если я окажусь самородком? — шепчу я, глядя ему прямо в глаза. — Вот он я. Ваш самородок. Разве лечебнице не пойдет на пользу еще одна пара умелых рук? Разве это не то, чего вы, как Архилекарь, желаете больше всего — спасать жизни, которые другие считают потерянными?

Мои слова повисают в звенящей тишине.

Я вижу, как в глазах Архилекаря идет настоящая битва. Сомнение борется с неопровержимыми фактами, подозрительность — с любопытством ученого, а гнев — с уважением к мастерству, которое он только что увидел.

Я затаиваю дыхание, понимая, что сейчас решается все.

Я решаю сделать последний, отчаянный рывок.

— Если уж на то пошло, — говорю я тихо, но так, чтобы он слышал каждое слово, — я могу в мельчайших деталях описать вам свою технику. Почему я вводила иглу именно под таким углом, а не иначе. Почему выбрала именно эту точку. И я почти уверена, что наши методы в чем-то разойдутся. Разве не бывает так, что два мастера, живущие на разных концах света, создают похожие вещи? Не потому, что один украл у другого, а потому, что они оба, мучаясь над одной и той же проблемой, приходят к схожему решению. Истина в нашем деле одна, господин Архилекарь. А вот путей к ней может быть множество.

Я говорю от всего сердца, вкладывая в слова всю свою веру во врачебное братство, которое должно быть выше подозрений и интриг.

И это, кажется, наконец, пробивает его броню.

Ронан внимательно смотрит на меня, а потом медленно подходит. Он берет мою руку. Я только сейчас замечаю, что все это время инстинктивно сжимала в кулаке окровавленный кусок батиста, которым протирала рану.

Он осторожно, двумя пальцами, забирает у меня эту импровизированную салфетку, словно редкий артефакт.

А потом он не отпускает мою руку. Он переворачивает ее ладонью вверх. Его сильная горячая ладонь накрывает мою, а большим пальцем медленно, почти невесомо, проводит по моей ладони. Прямо по линиям жизни, будто читая их.

От этого неожиданного жеста у меня перехватывает дыхание, а по телу пробегает волна мурашек. Его прикосновение не несет угрозы. В нем — любопытство, оценка и что-то еще, чего я не могу понять.

— Это правда, — наконец произносит он, и его голос звучит уже совсем иначе — глубже, задумчивее. — Если эти руки могут быть полезны Королевской лечебнице, мне будет плевать на твое прошлое. Мне плевать, от кого или от чего ты бежишь.

Надежда яркой, горячей вспышкой озаряет мое сердце.

— Но, — добавляет он, и его взгляд снова становится серьезным, а пальцы чуть крепче сжимают мое запястье, — мне не плевать на твое будущее. А оно, в отличие от твоих рук, пока слишком туманно.

Я смотрю на его руку, все еще сжимающую мое запястье, и пытаюсь понять, что он имеет в виду.

Тем временем, Ронан продолжает, и его голос становится тише, серьезнее.

— В этой лечебнице мы отвечаем не только за жизни капитанов стражи и купцов. Среди наших клиентов члены королевского совета, бароны, графы, а иногда и сама королевская семья. Одно неверное движение, одна ошибка, одно предательство — и на кону может оказаться не просто чья-то жизнь, а судьба всего королевства.

Он поднимает глаза от моей руки и смотрит мне в лицо, и я вижу в его взгляде всю тяжесть мира, лежащую на его плечах.

— Я не могу рисковать, допуская к ним… загадку. Призрака без прошлого и с туманным будущим. Не имея стопроцентной уверенности в твоих мотивах, в том, кто ты и откуда, я не могу просто дать тебе то, чего ты хочешь. Слишком высоки ставки.

Внутри у меня все обрывается.

Неужели это… отказ?

Надежда, такая яркая и горячая, моментально гаснет, как задутая свеча.

Я проиграла. Я поставила на кон свою свободу — и проиграла.

Сейчас Архилекарь позовет стражу. Меня бросят в тюрьму. И там меня найдет Джаред.

Но Ронан не отпускает мою руку. Наоборот, его пальцы сжимаются крепче, не давая мне отступить.

— Пошли, — коротко бросает он.

Он разворачивается и тянет меня за собой, прочь из палаты, вглубь залитого лунным светом коридора.

Я, спотыкаясь, едва поспеваю за его широким, уверенным шагом.

— Куда? — в панике выдыхаю я. — Куда вы меня ведете? В тюрьму?

Архилекарь не оборачивается.

Его голос, гулко отражающийся от каменных стен, звучит холодно и непреклонно.

— Сейчас ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Просто иди за мной молча

Глава 23

Я молчу и покорно иду за ним. Его хватка на моем запястье — не болезненная, но крепкая, как стальные кандалы.

Мы снова идем по гулким коридорам, но на этот раз не вниз, где, как я предполагаю, находятся подвалы и темницы, а вверх, по широкой винтовой лестнице.

С каждым шагом наверх страх в моей душе немного утихает.

Вряд ли, чтобы сдать меня страже, нужно подниматься на верхние этажи.

Моя паника медленно сменяется растерянным, недоверчивым любопытством.

Этаж, на который он меня приводит, совсем не похож на первый. Здесь нет запаха лекарств и боли. Вместо холодного камня под ногами — теплые деревянные половицы, прикрытые скромными, но чистыми ковровыми дорожками. Вдоль стен — ряды одинаковых дверей, из-под одной из которых пробивается тонкий лучик света и доносится тихий смех. Пахнет книжной пылью, воском и чем-то съестным.

Это… это жилой этаж. Здесь живет медперсонал.

И в моей душе робко, как подснежник из-под снега, пробивается надежда.

Неужели?.. Неужели мне удалось?

Ронан останавливается у одной из дверей и открывает ее.

Мы входим в небольшое, но уютное помещение, разделенное на три крошечные комнаты-спальни. Он кивает на одну из них.

— Располагайся, — бросает он, наконец отпуская мою руку. Мое запястье горит огнем. — Это комнаты моих учеников. Один из них, Элиан, на год уехал в Южные Королевства, изучать болотные лихорадки. Пока можешь занять его место.

Я смотрю на простую, но чистую кровать, маленький стол и стул у окна, и не могу сдержать вздох облегчения.

Комната.

Своя собственная комната. Не сырая келья. Не тюремная камера. Я поворачиваюсь к нему, и на моих губах расцветает дрожащая, благодарная улыбка.

— Значит ли это, что…

— Это значит только одно, — жестко обрывает он меня, и его лицо снова становится непроницаемым. Вся теплота, что мне почудилась в его прикосновении, исчезла. — Я не принял по поводу тебя никакого решения. Считай, что твой экзамен продолжается. Я хочу видеть, на что ты способна. Хочу убедиться,что твои знания действительно куда более обширные, чем мне показалось вначале.