Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ) - Борзых М.

Я едва ли не расхохотался от такой непосредственности и честности:

— Эсрай, милая, а если это продлится гораздо больше двухсот пятидесяти лет, не пожалеешь ли ты?

Богиня как никогда серьёзно подняла на меня взгляд, полный горечи и грусти:

— Если это продлится гораздо больше двухсот пятидесяти лет, если когда-либо моё отношение к тебе изменится, я не стану за твоей спиной заниматься предательством. Я приду и скажу тебе в глаза, что моя любовь угасла, и попрошу дать свободу. Если нечто подобное произойдёт с тобой, я бы просила тебя поступить точно так же. Так будет честно. И клятвами мы скрепим подобную возможность между нами. Если один из нас захочет свободы, второй даст её по первому требованию.

Над лугом повисла тишина. Даже ветер стих, и птицы перестали петь. Только горги сопели у ног Эсрай, да где-то далеко стрекотал кузнечик.

Что ж, условия были приемлемые. А потому я протянул ладонь к богине и даже опустился на одно колено. Трава была мягкой и прохладной, пахло землёй и цветами.

— Ну что ж, Эсрайлинвиэль Олвеннариэль, согласна ли ты стать княгиней Угаровой, любить, уважать и во всём поддерживать своего будущего супруга до того момента, пока…

Договорить я не успел. Эсрай попросту прервала меня поцелуем. И лишь когда воздуха стало не хватать, богиня оторвалась от меня и прошептала в губы:

— Согласна!

Мы ещё целовались какое-то время, но большего себе позволять не стали. Да и горги стыдливо отвернулись, не мешая нам.

— А теперь нам пора на выход, — вынужден был я прервать романтический момент. — Лекари проверят твоё состояние. А я попробую договориться об аудиенции с принцем. У нас тут война на пороге, не факт, что удастся сделать это быстро, но и в неведении его оставлять нельзя. Есть у тебя какие-то предпочтения по проведению обряда?

— Да, — кивнула Эсрай. — Полнолуние. Я хочу, чтобы мать была свидетелем. Хотя бы так. Я надеюсь, что она одобрит мой выбор.

— Без проблем. Посмотрим, когда ближайшее полнолуние, и тогда произведём обряд. Тихо и по-семейному. — Заметив лёгкую грусть в глазах Эсрай, я добавил: — Пышный церемониал это не отменяет. Разберёмся с войной и устроим грандиозный праздник. Пока же придется провести обряд тихо и быстро в условиях военного времени.

Оставалось надеяться, что богиню успокоили мои заверения. Тем более, что я действительно не собирался экономить на свадьбе. В конце концов, не просто княгиню Угарову в род принимали, а богиню. Хоть для большинства это означало усилении Российской империи ещё одним архимагом. Ох, чувствовал я, что с Туманным Альбионом нас ждут те ещё проблемы, а потому нужно было припасти парочку козырей на этот счет.

— Из твоих кто-то должен присутствовать? — вернулся я к насущным вопросам.

— По идее, глава рода Келебдиль. Запретить провести обряд он не сможет, но один свидетель с той стороны должен быть, что всё происходит добровольно и по обоюдному согласию. — Богиня задумалась, а после подняла на меня злой взгляд: — Но я не уверена, что это не он сдал меня Совету Достойнейших.

— И всё же, когда ты не вышла с Совета он написал мне, — пришлось честно рассказать о письме главы рода Олвеннариэлей. — На тот момент я уже собирался за тобой, но факт остаётся фактом.

— Тогда не знаю… — растерялась Эсрай.

— Не переживай, — успокоил я невесту. — Доставим и его и узнаем правду. Есть способы.

А пока я призвал обратно горгов, неохотно отступивших от Эсрай. Они явно не хотели уходить от новой хозяйки и смотрели на меня с укором. Я лишь хмыкнул в шутку:

— Решили остаться и охранять новую хозяйку?

Те ответили мне долгим взглядом и кивнули.

— Ну что ж, дорогая, милости прошу в семью. У тебя уже и собственная охрана появилась из добровольцев.

Эсрай расхохоталась, легко и свободно поглаживая по шипастым головам горгов, и нас тут же выбросило обратно из сна в реальность.

Я открыл глаза и обнаружил, что стою на коленях посреди лазарета, прижимая ладони к телу Эсрай. Саркофага уже не существовало, вместо него на полу сидела растерянная богиня. Рядом суетилась Эльза и Мясников, задавая стандартные вопросы и сверяя показания артефактов с собственными выводами. По телу Эсрай то и дело пробегали серебристые искры магии, будто сама богиня вновь училась владеть собственным телом и магией.

Я же поднял девушку на руки усадил на кровать.

В этот момент в лазарет протиснулся Алексей и осторожно тронул меня за плечо:

— У нас проблема. Герцог Алард Зисланг настойчиво требует встречи с князем или княгиней Угаровой.

— Так в чем проблема, пусть бабушка даст ему от ворот поворот. У них давние счёты, — отмахнулся я, прикидывая, что мне сейчас было бы нежелательно встречаться с кем-то из семейки морских змеев. Я ещё не успел обменяться клятвами с пустотницей. А мне она нужна в союзницах, а не во врагах.

— Я бы так и сделал, но княгиню ещё вчера ночью вызвали в ставку вместе со всеми имеющимися у неё химерами.

— Да твою ж мать! И что я успел пропустить за время своего заграничного вояжа?..

Совет Достойнейших вновь собрался в сердце самого священного места Туманного Альбиона, в мэллорновой роще.

Под пологом исполинских древовидных колонн даже время текло иначе. Мягкий, словно бы вечный полумрак царил в этом месте: лучи солнца, пробиваясь сквозь густую крону, рассыпались на тысячи золотистых искр, пляшущих на мху и корнях, выступающих из земли подобно костям самой земли. Воздух был пропитан не магией защиты, а первозданной силой — той, что помнила ещё первых альбионцев, ступивших на этот берег.

Из двенадцати сильнейших магов империи, присутствовавших на прошлом Совете, сегодня осталось сидеть лишь шестеро. Три архимага отправились на помощь европейским союзникам, а ещё трое были утрачены за одну ночь. Это была самая болезненная утрата для Альбиона за последние два века. А если к ним прибавить ещё и недавнюю потерю двух архимагов в Стамбуле… то и вовсе ситуация складывалась критическая.

Ещё недавно они сами хотели пощипать русов, пока те ослабли, а теперь сами переходили в разряд добычи. Это понимали все присутствующие. Потому архимаги, чьи лица в этом священном полумраке казались высеченными из старого пергамента, молчали. Мертвая, гнетущая тишина, чуждая этому месту, наполнила рощу. Даже шелест листьев стих, будто мэллорны затаили дыхание, оплакивая утраченных магов.

Мягко ступая по мху, чтобы не потревожить корни, появился Лаэлин. Полуэльф, секретарь Гильдии Магов, выглядел здесь особенно чужеродно: его короткие для эльфа уши, суетливые движения и бледное от страха лицо оскверняли гармонию рощи. Он опустился на колени на краю поляны, не смея ступить в круг, и его голос, дрожащий и лишенный эльфийской певучести, нарушил священную тишину:

— М-милорды… ваши магичества… я предстал перед вами, как было велено…

Он осекся под тяжестью шести пар светящихся глаз, прожигающих его насквозь. Никто не проронил ни слова, но давление древней силы, подкрепленной гневом и скорбью, было столь велико, что Лаэлин прижался лбом ко мху, впитывая влагу носом.

Лорд Финдараэль, архимаг стихии земли, подался вперед, опираясь длинными пальцами о резной каменный посох. В его голосе, обычно мягком, как бархат, сейчас зазвенела сталь, готовая разорвать секретаря в клочья:

— Какого демона ты ходатайствовал, Лаэлин? Ради звонкой монеты? Ты лишил империю трёх архимагов из-за жалких подачек?

— Это всё русы! — выкрикнул кто-то из дальнего края поляны, где сидел лорд-интуит Кэллум, известный своей вспыльчивостью и короткой стрижкой, не свойственной чистокровным эльфам. — Точно русы! Это их дикий князь пошёл в такую подлую атаку, ведь в честном бою не смог бы победить! Тот самый Угаров, которому наша леди Эсрайлинвиэль пыталась сбежать!

При упоминании имени пленённой архимаги вздрогнули. Кто-то невольно бросил взгляд на пустующее кресло, увитое серебристыми листьями, которые теперь казались траурными.