— Вернись, — с нажимом вымолвил он.
Проигнорировав его приказ, я шагнула в сторону и, причитая, поспешила к лежащей на земле миссис Онтез.
Последнее, что сорвалось с губ опешившего супруга, это было отборное ругательство. Я замерла на мгновение, опешив, но, тряхнув головой, продолжила идти по тропинке.
— Позвольте вам помочь, — обеспокоенно проговорила я, наклоняясь к ошеломлённой женщине.
— Ты…? — прошипела она, вперив в меня свирепый взгляд.
Выпрямившись, я развела руками.
— Как видите.
Миссис Онтез посмотрела на стоящего на крыльце герцога.
— Вы ему безразличны, — констатировала я.
— Вижу, — выплюнула она и предприняла попытку встать.
Запутавшись в пышном подоле, рухнула на пожухлую траву.
— Оливия, она прекрасно справится без чьего-либо участия, — съязвил герцог, приближаясь к нам. Схватив меня за предплечье, потянул к замку. — Я после единожды произнесённой команды, применяю силу.
— Я не стражник, чтобы выполнять ваши приказы, — упираясь, выпалила я.
— Не сопротивляйся, иначе будет больно, — процедил Боварни, перехватывая удобнее мою руку.
Взвизгнув, я выкрикнула:
— Мне больно!
— Я предупреждал, — рыкнул он в ответ.
Обернувшись, я увидела, что миссис Онтез уже поднялась и провожала нас хмурым взглядом.
Глава 40
Глава 40
Мысли, словно стая встревоженных птиц, заметались в голове, пока одна, самая дерзкая, не вырвалась вперёд. Я придумала!
Когда мы переступили порог замка, я резко остановилась.
— П-почему она здесь?! — выпалила я, ткнув кулаком герцога в широкую грудь.
Жест отчаянный, почти детский, но он должен был сработать.
— Ты ревнуешь… — на его лице промелькнула самодовольная улыбка.
Изображая презрение, которое совсем не чувствовала, спросила:
— У вас горячка?
Боварни сузил глаза, словно прицеливаясь.
— Оливия…
Но договорить у него не получилось.
В этот момент в холл влетела Севилия.
Наши взгляды с герцогом одновременно обратились к ней.
— Теодор… Милый… — В её голосе звучала обида, тщательно прикрытая сладостью.
Я едва заметно повела бровью, уставившись на миссис Онтез.
— Иди в свои покои, — отчеканил Боварни ей, притягивая меня к себе.
Женщина тряхнула головой, отчего несколько прядей упали ей на лицо. Зловеще усмехнувшись, она медленно проговорила:
— Я хочу поговорить с герцогиней, — затем перевела на меня взгляд, в котором плескалась ненависть, и ровным голосом вымолвила: — вам посчастливилось оказаться на моём месте…
— Севилия, — взревел герцог, предостерегающе качнув головой.
Но ему не удалось прервать свою любовницу, она, не обратив на него никакого внимания, продолжила говорить:
— Ваше появление в замке оказалось для меня полной неожиданностью, — она нарочито выделила последнее слово, — теперь Теодор вправе выставить меня из своих владений…
— Прекрати, — голос Боварни стал угрожающе тихим.
— Позволь мне сказать ещё несколько слов, — прощебетала миссис Онтез, обратившись к моему супругу. Потом снова посмотрела на меня. — Ваше Сиятельство, позвольте мне остаться в этом замке, ставшем мне родным за эти два года…
— Нет! — отрезал Боварни.
— Мне некуда идти… — женщина прижала к груди руки, — после того, как король изгнал меня из дворца, всё высшее общество отвернулось от меня. Только Теодор согласился приютить меня.
Севилия сложила ладони в молитвенном жесте и закатила глаза.
— Я до последнего вздоха буду молиться о спасении его души…
— Заткнись! — вскипел Боварни, сильнее сжав свои пальцы.
— Милый, этот ангелочек, за свою недолгую жизнь, мало встречала мужчин, чтобы понимать, какими они бывают… И как ей повезло… С тобой… — пропела миссис Онтез, невинно хлопая ресницами.
Пальцы супруга сильнее сжали мою руку. Поморщившись от боли, попыталась высвободить её.
— Ты сама заткнёшься, или тебе помочь? — спросил он с ледяной улыбкой, не отрывая от Онтез хищного взгляда.
— Когда Теодор обзавёлся женой, я лишилась всех привилегий, — Севилия смерила меня оценивающим взглядом. — Но вы, видимо, именно то, что он искал в женщинах по всему королевству… А их было немало… — отведя глаз в сторону, с горечью усмехнулась, — но, уверена, его любовные похождения в прошлом. Глядя на вас, Ваша Светлость… Понимаю, что Теодор сделал свой выбор. Вы, и только вы способны осчастливить моего… Теперь уже вашего Теодора.
— Разговор закончен! — прорычал Боварни и потянул меня к лестнице.
Но, по моей задумке, эта женщина должна остаться в замке. Иначе мне не разжалобить епископа.
— Постойте! Пусть она останется! — выкрикнула я. Боварни замер, словно споткнувшись, и устремил на меня недоумённый взгляд, — моя маменька учила меня помогать нуждающимся. А миссис Онтез нуждается…
— Ваша мать-святая женщина! — воскликнула Севилия, пряча победную улыбку.
— Я позволил ей остаться на несколько дней. Этого достаточно, чтобы определиться с дальнейшими действиями. И пора бы уже покинуть мой замок.
— Но это и мой замок? — робко задала я вопрос, глядя прямо ему в глаза.
Боварни зло сощурился, прожигая меня взглядом.
— Да… — настороженно протянул он, чувствуя подвох.
— И я могу приютить нуждающегося? — я продолжила расставлять силки.
— Да… — согласился герцог отпрянув.
— Значит, миссис Онтез останется, пока не определится, где будет жить, — произнесла я, пожав плечами.
Боварни недовольно поджал губы и бросил задумчивый взгляд на Севилию.
— Ну хорошо, пусть останется… — сдался он.
— Благодарю, Теодор! — радостно выдохнула миссис Онтез.
— Начинай писать письма всей родне, — сухо отрезал Боварни, — и поедешь к тем, кто первым согласится тебя приютить. Не затягивай.
— Да, любимый… — с придыханием отозвалась Севилия.
По лицу герцога пробежала судорога отвращения. Он метнул на неё свирепый взгляд.
— Не попадайся мне на глаза, — бросил Боварни ей и, повернувшись ко мне, прошептал, почти не разжимая губ: — а нам нужно поговорить, жёнушка…
Не дожидаясь моего согласия, впился пальцами в моё запястье и потащил к лестнице.
Глава 41
Глава 41
Когда мы поднимались по мраморной лестнице, я несколько раз обернулась, чтобы посмотреть на удаляющуюся женскую фигуру.
Миссис Онтез, чуть пошатываясь, направлялась в свои покои.
— Оливия, это что сейчас было? — около самого уха раздался хриплый голос герцога. — С чего такие приступы великодушия? А?
Я подняла на него глаза и едва слышно произнесла:
— Вы делаете мне больно…
Боварни поджал губы и, бросив быстрый взгляд на свои пальцы, сжимающие мою руку, тут же освободил меня из своих оков.
— Прости, — буркнул он.
— Великодушно прощаю, — язвительно произнесла я, поправляя рукав. — И впредь не хватайте меня так… Вы делаете мне больно.
— Буду хватать, сжимать и делать больно сколько хочу! — выпалил герцог, затем мученически закрыл глаза и на выдохе прошептал: — да что ж ты со мной делаешь…
Я растерянно воззрилась на него и возмущённо проговорила:
— Должна заметить, у меня нет и никогда не было намерений вас провоцировать на то, чтобы вы нанесли мне увечье.
Боварни покачал головой.
— Оливия… Поверь, мои душевные страдания не соизмеримы с физическими.
— И вы хотите обвинить меня в этом? — удивилась я.
На его лице промелькнула слабая улыбка.
— Нет, конечно, нет… — поморщившись, словно от приступа боли, он перевёл взгляд в окно, — лучше получить ранение в бою, чем держать в руках то, чем не можешь всецело обладать…
Запнувшись, он закрыл глаза, с шумом вдохнул и медленно выдохнул.
Я решила не дождаться, когда герцог вознамерится сказать что-то ещё и, подхватив подол платья, продолжила подниматься по лестнице.
— Я бы хотела с вами поговорить, — через плечо бросила я, — давайте проследуем в библиотеку.
