— Он будет сопротивляться.
— Я справлюсь.
Игнар встречает меня в тронном зале.
Не один, вокруг него советники, начальник стражи, какие-то люди в дорожной одежде, явно только что прибывшие. Но когда я вхожу, он смотрит только на меня. И в этом взгляде виднеется облегчение пополам с гневом.
— Где ты была? — голос звучит ровно, но я чувствую напряжение.
— С Линдой разговаривала, — подхожу ближе. — Извини, не хотела будить.
Он молчит. Секунду, другую. Потом кивает советникам:
— Оставьте нас.
Когда дверь за ними закрывается, он подходит вплотную. Берёт моё лицо в ладони, вглядывается так, словно проверяет, цела ли.
— Не делай так больше.
— Как?
— Не исчезай, пока я сплю.
— Я не исчезала. Я была здесь, в замке.
— Я не знал, где ты, — голос срывается. — Проснулся, тебя нет. Нора сказала, ты ушла с Линдой, но куда, зачем... Я не знал.
Смотрю на него, и вижу не правителя, не дракона. Вижу мужчину, который боится. Который уже потерял слишком много в этой жизни и не хочет терять ещё.
— Прости, — шепчу. — Я не подумала.
— В следующий раз просто оставляй записку. Хоть на стене углём пиши.
Усмехаюсь, прикасаясь к его щеке.
— Договорились.
Он выдыхает, прижимается лбом к моему лбу.
— Разведчики вернулись. Эонис движется быстрее, чем мы рассчитывали. Через два дня он будет у стен.
— Я знаю. Линда сказала.
— И ещё... — он замолкает.
— Что?
— Он требует тебя. Лично.
Я замираю.
— Откуда ты...
— У него хватило наглости прислать письмо не только тебе, но и мне, — вголосе Игнара звенит сталь. — С требованием выдать тебя добровольно в обмен на мир.
— И что ты ответишь?
Он поднимает голову. Смотрит прямо в глаза.
— Ничего. Потому что ответ, это уже диалог. А диалога с ним не будет.
— Игнар...
— Я не отдам тебя. Даже если весь мир будет требовать. Даже если Ущелье сгорит дотла. Ты моя!
Я чувствую, как внутри разливается что-то горячее, сильное — та самая связь, о которой говорила Линда.
— Тогда помоги мне, — говорю. — Помоги стать сильнее, чтобы я не была обузой.
— Ты не обуза.
— Я знаю, но я хочу быть той, кто выстоит рядом с тобой, а не той, кого прячут за стенами.
Он смотрит долго. Потом все же кивает.
Ритуал проводят в той же библиотеке, где мы были в прошлый раз.
Линда чертит на полу сложные узоры — мелом, углём и чем-то ещё, что пахнет кровью и железом. Игнар сидит в кресле, сжав челюсти так, что на скулах ходят желваки. Ему не нравится эта затея. Но он уже согласился.
— Ложись в центр, — командует Линда.
Я опускаюсь на холодный камень. Узоры обступают меня со всех сторон, причудливые, пугающие и древние.
— Игнар, — Линда поворачивается к нему. — Ваша задача — держать её руку и не отпускать. Что бы ни случилось. Даже если покажется, что вы теряете её, держите.
Он садится рядом, берёт мою ладонь в свою. Сжимает так, что косточки хрустят.
— Я здесь, — шепчет. — Я никуда не уйду.
Линда начинает говорить.
Слова незнакомые, гортанные, от них воздух вокруг начинает вибрировать. Узоры на полу загораются тусклым серебристым светом. Он поднимается, струится, обвивает мои руки, ноги, тело.
И тут начинается боль.
Не резкая, а нарастающая. Волнами. С каждым ударом сердца она становится сильнее, заполняет каждую клетку, каждую косточку. Я чувствую, как что-то внутри меня разрывается, или, наоборот, соединяется заново.
Кричу.
Не могу сдержаться, крик вырывается сам, дикий, нечеловеческий.
Игнар что-то говорит, но я не слышу. Только чувствую его руку, всё так же сжимающую мою.
А потом провал.
Я лечу.
Сквозь тьму, сквозь звёзды, сквозь слои реальности.
Вижу Москву, свою маленькую квартиру, хоспис, лица пациентов, которых больше нет. Вижу маму, умершую, когда мне было десять. Вижу бабушку, которая учила меня печь эти проклятые булки.
А потом вижу Илву.
Она стоит на той же поляне, но теперь не тает. Улыбается.
— Ты справишься, — говорит. — Сила теперь твоя. По-настоящему твоя.
— Илва...
— Прощай, Лена. Береги его.
Она исчезает, и я открываю глаза.
Надо мной лицо Игнара. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с каплями пота на лбу.
— Ты вернулась, — выдыхает он.
— Я... — пытаюсь пошевелиться и чувствую, что всё тело словно заново родилось.
Лёгкое. Сильное. Другое.
— Получилось, — Линда склоняется надо мной, проверяет пульс, заглядывая в глаза. — Канал открыт. Теперь всё зависит от вас.
— От меня?
— Сила есть. Нужно научиться ей пользоваться. Но на это уйдут недели. А у нас часы.
Игнар помогает мне сесть. Я смотрю на свои руки, они не изменились внешне. Но внутри... внутри горит огонь.
— Что я могу сделать сейчас? — спрашиваю.
— Чувствовать, — отвечает Линда. — Учитесь чувствовать. Связь. Энергию. Магию вокруг. Это первый шаг.
Закрываю глаза. Пытаюсь.
Сначала ничего. Только темнота и стук собственного сердца.
Потом искра. Тонкая ниточка, тянущаяся к Игнару. Та самая, что была между нами всегда. Только теперь я вижу её. Чувствую каждым нервом.
Она пульсирует, живёт, дышит вместе с нами.
— Я вижу, — шепчу.
— Что ты видишь? — в голосе Игнара тревога.
— Нас. Нашу связь. Она... она прекрасна.
Открываю глаза.
— Теперь ты веришь? — спрашиваю.
Вместо ответа он притягивает меня к себе и целует.
Горячо, жадно, отчаянно — словно в последний раз.
А за окнами уже разгорается рассвет. День, который принесёт войну. День, который изменит всё.
Но сейчас… сейчас есть только мы. И эта нить. И пламя, которое уже не погасить.
Глава 33. Лицо врага
Рассвет пробирается сквозь бойницы, принося с собой привкус оружейной смазки, сырого камня и далекого пепла.
Я стою у стрельчатого окна в покоях Игнара. В тех самых, порог которых когда-то переступала с дрожью непонимания. Теперь внутри разлито тихое, уверенное тепло — отголоски ночного ритуала всё ещё пульсируют в крови, связывая меня с этим местом и человеком за моей спиной так крепко, словно я проросла здесь корнями.
Игнар подходит бесшумно, но мне не нужно оборачиваться, чтобы знать об этом. Наша связь давно перестала быть метафорой, превратившись в дополнительный орган чувств. Я считываю его напряжение по плотности воздуха между нами, чувствую тяжесть его бессонной ночи.
— Не спишь, — родной голос звучит низко, почти сливаясь с предрассветной тишиной.
— Как и ты.
Он становится рядом. Мы оба смотрим на зубчатую линию горизонта, за которой, как надвигающаяся гроза, собирается армия его брата.
— Разведчики вернулись час назад. К закату он будет у стен.
— Знаю.
Игнар поворачивается. В полумраке его профиль кажется вырезанным из темного мрамора, ни одной лишней эмоции, только жесткая необходимость быть лидером. Но глаза выдают всё. В них плещется бездна, о которой он молчит.
— Лена… Если сегодня всё пойдёт по худшему сценарию…
— Оставь это.
— Ты обязана знать мой план. Если замок падёт. Если меня не станет…
Я резко разворачиваюсь, и мои пальцы до хруста сжимают плотную ткань его камзола.
— Даже не думай заканчивать эту фразу, — говорю тихо, но так, что он осекается. — Я не для того прошла через этот ад, не для того разделила с тобой ритуал, чтобы выслушивать прощальные инструкции.
— Это не прощание. Это стратегия.
— Для кого? — смотрю в лицо человеку, который готов принести себя в жертву ради моего выживания. — Для меня? Бежать, прятаться, хоронить себя в тени, оплакивая тебя?
Его рука накрывает мои пальцы, жест тяжелый, но удивительно бережный.
— Да. Выжить. Любой ценой.
— Я не та женщина, которую можно запереть в башне ради ее же блага, а потом благополучно эвакуировать. Я не трофей. Я твой партнер, Игнар. И я остаюсь.
